– Ты прав! – стали кричать в толпе. – Людей надо поставить на место! Мы не потерпим такого! Мы не рабы!
– Мне нужны будут добровольцы, – обратился новоиспечённый вожак к стае. – Немного для начала. Пока просто в разведку. Кто со мной против подлых людишек?
– Я пойду, разумеется, – вызвался Ювестиан.
– Только осторожнее там! – забеспокоилась его жена.
– Отлично! – одобрил Рафур. – Кто ещё?
– Я пойду! – послышались голоса со всех сторон.
Глава 4. Преступление Милистаса.
Пока Рафур набирал в свою армию добровольцев, Эстиус подслушивал оживлённые разговоры и смог узнать новости о браслетах и пленниках. Сложив в голове полную картину происходящего, он незаметно прошмыгнул к двери и быстро полетел в школу.
– Хорошо себя вели? – запыхаясь, спросил он у оставленных учеников, едва открыв дверь в пещеру медицинского класса.
– Да рассказывай уже! – обрушился на него хор нетерпеливых голосов.
– Тише! Тише! – успокоил их старшеклассник, закрывая за собой дверь. – Значит, так! Далниурцы завели охоту на вирфов. Торговцев наших сегодня по пути на рынок поймали и надели на них магические браслеты, через которые человеческий маг управляет разумом пленников и отдаёт приказы. Райна по его приказу убила на рынке одного человека и двух вёрлунгов. А Рафур и твой отец, Милистас, натравили на Зуртагаста всю стаю. Зуртагаст хотел придумать мирное решение, а Рафур задумал войну с людьми развязать. Короче, Зуртагаст больше не вожак. Вожаком выбрали Рафура.
– Возмутительно! – заверещали ученики. – Зуртагаст – прекрасный лидер! Он бы точно придумал, как всё решить мирно.
– А этот Рафур! – встала из-за парты Альерта. – Про него вообще кто-нибудь что-то знает? Он же псих-одиночка и ни с кем не общается. В честь какого праздника он теперь наш вожак?
– В честь такого, – встрял Милистас с довольным до отвращения видом, – что Рафур – отличный парень! Хороший охотник…
– И друг твоего отца, что самое интересное! – подхватил всеобщее негодование краснокрылый Фарфатис. – Интересно, а ваша семейка на пару с Рафуром никакого отношения ко всем этим событиям не имеет?
– Замолчи! – завизжал Милистас. – Мой отец – не предатель! Вы ненавидите нашу семью, потому что мы ото всех отличаемся и на всё имеем своё мнение!
– Ненавидеть своих и пробивать себе дорогу подлостями и хитростями – это ты называешь своим мнением? – усмехнулся Фарфатис.
– Успокойтесь, пожалуйста! – потянула Толли за руку Фарфатиса. – Взаимными обвинениями правды не добьёшься. Может быть, Рафур нормальный парень. Мы же его совсем не знаем. Но я знаю, что он был лучшим бойцом в школе, да и полёты с медициной тоже сдавал на отлично. Он же всё своё время проводит в странствиях, наверняка знает все окрестности и везде хорошо ориентируется. Может быть, это и к лучшему.
– К лучшему? – повернулся к ней Клаурис, который не имел ни малейшего желания ввязываться в эту пугающую дискуссию, но страх за жизни своей новой стаи пересилил. – В том-то и дело, что этого Рафура никто не знает. Куда он нас приведёт?
– К победе! – уверенно провозгласил Милистас. – Повспарываем людям брюшки.
– Людям или вирфам? – встревожился Клаурис.
– Да как ты смеешь?! И ты считаешь моего отца и Рафа предателями? Не хватало ещё слушать какого-то тупого альбиноса! Закрой рот, пока я тебе глотку не вскрыл!
– Я не говорю, что твой отец предатель. Выслушайте меня спокойно, пожалуйста! Я здесь недавно, но уже наслышан, что Рафур не любит проводить время с другими вирфами и общению с сородичами предпочитает полёты и странствия. Но почему он такой скрытный? Просто так? Сомневаюсь. И чего это вдруг он решил вступиться за своих, когда всю жизнь ему было плевать на стаю?
– И я об этом! – воскликнул Фарфатис, похлопав Клауриса по плечу.
