Пожиратели Смерти. Брайан слышал о них немного, но достаточно, чтобы понимать: это сборище чистокровной молодёжи может стать реальной проблемой однажды. Пока они, судя по рассказам Флинта (в данном случае доверительным, частным, а не всему свету), только курили сигары да пили дорогие вина в домах Лестрейнджей, Блэков, Кэрроу, обсуждая, как плохи грязнокровки и как ужасно «притесняют» чистокровных в последние десятилетия. Флинт обожал их собрания из-за возможности задвинуть речь про добрые старые времена. Всякая шушера вроде Роули, Селвина, Макнейра ему охотно поддакивала. Флинт нежился в лучах внимания и, судя по оговоркам, сам того не ведая позволял более серьёзно настроенным Пожирателям обсуждать своё на таких собраниях без привлечения внимания шушеры.

Иногда Брайана посещала мыслишка: а не воспользоваться ли ему тем, что он — наполовину Блэк? Начать участвовать в подобных собраниях цвета чистокровной молодёжи — его попросту не посмеют выставить за порог, — прикидываясь своим-идейным, а на деле собирая информацию для Правопорядка. Ещё бы взять с собой Гринграсса — тогда бы Пожиратели Смерти вовсе распались за месяц, ибо Гринграсс их всех попросту сгоряча попроклинал в спорах. Ах, вот это была бы картина!..

Но подобную операцию нельзя проводить без благословения начальства. А Крауч её не одобрит. Кроме того, Брайан сомневался в себе: ну не сумеет он сыграть убеждённого в своей исключительности чистокровного. Вдобавок, о его либеральных взглядах знали все, кто учился с ним в одно время в Хогвартсе — не раз и не два Брайан громко, возможно, даже слишком громко заявлял свою позицию…

Позиция позицией, но рано или поздно эти Пожиратели рискуют наговорить себе на срок в Азкабане. Пока ими не очень-то интересовались — подумаешь, кучка золотой молодёжи болтает в роскошных салонах, когда такого не было? — однако Брайан подозревал, что рано или поздно они перейдут к каким-то действиям. Не могут люди вроде Рудольфуса Лестрейнджа и Беллы Блэк усидеть на месте и не попытаться навязать миру свою правоту. Пока, конечно, они не более чем недавние школьники с ультра-правыми воззрениями, но если найдётся кто-то сильный, жестокий, кто даст их порывам огранку… Этого Брайан боялся так же, как влияния Беллы на маленького Розье.

Надо поговорить с мальчишками. У Джима в голове ветер, но Дэвид, кажется, уже понимает, что мир куда мрачней и серьёзней, чем родители хотят позволить им с братом знать. Возможно, всегда понимал — всё-таки он рос до шести лет фактически на улице, и добра и любви видел не в пример меньше, чем Джеймс. Где-то Брайан слышал или читал, что самые ранние воздействия на ребёнка — самые важные, формирующие его характер и взаимоотношения с миром на всю оставшуюся жизнь. Брайан вздохнул. Он хотел, чтобы у Дэвида было другое детство; при этом осознавал, что с тем, как развивается ситуация, именно у Дэвида куда больше шансов не наделать глупостей, чем у Джеймса.

Джим дружит с Сириусом Блэком, и в этом нет ничего плохого — до тех пор, пока именно Джим влияет на Сириуса, а не наоборот. Брайан знал свою кузину Вальбургу не близко, однако понимал главное: в ней самой нет ничего светлого и доброго, что нужно вложить в голову ребёнку. Вальбурга вобрала в себя истинно блэковскую жестокость, которой не хватало ни легкомысленному Альфарду, ни инфантильному Сигнусу — похоже, впитала всю, что предназначалась троим сиблингам. Её сыновья не могли быть либеральными; более того, даже не-травмированными, скорее всего, не являлись. И с одним из них Джим не разлей вода. Мерлин, как уберечь мальца от плохого влияния?!

— Мисс Изольда Фоули!

Брайан вздрогнул всем телом и резко отлип от стены, вытянулся по струнке. Восклицал Флинт, и он же уже протягивал руку подошедшей к его столу девушке.

На долгий миг Брайан забыл, как дышать, скользя взглядом по шёлку лиловой мантии, лёгким светлым локонам, падающим на плечи. Хрипло вдохнул только когда нечаянно пересёкся взглядом с глазами мисс Фоули, голубыми-голубыми, как высокий купол весеннего неба. Из-за этих глаз на старших курсах дуэлей случилось не меньше, чем из-за острого язычка мисс Фоули — на младших.

— Не ожидал увидеть тебя в таком месте, Изольда, — говорил тем временем Флинт, чуть торопливо отодвигая для девушки стул. В его компании все мужчины разом просияли, а девушки — скуксились. Мисс Амбридж, весь вечер особенно громко хихикавшая в такт россказням Киллиана, скривила губы с возмущением высшей меры.

— Я в подобных обычно и не бываю, — мисс Фоули одарила короткой улыбкой Флинта, после чего вновь обратила взгляд на Брайана. У того ухнуло сердце. — Однако мне довелось узнать, что мистер Поттер будет здесь сегодня.

Сбоку от него предупреждающе зашипел Гринграсс, но Брайан проигнорировал друга и неспеша подошёл к говорившим. Где-то бесконечно далеко звучал джаз: что-то о мире и сердце в огне [1]. Казалось, даже разговоры смолкли; за столом Флинта — так точно. Остановившись рядом, Брайан не нашёл ничего лучшего, чем склониться перед мисс Фоули и запечатлеть легчайший поцелуй на её руке, затянутой в кружевную перчатку.

— Зачем вы могли искать меня? — спросил Брайан, игнорируя то, как Вуд через ползала присвистнул — громко, словно судья на квиддичном матче.

— Для разговора, мистер Поттер, — мисс Фоули держалась спокойно, словно на неё не таращилась толпа. Поразительная выдержка.

Оторвавшись от своей компании, к ним прошествовала мисс Белл и остановилась возле Брайана, едва не касаясь его плечом. В тени позади источал недовольство Гринграсс.

— Я пригласила Брайана отпраздновать мой день рождения, — процедила мисс Белл. Мисс Фоули улыбнулась ей.

— Поздравляю, моя дорогая! День рождения — замечательный повод собрать друзей, — мисс Фоули очаровательно наклонила головку, лёгкие светлые локоны мазнули по плечам. — Я украду мистера Поттера совсем ненадолго.

Мисс Белл поджала губы.

— А может быть, лучше останешься и выпьешь с нами? Расскажешь, как устроилась в «Пророке»…

— Прости, дорогая, я не могу, — мисс Фоули приподняла ручку, и Брайан рефлекторно предоставил ей локоть, на который девушка с достоинством опёрлась. Флинт не менее автоматически сделал то же движение к ней, но Брайан оказался быстрей. Какая-то его часть этому неприлично порадовалась. Другая тревожно заметила: а не перебор ли? Не будут ли шептаться теперь, что Брайан Поттер вспомнил о своей полублэковости, раз дерзит уводить под руку из бара, полного полукровок и маглорождённых, девушку из Двадцати восьми? Может, дело было в алкоголе, но Брайан легко убедил себя, что здесь можно всё списать на вежливость. Да и потом, так приятно ощущать цепкие пальчики мисс Фоули на руке…

Они вышли на задний двор «Дырявого котла», где курила группа министерских под предводительством мисс Вэнс — та вскинула бровь, но ничего не сказала и пропустила Брайана и мисс Фоули к стене, через мгновенье обернувшейся проходом в Косой переулок. Брайан вывел спутницу на мостовую и неторопливо двинулся мимо закрывающихся магазинов.

Они медленно шли мимо меркнущих витрин тихой улицы, и это было неожиданно умиротворяюще. Такого спокойствия никогда не было между ними, и Брайан поразился — откуда бы ему взяться? Всё же она часто смеялась над ним. Всё же он не раз называл её и Беллу зазнающимися дурочками.

— Мисс Фоули?

— Да?

— О чём вы хотели поговорить?

— Сложно сказать, — мисс Фоули отвернулась к витрине «Флориш и Блоттс», уже закрытого, но слабо подсвеченного изнутри. — Вчера вечером меня впервые за долгое время посетило желание разложить Таро. Мне выпала она, — мисс Фоули протянула Брайану карту рубашкой к нему, зажимая между тонкими пальчиками.

Брайан коротко замялся, тупо уставившись на золотой орнамент на чёрном фоне — тот переплетался, как ветви деревьев в Запретном лесу, казалось, даже шевелился на ветру, как они. Или это от пива? В голове мягко шумело, мутнело уже не столько от алкоголя, сколько от аромата цветочных духов мисс Фоули.

Сознательного усилия стоило унять дрожь в руках, когда принимал карту и переворачивал.