— Дэвид… — с укоризной покачал головой Брайан.

— Что? — не смутился кузен. — Он считает меня грязнокровой швалью, я его — зарвавшимся ублюдком. Всё честно.

— Следи за языком, — Брайан лёгкими чарами дал ему подзатыльник. И вновь Дэвид удивил его: перекувыркнулся через голову, припал на колено с опорой на руку, резко обернулся и заозирался по сторонам в поисках источника удара. Ему потребовалось не более пяти секунд для осознания, что подзатыльник был дан заклинанием. Хмыкнув себе под нос, Дэвид опять уселся, как ни в чём не бывало.

— Не нуди. Так что, ваши с Розье потолковали?

— Потолковали, — на миг Брайан захотел поделиться, но в итоге решил не говорить, что сам проводил беседу. Может, Дэвид и ведёт себя во многом по-взрослому, но не приведи Мерлин начнёт в школе бахвалиться, как Поттеры уделали Розье. — Мальчик вернётся в школу на летний семестр, но, уверен, на маглокровок больше нападать не будет.

— Это в его же интересах, — констатировал Дэвид со спокойствием человека, уверенного в собственных силах. Брайан счёл не лишним его осадить:

— Не лезь на рожон, Дэвид, особенно с чистокровными вроде Розье.

— Кто остальные «вроде»? — кузен насмешливо вскинул бровь, и выражение его лица вышло неприятным — под стать гринграссовым минам разной степени мерзости.

Как-то там Рафаэль? Сердит ли ещё, что лучший друг предпочёл ему девушку? Или успокоился, понял свою ошибку? Вытянув за цепочку часы, Брайан их раскрыл. Мать и отец — пока ещё дома, Рафаэль — в Министерстве. Что он на работе-то забыл в выходной день?!

Надо ему написать. Ещё раз пояснить свою позицию, извиниться за резкость, спросить, всё ли у него в порядке. Брайан кивнул сам себе. Как только закончит с кузеном — займётся другом.

— О ком задумался? О спонсорше твоей мечтательной лыбы?

— Иди ты! — рассердился Брайан. — Мал ещё, о таком говорить!

Дэвид зашёлся хохотом настолько заливистым и искренним, что Брайан, секунду назад почти злой, невольно улыбнулся. Ну вот что с ним сделаешь — харизматичный мальчишка! Через пару лет у него от девчонок отбоя не будет.

На ум пришла Изольда в его мягкой клетчатой рубашке на голое тело. Брайан мотнул головой и спешно заставил себя в уме проговаривать статьи закона о неправомерном применении магии при задержании подозреваемого.

Дэвид следил за изменениями на его лице с какой-то слишком уж понимающей улыбкой, но вместо продолжения этой темы вернулся к предыдущей:

— Так что ты говорил, с кем мне не стоит конфликтовать в школе?

— Желательно, вообще ни с кем.

— Нереально, да. Вокруг слишком много идиотов.

— Дэвид, серьёзно, завязывай, — строго осадил его Брайан. — Неужели ты думаешь, что и во взрослой жизни сможешь продолжать грубить и обзывать всех направо-налево? Смею тебя заверить, что нет. Более того, приобретёшь много недоброжелателей. А наше общество маленькое и злопамятное.

— Будешь удивлён, если скажу, что мне плевать? — протянул Дэвид, скрестил ноги по-турецки и сложил на груди руки. — Я не стремлюсь ко всеобщим любви и признанию — я не Джим, мне они не нужны, мм. Как раз поэтому я не стану прогибаться под дебилов вокруг. Если кто-то — зарвавшийся урод и переходит мне дорогу, будь уверен, я дам ему об этом знать. Проблемой могут стать последствия, но до тех пор, пока они касаются лишь меня, это даже весело, да. Я, например, жду, чем попытается мне ответить Розье после возвращения в школу — всё же именно я предложил остальным отпиздить его как следует. Но, скорее всего, он не рискнёт сунуться ко мне, а попытается отыграться на Мальсибере, как самом слабом. Хм, взять его под протекцию, что ли?..

Брайан как раз наколдовал себе стакан воды. Ею же и поперхнулся.

— Взять сына Реджинальда Мальсибера под протекцию?! Он — самый слабый?! Ну-ну!

— Вот чё ты нунукаешь, ты Холмса не знаешь!

— Подожди, третьим у вас был Майкл Холмс? Маглорождённый, который прошлым летом отчитал Попечительский совет за отношение к стипендиатам, как к домашним животным?

— Он, он, — пробурчал Дэвид с непонятной интонацией. — Но поверь, лекции вышестоящим — это далеко не предел его возможностей.