– Поймите, друзья! – продолжал Клаурис. – Мне очень тревожно за себя и за вас. Я всем своим нутром чувствую, что Рафур не намерен защищать вирфов, с которыми и общаться-то никогда не желал. Я столкнулся с ним однажды. Да, парень вежливый, обходительный, с прямо-таки королевскими манерами, только шутки его, вроде бы безобидные, ядом насквозь пропитаны! Он весь ненастоящий, неискренний, закрытый. Он не будет заботиться о стае. Разве вам это непонятно? Нельзя, слышите, нельзя допускать, чтобы он был вожаком! В какую ловушку заманит нас его подлость?
– Взрослым этого не объяснить! – возразил Эстиус. – За Рафуром пошли все, как под гипнозом. Видимо, так полагаются на его боевую сноровку. Ну и поддержка отца Милистаса своё дело сделала, разумеется.
– Сноровка – это хорошо, – разошёлся Клаурис, – но раз он не любит стаю, то его сноровка обернётся против нас!
– Я этого не допущу! – гордо воскликнул Эстиус. – Я пойду добровольцем в его армию и буду следить за ним. Уж я-то выведу его на чистую воду!
– Ты учишься в школе! – возразила Альерта. – Кто тебя возьмёт?
– Не беспокойся, я всё устрою! Меня возьмут с превеликой радостью.
– Осторожнее только! – предостерёг Клаурис. – Рафур уж постарше да поопытней. Как бы с тобой в этом походе чего дурного не вышло. Вы как хотите, а взрослых надо всеми силами переубеждать, что такие вожди на нас, кроме беды, ничего не навлекут.
– Мерзкая кровоглазка! – зло прошипел Милистас. – Ты говоришь это потому, что мой отец поддерживает Рафура, а моя семья автоматически у всех вызывает ассоциации с негодяями, так?
– Ну что ты! – попыталась успокоить его Альерта, но только рассердила ещё больше. – Никто не считает вас негодяями!
– Не считает?! Да твоя белобрысая подружка только что убеждала весь класс, какой новый вожак подонок! А значит, и моего отца она считает таким же подонком!
– Перестань называть меня в женском роде! – насупился Клаурис.
– А как тебя ещё называть, если ты ведёшь себя, как визгливая баба?!
– Пока что как визгливая баба ведёшь себя здесь один ты. А я просто стараюсь здраво рассуждать, потому что тревожусь за всех, в том числе и за тебя.
– Ах ты, добренький ублюдок! – бирюзовые глаза Милистаса полыхнули огнём. – Это меня ты бабой назвал?
Молниеносным движением руки он схватил Клауриса за жиденькие белёсые волосы, вся толщина которых полностью оказалась в кулаке. Лязг клинка, ловко выхваченного Милистасом из ножен, заставил синхронно взвизгнуть всех присутствующих, за доли секунды вообразивших убийство и море крови. Но клинок полоснул по волосам Клауриса, оставив их большую часть в руке у Милистаса.
– Вот теперь тебя точно не отличить от девочки, – рассмеялся Милистас и гордо бросил на пол зажатый в руке пучок волос.
Альбинос на мгновение оторопел от шока. Он провёл рукой по голове и понял, что волосы едва ли длиннее волос Альерты. Беднягу охватило такое отчаяние, что у него даже не осталось сил на возмущение, не то что на драку.
– За что? Зачем ты… – прошептал он едва слышно.
Все ученики в звенящей тишине переводили ошарашенные взгляды с Клауриса на Милистаса, чей проступок сулил серьёзные неприятности всему классу, а уж самого смельчака и вовсе могло ожидать изгнание из стаи.
Первым тишину нарушил Милистас, крича и задыхаясь от удушья – Вилли одним броском долетел от учительского стола до мальчика и обвился вокруг его горла, сжимая его тугими жёлтыми кольцами. Пытаясь ослабить смертельные объятия, Милистас впился всеми десятью когтями в тело Вилли. Кровь тут же засочилась из ран.
Ребята наперебой бросились к упавшему на пол однокласснику, пытаясь остановить его борьбу со змеем.
– Расступитесь! Расступитесь! – прорезал шум командный крик Велирэйна. Увидев впившиеся в его драгоценную змейку когти, учитель с трудом подавил желание отсечь Милистасу обе руки и натянул лук над головой парня. Стрела угрожающе смотрела прямо в глаз мальчика.
– Вынь когти из моего змея или клянусь, умрёшь прямо сейчас! – пригрозил Велирейн.
Без того перепуганный насмерть ученик от ужаса покорно вынул когти из тела полоза.
– Отпусти его, Вилли! – взмолился хозяин змейки. – Отпусти, пожалуйста!