В отличие от него, прочие участники действа были немногословны. Бенсон изящно избегала вопросов, а Эванс и МакКиннон явно решили взять на себя роли её телохранителей и орали на всякого, кто пробовал расспросить их подругу. Холмс, и раньше не отличавшийся разговорчивостью, вопросы попросту игнорировал. Мальсибер же настолько замкнулся в себе, что хранил лишь процентов двадцать связи с реальностью.

Самого Розье потихоньку отправили прочь из школы — но не в Азкабан, как мечтательно предполагал поначалу Сириус, а домой: его отстранили от учёбы до конца семестра, и только на последний, летний, и экзамены ему позволят вернуться. Все, когда узнали, присвистнули, а самые любознательные побежали в библиотеку, откуда вернулись с сообщением, что подобных мер в школе не принимали уже полтора века, к чистокровному — вообще никогда прежде. Все полукровки и маглорождённые тут же со страшной силой зауважали Дамблдора.

Вдобавок к отстранению от занятий и снятию баллов, Розье в приказной форме рекомендовали к постановке на учёт в Отделе правопорядка — за это бился профессор Хоукинсон, и в конце концов добился, несмотря на шипение со стороны Совета попечителей. Тут уж даже до них дошло, что спустить на тормозах происшествие не удастся. Об этом Джиму написал отец. Ещё спросил, как Джеймс себя на фоне случившегося чувствует, и тот признался: гордится братом.

Там, где Розье потерял для Слизерина триста очков (угробив шансы своих взять Кубок школы в этом году!), Дэвид заработал для Гриффиндора семьдесят. Джим в самом деле гордился братом, и в первую очередь не за баллы — за то, как круто тот сработал: спас девчонку, а потом ещё и вышел на её обидчика. Пожалуй, Дей в самом деле лучший капитан Кирк, чем сам Джеймс.

Для Гриффиндора Дэвид вмиг стал героем — воплощением факультетского образа. Его поступок влюбил в Дэвида решительно всех львов, и даже то, что в своём расследовании он скооперировался со слизеринцами Холмсом и Мальсибером, не могло поколебать эту любовь. Парни хлопали Дея по плечам каждый раз, когда с ним говорили, а девчонки и вовсе вились вокруг него восторженными стайками, хихикали и строили глазки. Весь Гриффиндор яростно и самозабвенно праздновал доблесть своего. Как сказала Рокси Вуд: упивался ею.

А вот змеи, напротив, сделались пришибленными. Ходили они теперь исключительно группами, смотрели на всех злобно, но даже не шипели. Поговаривали, будто Паркинсон совсем слетел с катушек и грозился лично подвергнуть страшным пыткам любого слизеринца, который потеряет ещё хоть один факультетский балл. Теперь на всех уроках змеи первыми тянули руки, обходя по рвению даже воронов, чего раньше за ними не замечалось. Паркинсон и остальные змейские старосты насели на весь факультет по учёбе со страшной силой. Дошло до того, что с учебниками стало возможно застать даже старшекурсников вроде Фоули и Лестрейнджа — а ведь обычно они в свободное время либо дрались, либо валяли дурака.

— Они хотят выйти хотя бы на третье место к концу года, — поделилась Лили, с состраданием глядя на зарывшихся в учебники Гекату Паркинсон и Ади Гринграсс. Над ними стояла, сложив руки на груди и поминутно цокая языком, пугающая одним своим лицом Ева Флинт.

Дело было в сонное субботнее утро через две недели после нападения на Хлою. Джим, Сириус и Питер присоединились к одноклассницам в Большом зале, где за домашками собралось немало народа со всех курсов и факультетов. В зале было тепло, эльфы то и дело выставляли на столы новые тарелки со сладостями и наполняли кружки тёплым какао — какая атмосфера может быть лучше для написания скучных эссе?

— Как по мне, им это не светит, — пожал плечами Сириус, поглаживая подбородок кончиком пера и сверля враждебным взглядом пергамент перед собой, словно от этого на нём появится эссе по заклинаниям.

— Точно не светит! — покивал Питер, выглянув из-за «Стандартной книги заклинаний» их курса. Сириус хмыкнул и увёл учебник из рук Хвоста, принялся почти с остервенением листать.

