Приятель посмотрел на него трагическим взглядом.
– Заниматься-то чем теперь думаешь?
Художник почесал в затылке.
– Не знаю пока, с моими штампами на нормальную работу меня не возьмут.
Василий выставил руки ладонями вверх.
– А зачем тебе работа? Выйди в центр и рисуй портреты, завтра как раз суббота, народу будет тьма.
Художник помотал головой.
– Да неудобно как-то. Меня же многие знают.
Василий допил очередную кружку.
– Ну и хорошо, что знают, значит, заказов больше будет. Переночуешь у меня, а утром вместе пойдем в центр, я буду народ созывать, а ты рисовать. Заработаем денег, вечером опять в кабак.
Ближе к вечеру приятели, шатаясь, вошли в квартиру. Старушка, увидев пьяного Василия, схватилась за голову и запричитала:
– Ты опять напился, сынок? Когда же ты за ум возьмешься? Тебе уже пятый десяток, а ты все дембель никак отгулять не можешь.
Василий ответил:
– Не переживай, мать, я нашел работу. Вот мой новый начальник.
Художник, переступая порог, тихо произнес:
– Здравствуйте, тетя Нина. Не узнали? Я сосед ваш, Евгений.
Старушка, хлопнув в ладоши, проговорила:
– Батюшки, Женя, ты? Так тебя же, вроде, того… посадили…
Художник пожал плечами.
– Я освободился два дня назад. Теперь вот буду новую жизнь устраивать.
Старушка кивнула головой.
– Ну, успехов, Женечка. Я постелю тебе в зале, на диване.
Утром, в восемь часов, Художник умылся, осторожно прошел в спальню и, толкнув в плечо сопящего Василия, тихо сказал:
– Васька, вставай, на работу пора.
Тот приоткрыл глаза и спросил сонным голосом:
– Женя, ты чего это?
Художник шепотом ответил:
– Договорились же вчера, что в центр пойдем. Я рисовать буду, а ты народ зазывать?
Василий замахал руками.
– Так рано еще, народ только после обеда начнет собираться. Ты иди, место пока выбери ходовое, а я к полудню подойду. Да купи бутылку пива, я с утра без него не могу.
– Хорошо, – согласился Художник. – Слушай, Васька, у меня сим-карту на мобильном отключили. У тебя есть ненужная карта?
Василий привстал с кровати и негромко сказал:
– Да, есть, на полке лежит. Можешь забрать себе.
Художник вставил симку в телефон, собрал вещи и покинул квартиру. Через двадцать минут он подошел к центральной площади, разложил мольберт и принялся рисовать.
Люди, проходящие мимо, с интересом вглядывались в холст, на котором, как по волшебству, появлялся рисунок, в точности повторяющий городской пейзаж. Трое молодых людей, девушка и двое парней, с большими сумками, закрыли Художнику панораму. Один из них вышел вперед и недовольно произнес:
– Это наше место.
Художник удивленно посмотрел на молодых людей и спокойно ответил:
– Я могу подвинуться.
Девушка, обращаясь к своим товарищам, звонко сказала:
– Ребят, он нам не конкурент. Пусть рисует, а мы будем петь, так мы сможем привлечь больше народа.
Один из парней, вытаскивая гитару из чехла, возразил:
– Мы вообще-то за это место платим.
Девушка весело парировала:
– Ну вот и прекрасно, поделим нашу арендную плату с этим замечательным пейзажистом. – Она посмотрела на художника. – Надеюсь, вы не против?
Художник пожал плечами.
– Нет, конечно, только я еще ничего не заработал. А платить кому? В городскую администрацию через банк?
Девушка махнула рукой.
– Мы вам все покажем и расскажем. А теперь за работу.
Достав инструменты и выставив колонку, уличные музыканты начали играть, а девушка взяла в руки микрофон и затянула песню.
День и ночь, морганье небесных глаз.
Кто-то наверху пишет свой рассказ.
Суета сует, не поймешь сюжет.
Только автор знает на все ответ.
Неустанно пишет его рука,
Шелестят страницы, бегут года.
Персонаж – подобие своего творца,
Есть начало мысли, но нет конца.
Переплет один, разная судьба,
Сын главу продолжит деда и отца.
И, вступая в роль, под священный гимн,
Новый персонаж прокричит «аминь».
Кто герой – неважно, нищий иль король,
Автор с ним идет сквозь печаль и боль,
Защитит всегда от невзгод и бед,
Впишет смысл пером в непростой сюжет.
Станет он щитом, станет он мечом,
Путь с небес укажет своим перстом,
От невзгод укроет путника плащом
И в развязке жизни наградит венцом.
Смысл рассказа мудрость хранит в себе,
И услышит автор стих в людской мольбе,
Ниспошлет с небес свой органный гимн
И прошепчет тихо в конце «аминь».
День и ночь, морганье небесных глаз.
Кто-то наверху пишет свой рассказ.
Суета сует, не поймешь сюжет.
Только автор знает на все ответ.
Через несколько часов Художник сидел со своими новыми знакомыми за пластиковым столиком и ел пиццу. Девушка, держа в руке аппетитный кусок, протерла салфеткой рот и сказала:
– Слушай, Художник, а у тебя неплохо получается портреты рисовать. Ты за полдня получил столько, сколько мы за три дня не зарабатываем. Ты только по выходным пишешь? Какая у тебя основная работа?
Художник, пожав плечами, ответил:
– Я третий день как освободился из мест заключения. До этого работал строителем, брал крупные подряды, строил, сдавал, все как обычно.
Молодые люди переглянулись, а гитарист доброжелательно сказал:
– Да вы вроде не похожи на уголовника и рисуете хорошо.
Художник кивнул и продолжил:
– Я сначала в художественной школе учился, потом в художественном училище, архитектурном институте. Все шло по нарастающей, но в какой-то момент жизнь дала трещину.
Девушка спросила:
– А почему бы вам не попробовать себя в качестве тату-мастера?
Художник ответил:
– Татуировки бить у меня хорошо получается, но все же это не мое, я люблю писать маслом, лепить с натуры, резать по дереву.
Скрипач широко улыбнулся и сказал:
– Ого, сколько у вас талантов! В этой жизни вы точно не пропадете.
Вдруг к ним подошли двое полицейских и тоном надзирателей спросили:
– Ну что, граждане фигляры, опять нарушаем общественный порядок?
Девушка быстро встала с места и протянула деньги одному из стражей порядка. Тот пересчитал сумму и указал пальцем на Художника.
– А этот что, платить не будет?
Молодая певица заискивающе произнесла:
– Он первый день сегодня, еще ничего не знает. Мы дали ему часть своей площадки.
Полицейский поправил ремень.
– Кому и что давать, решаю я.
Художник встал и спокойно спросил:
– Начальник, не много ли власти на себя берешь?
Тот внимательно посмотрел на мужчину.
– В самый раз. А ты, я смотрю, разговорчивый слишком. Ну-ка покажи свои документы.
Через час Художник сидел в местном отделении полиции. Майор, сняв фуражку, сел напротив Художника, внимательно посмотрел на него и уверенно начал говорить:
– Ну что же вы, Евгений Богданович Писарев, не успели освободиться из мест заключения и опять нарушаете правила общественного порядка?
Художник потер лоб и ответил:
– Я ничего не нарушал, гражданин майор, я всего лишь рисовал людей.
Майор улыбнулся.
– Ну как же не нарушали? А занятие несогласованной коммерческой деятельностью? А неподчинение властям?
Художник уставился на майора.
– Послушай, рисовать людей не возбраняется.
Тот театрально засмеялся.
– Хочешь рисовать – иди на пустырь и рисуй, а здесь наша территория, и любой, кто занимается коммерческой деятельностью на нашем участке, обязан платить.
Художник скривился.
– Послушай, майор, тебе самому не стыдно? Ты представитель власти, ты должен закон блюсти, а ты вместо того, чтобы следить за правопорядком, занимаешься отъемом средств у граждан, которых должен защищать.
Полицейский встал и начал громко говорить:
– Ну ты, морда каторжанская! Мир поделен на волков и овец, а все остальное – это лирика.