— Я даже заинтригован, — сказал Брайан. — Не хочешь пригласить его погостить на пару недель летом? Мне было бы интересно познакомиться с твоим приятелем.

— Он мне не приятель! — Дэвид подорвался на ноги и выхватил палочку так резко, что Брайан среагировал как на боевом задании: выставил круговой щит быстрее, чем подумал, и выпустил связку атакующих заклятий, которая укладывала больше половины его постоянных противников. Дэвид ото всех увернулся, демонстрируя чудеса ловкости и акробатики.

Нахмурившись, Брайан поднялся на ноги и атаковал более серьёзно. Через минуту кузен был сперва пришпилен к месту, а затем обезоружен и вздёрнут в воздух вниз головой.

— Давай проясним одну вещь, Дэвид, — миролюбиво предложил Брайан, разглядывая лицо мальчишки. — Мы с тобой кузены и друзья, поэтому кидаться на меня, словно мантикора на путника, не стоит. Если хочешь потренироваться — так и скажи, мне ведь не жалко помочь тебе подтянуться по чарам.

— Постановочный бой — не то же самое, что настоящий, — сообщил Дэвид. Даже болтаясь вверх ногами он умудрился с максимально гордым и независимым видом скрестить руки на груди.

— Ты понятия не имеешь, что такое настоящий бой, — отрезал Брайан, серьёзнея. — Надеюсь, никогда и не узнаешь. Это не то, чего стоит желать, несмотря на то, что обычно друг другу говорят гриффиндорцы.

На сей раз Дэвид не ответил, но Брайан чувствовал — вовсе не оттого, что был пристыжен или согласен. Для верности посверлив его взглядом ещё немного, Брайан отпустил чары, на этот раз не намереваясь смягчать кузену падение. Тот приземлился на руки, встал на «мостик» и разогнулся — гибкий и быстрый в реакциях, что твоя мантикора. Брайан устало вздохнул и махнул рукой.

— Пошли в дом. Стоит умыться перед обедом.

— Да, конечно, — кивнул Дэвид, но с места не сдвинулся. Брайан строго и вопросительно приподнял брови. — Слушай, Брайан. Я так понял по разговорам твоих родителей с моими, у тебя есть какой-то весьма специфический друг.

— Ну, можно его и таким назвать, — очень осторожно ответил Брайан, вновь начиная тревожиться. — Специфическим.

— По сути, не важно, как называть, — проговорил Дэвид не менее осторожно, явно подбирая слова. — Просто мне… я хочу подружиться с одним парнем в школе, а он тоже, как твой друг, своего рода… специфический, да. Чувак закрытый и от попыток близкого контакта шугается. Я подумал, может, ты подбросишь идею, что можно предпринять.

— Эм… — протянул Брайан, окончательно растерявшись. У него самого легко получалось сходиться с отщепенцами — все его друзья тому прекрасное подтверждение, — однако он никогда не задумывался над процессом. Получалось и получалось. Наверное, от большого желания.

— Как ты подружился со своим приятелем? — видя его метания, задал Дэвид наводящий вопрос.

— Его зовут Рафаэль. Он мой лучший друг, — мягко поправил Брайан, окончательно растеряв морализаторский настрой. Перед глазами плыли воспоминания. При этом выбрать, откуда начать свой ответ, было действительно сложно. — Наверное, начать стоит с того, знаешь ли ты, что в крови волшебников текут предрасположенности к различным видам магии?

— Угу. Лестрейндж упоминал, — сосредоточенно кивнул Дэвид и вновь уселся на траву. Брайан тоже сел, посмотрел на него с любопытством.

— А младший Лестрейндж, он… ну… — Брайан замялся на выборе определения, ляпнул: — адекватный?

— Местами, — хохотнул Дэвид. — А что, его братишка нет?

— Местами, — устало вздохнул Брайан. — Но, видимо, куда менее, чем Рабастан, раз ты с ним смог подружиться… В общем, не суть. Суть в том, что в то время как некоторые семьи почти или полностью потеряли свои отличительные особенности, другие их старательно культивируют из поколения в поколение. Например, Малфои — менталисты, Бёрки — артефакторы, Нотты… — Нотты — некромаги, но этого Дэвиду знать не обязательно. — Ладно, ты понял посыл. Так вот, мой друг принадлежит к роду, который ревностней других сохраняет свою врождённую склонность, свой дар — проклятия… Речь не о том, что проклятиями считают школьники, — добавил Брайан. — Это куда более опасная магия, нередко Тёмная, местами просто сложная, местами откровенно дикая и непонятная. Такой дар очень сложно контролировать, Дэвид, особенно ребёнку.