- Могли бы раньше сказать, - огрызнулась я, опираясь на подоконник. Боль в ноге постепенно проходила и, судя по всему, перетекала в поврежденное запястье - то принялось горячо пульсировать в три или четыре раза сильнее. Старичок пожал плечами.
- Я кричал вам, но вы не слышали…
От необходимости что-то говорить в ответ меня спас Камиль, как раз в этот момент окончательно справившийся с окном. Распахнув створку, он высунулся из окна и окрикнул меня:
- Ты там живая?
- Вполне, как видишь, - прокряхтела я, не без его помощи забираясь в комнату. Шляпа моя так и осталась лежать на полу, и я подхватила ее, нацепила обратно себе на голову и независимо посмотрела на присутствующих. Наверное, правила этикета требовали хотя бы представиться, но я не была уверена, что это именно та ситуация, когда необходимо следовать всем его тонкостям.
- Извините, что помешала, граждане, - наконец нашлась я и принялась под устремленными на меня взглядами пробираться вдоль стенки к двери. - Я дико извиняюсь, все такое, больше вы меня не увидите. Всем пока!
Надо было, конечно, поблагодарить Камиля, но я решила не искушать судьбу и сделать это чуть позже. Поэтому я вывалилась в коридор и, прислушавшись, откуда доносится многоголосый шум, устремилась туда.
Марата мне не пришлось долго искать - когда я, никем не удерживаемая, заглянула в новехонький, совсем недавно отремонтированный зал заседаний, он стоял на трибуне, поигрывая в руке пистолетом, и переругивался с Верньо, который торчал у ее подножия и оттуда пытался угрожать:
- Если вы выстрелите, гражданин, то сегодня же окажетесь в тюрьме за подстрекательство к мятежу!
- Нет слов, чтобы выразить, как мне страшно! - Марат, как обычно, за словом в карман не лез. - Или вам чертова лепнина на потолке дороже мнения народа, благодаря которому вы и находитесь сейчас здесь в этом зале, гражданин?
- По какому праву, - Верньо почти задыхался, - вы заявляете, что только вы один имеете право выражать народное мнение?
- Я этого не говорил! Но сам народ, - тут Марат поднял ствол пистолета к потолку, и я заметила, как сидевшие на нижних рядах депутаты инстинктивно прикрыли головы, - вы слушать не хотите! Не вы ли только что предлагали разогнать делегации при помощи пушек?
- Это не делегации! - подскочил еще кто-то, чье имя я не могла запомнить. - Это вооруженные банды!
- Нет! - громыхнул Марат в ответ. - Это народ, который пришел, чтобы изъявить Конвенту свою волю!
Он намеревался сказать еще что-то, но тут по залу пронесся пронзительный звон - председатель, с выражением на лице “как же вы все меня достали” исступленно тряс колокольчик, требуя тишины.
- Гражданин Марат! - крикнул он. - Вам не давали слова!
- А я уже все сказал! - гордо ответил тот и, убирая пистолет за пазуху, принялся спускаться. Не успел он преодолеть последнюю ступеньку, как на трибуну, спотыкаясь, уже взлетел Верньо. Но я не слышала, что он вещает, ибо в эту секунду Марат заметил меня.
Он не подал виду, что удивлен или не ожидал - только чуть приподнял брови и вытащил из кармана часы, бросил единственный взгляд на циферблат и одобрительно чему-то покивал. Я понятия не имела, что все это значит, но кинулась к нему опрометью, едва не сшибив с ног.
- Я думал, ты на свидании, - такими словами поприветствовал он меня.
- Я вчера там была, - произнесла я торопливо. - Мне не понравилось.
- Вообще, я думал, ты явишься получасом позже, - сказал он, утягивая меня на вершину Горы; поднимаясь, я видела, как на меня изумленно смотрят Робеспьер, его младший брат и жующий что-то Антуан. Последний едва не подавился куском печенья, и я смущенно ему заулыбалась со своим любимым выражением “так получилось”, но тут Марат тряхнул меня за плечо, возвращая в реальность:
- Ты слушаешь меня?
- Э… да, - я отвернулась и посмотрела на него; пожалуй, с нашей прошлой встречи мой редактор стал выглядеть совсем убито, но мертвенный цвет лица с лихвой искупали глаза, живые и горящие. - А что вы говорили?
- Хорошо, что ты явилась, говорю, - недовольно протянул он, толкая меня на скамейку и садясь рядом. - Как тебе удалось пролезть?
- Через окно, - тихо ответила я, с любопытством оглядывая зал заседаний с непривычного ракурса. Пожалуй, сидевшие на Горе действительно могли ощущать себя хозяевами положения - весь Конвент расстилался у их ног, и те, кто были внизу, казались настолько мелкими и незначительными, что я поняла, почему их мнение мало принимается в расчет. На меня покосилось несколько человек, сидевших по соседству, но никто не торопился меня выгонять - очевидно, всем было не до того. Несколько особо любопытствующих коротким кивком усмирил Марат, а затем сунул мне в руку какие-то бумаги.
- Держи это. Рысью в типографию. Я хочу, чтобы уже сегодня вечером это читал весь Париж.
- Э… - я перелистнула бумаги; текста было много, для наборщиков это был сущий ад. - Слушайте, тут так много, они могут не успеть…
- Должны успеть, - отчеканил Марат. - За что я им плачу, черт возьми? Давай уже, поднимайся, беги к ним.
- Но я хотела пообедать…
Молча он извлек из кармана небольшое яблоко и вручил мне, как переходящее знамя.
- Теперь довольна? Беги давай.
- Но мне этого не хватит! - уперлась я.
Кажется, он хотел отвесить мне подзатыльник, но вместо этого вытащил из другого кармана пирожок, завернутый в кусок бумаги. Мне пришлось заставить себя убрать пирожок в карман, а не впиться в тесто прямо сейчас.
- А еще что-нибудь у вас есть? - поинтересовалась я уже для проформы.
- Нет. Ты будешь идти или нет?
Краем глаза я увидела, как возвращаются в зал заседаний Дантон, Камиль и прочие заседавшие в кабинете. Они неторопливо растекались по своим местам с таким видом, будто никуда и не отлучались, и на секунду у меня возникло впечатление, что никто и не заметил их отсутствия. Но оно тут же рассеялась, когда я увидела, что Робеспьер, пронзительно прищурившись, изучает вернувшихся взглядом. Впрочем, от него глупо было пытаться что-то скрыть.
- Опять застыла, - Марат легко ткнул меня в бок. - В следующий раз позаседаешь. Иди уже.
- Эй, осторожнее, - я дернула рукой, когда мне показалось, что он хочет взять меня за нее, - я, кажется, запястье сломала…
- Сломала запястье? Левое? - с недоверием спросил он, бесцеремонно хватая меня за руку. - Да быть не может, ты бы сейчас орала от боли, а не сидела тут рядом… - я охнуть не успела, как он отточенно и привычно ощупал поврежденное место и вынес вердикт. - Не сломала ты ничего. Ушиб. Зайдешь к Симоне, приложишь холодное.
- А…
- Уйди уже с глаз моих долой.
Я поднялась со скамьи и хотела было устремиться к выходу, пользуясь тем, что все слушали продолжавшего разглагольствовать Верньо, но в последний момент вспомнила кое-что важное и обернулась.
- А восстание?
- Что восстание? - Марат уже думал о другом и с явным трудом понял, что я вообще обращаюсь к нему. - А, ты об этом. Сегодня ничего не получится.
- Ничего? - я вспомнила, сколько людей столпилось у решетки, и мне показалось, что он несет какой-то бред. - Как же так?
- У них кишка тонка закончить все сегодня, - отрубил он, неприязненно окидывая взглядом сидящих рядом с ним. - Нам понадобится второй заход. Я скажу, когда и где.
- Ладно, - откликнулась я и бросилась по ступенькам вниз. На секунду мне показалось, что между лопаток мне вонзился чей-то взгляд, мягко говоря, недружелюбный, но у меня не было времени даже обернуться: я и так слишком задержалась, приходилось нагонять упущенное. Ощущая, как в груди растет нечто огромное и горячее, я выбежала из зала заседаний через служебный вход, выскочила на дворцовое крыльцо и вознамерилась было дать стрекача, как тут чья-то крепкая рука схватила меня за локоть.
- Погодите-ка минутку, гражданка.
Услышав этот голос, я похолодела. Передо мной стоял Бриссо.
- Моя дорогая, - прохладно заговорил он, тревожно глядя мне глаза в глаза; мне хотелось сквозь землю провалиться или раствориться в воздухе, но приходилось стоять неподвижно и слушать, - то, что вы натворили, конечно, остроумно и достойно восхищения, но я убедительно прошу вас…