— А я так не думаю! — вспыхнула Лили, за что на неё шикнула пытающаяся сосредоточиться Гестия. — С тем, как они стараются, могут и выйти!

— У-у, Эванс, опять принимаешь сторону змей? Даже после того, что Розье сделал с Бенсон?

— Один мерзавец — не весь факультет! — за поддержкой Лили почему-то повернулась к Джиму. Он рассеянно взлохматил волосы и посмотрел на слизеринский стол.

Взгляд сам собой нашёл блондинистую макушку брата — новоиспечённый герой факультета самым наглым образом сидел с идейным врагом. Хотя на данный момент его популярность такова, что Гриффиндор простит Дею решительно всё. А вообще, Джим догадывался, это из-за девчонок Дей отступил в такое место, куда за ним не попрутся даже самые ярые фанатки. Вот даже сейчас на него посматривало полстола львиц, Мэри Макдональд так и вовсе не отрывала от него взгляд, вздыхала и, стоило Дэвиду хоть чуть-чуть повернуть голову, принималась хлопать ресницами так часто, словно собиралась использовать их вместо крыльев и взлететь.

Сидевший рядом с Дэвидом Лестрейндж, казалось, существовал специально для того, чтобы стереть в порошок теорию Лили. Даже с расстояния он выглядел если не последним (этот титул заграбастал Розье), то уж точно предпоследним гадом школы. Его грозный взгляд словно искал, кого бы проклясть, на губах поселилась желчная ухмылка, чёрная палочка предупреждающе скользила в пальцах. И как только Дей мог терпеть его рядом с собой? У Джима, вон, за полминуты наблюдения за мордой Лестрейнджа развилось желание дать ему в глаз. На упреждение.

— Ну, не знаю, Эванс. Статистически…

— И ты туда же!

— Что ты завелась опять, Лили? — поморщилась Гестия, а Мэри оторвалась от разглядывания Дея, чтобы с живым вниманием прислушаться к спору.

— Потому что нельзя всех мерить одними рамками! — Эванс тряхнула рыжими косами и указала на Сириуса. — Ты сам мне говорил не считать всех чистокровных одинаковыми маглоненавистниками. А тут что?

— Тоже мне, сравнила, — фыркнул Сириус. — На факультеты распределяют по характеру. Это значит, что как раз на факультетах ребята между собой очень даже похожи.

— Но не копии же один одного! Вот Майкл и Мальсибер помогли Хлое, а Розье на неё напал. Мм?

— Что «мм», Эванс?

— То, что признай: слизеринцы такие же разные, как мы на Гриффиндоре!

— Тише! — шикнул кто-то из старших девочек, работавших неподалёку.

Сириус отмахнулся.

— Обложка разная — нутро одно.

— Согласна, — подняла перо Гестия. Сириус победно улыбнулся и продолжил:

— И вообще, откуда нам знать, что у Холмса и Мальсибера нет никакого скрытого мотива? Может, они помогли Бенсон, чтобы втереться в доверие к ней или через неё к кому-то ещё? Лично я им не доверяю, — заключил Сириус. — Особенно Мальсиберу.

— К твоему сведению, Майкл дружит с Хлоей уже много лет. А Рейнальд — очень вежливый и галантный молодой человек, — Эванс задрала подбородок, намекая, что самого Сириуса ни вежливым, ни галантным не считает.

— Мне он тоже нравится! — мигом оживилась Мэри, и Джим скорчил рожу, словно его сейчас стошнит прямо на учебник по травологии. Питер засмеялся, а вот Сириус явно ещё не закончил с Лили:

— Пф, Эванс, ты несёшь бред. Я «милашку Рея», — по-девчачьи пискнул он и похлопал ресницами, пародируя Мэри; девчонка возмущённо взвизгнула, а Сириус как ни в чём не бывало продолжил: — знаю с тех пор, как мы все летали на игрушечных мётлах. Он мой четвероюродный брат и полный придурок. Его папаша на пару со старшим Малфоем ненавидит маглов, а маман вообще сделала ноги.

— В смысле? — округлила глаза Лили, а Мэри мигом забыла обиду — сплетни-то подвезли. Даже Питер любопытно заёрзал на скамье, напрочь забыв об учёбе.

— Его мамаша свалила за границу, — авторитетно сообщил Сириус аудитории. — Все говорят — исследования, а я вот думаю, от придурочных родственничков. