− Тебе понравится! - в радостном предвкушении пообещала она.

  Скорее всего, слишком ранний час тому виной, но её обещание воспринял до крайности критически. Ну что такого особенного здесь можно увидеть? Еще одну арку? Укрытие? Следы? Клочки шерсти, которыми бредили наши учёные? Так это всё не ко мне. Лицезрение очередного "маркера" можно было прекрасно отложить, и на более подходящее время, допустим, после завтрака. Может хоть место красивое? С хорошим видом.

  "Эх, жаль, что камеру не взял! А так бы, пофотографировал свою кралю, на фоне диких красот - Галочка на симках выходила замечательно!" − думал я, просыпаясь с каждым шагом. Особенно учитывая, что передо мной маячила такая "картинка" − энергично шагающая, красивая девушка, в облегающих бедра штанах.

  Видами, похоже, любоваться будем в другой раз! Тропинка, круто забиравшаяся по склону, привела нас к небольшой пещере − ну, точно укрытие йети.

  − И что я тут должен увидеть? - резюмировал с сарказмом.

  − Смотри, какая лежаночка... − заговорщически произнесла Галина, указывая на большую кучу сухого папоротника, набросанного в дальнем конце пещеры.

  − И что?

  − А ты ляг и попробуй... − сладострастно произнесла она, сверкая глазами и расстёгивая верхнюю пуговку на рубашке.

  − Ах вот оно как? - прогулка приобретала смысл. - Ну, это ж совсем другое дело!

  Подхватил на руки её гибкое тело. Сильные, но нежные руки любимой обвили мою шею, а сладкие губы запечатлели на моих губах бесконечно долгий и огненно-страстный поцелуй. Я отнес её к этому дикому ложу! Запах юной прелестницы, смешанный с пряным ароматом сухой травы и первозданной остротой влажной земли и камня, неудержимо кружил голову. Сознание вытворяло разные непонятные штуки − моя плоть словно горела внутренним огнем, что бешеным потоком разносился по венам, и с каждым ударом сердца выбрасывался в артерии подобно лаве из жерла вулкана. Сузилось поле зрение − и всё что я мог видеть, так это только мою милую. Под гладкой кожей перекатывалась упругие мышцы, высокая грудь, взымалась при каждом вздохе, дразня темными маковками. Не задумываясь более ни о чем, ласкал её, покрывая поцелуями, и принимал ответные ласки. Нежно и не торопясь проник в сокровенные глубины, юного тела, не знавшего мужчины до меня. Моя девочка коротко вскрикнула, но не позволила остановиться. Я наращивал темп, подгоняемый хриплыми стонами, что вырывались из её горла и адреналиновым пожаром, пылающим в моей крови. В момент наивысшего наслаждения, она изогнулась всем телом и с силой впилась зубами в мое плечо. Неудержимая, огромной силы волна острейшего наслаждения, расцвеченного чудовищной болью в каждой клеточке моего тела, затопила сознание. И пришла темнота!

  Темнота и все болит.

  Стал себя ощупывать - тут и там прикосновения отзывались, то острой вспышкой, то тупым нытьем. На голове большая шишка и ощутимая припухлость гематомы на лице. Множество ссадин на голом теле.

  "Это уже интересно! Куда делась одежда?"

  Ладно, Бог с ней с одеждой - надо для начала сориентироваться!

  "Хотя не так уж и темно" - повертев головой и сфокусировав, наконец, взгляд смог определить, что тусклый свет льется из крошечного окошка какой-то малюсенькой избушки. А сам я валяюсь на грубо сколоченном топчане, у дальней от окна стены. Еще один топчан, стол, несколько полок и ящиков, дверь. Дверь!

  Превозмогая боль во всём теле, доковылял до двери, подергал - заперто. Похоже снаружи - массивный засов, основательно пристроившейся на, кое-как струганном, дверном полотне, в моем заточении участие не принимал. Тяжело опустился на ящик, что располагался рядом с косяком, обдумывая сложившееся положение.

  Неожиданно с той стороны раздался до боли знакомый голос Лешака:

  − Игорёха? Очухался никак? Добре!

  − Лешак, ты ли это? - забыв о боли, бросился к окну в надежде рассмотреть, что происходит снаружи. Кроме деревьев в маленькой квадратной рамке разглядеть ничего не удалось.

  − Я, это я. Кому же ещё быть-то? - вопрос прозвучал риторически.

  − Лешак, родненький, выпусти. Меня тут кто-то запер, − взмолился я, возвращаясь обратно ко входу, откуда и слышался голос аборигена.

  − Так я и запер. Не помнишь, поди? В первый раз оно завсегда так. Ни удержу, не памяти!

  − В какой первый раз? - слова аборигена тонкой ниточкой потянули из подсознания какие-то смутные образы.

  − Ну когда, не незнаючи, в первый раз "перекидываешься", завсегда вспомнить не можешь! Разум-то тогда не человеческий, а звериный, как бы.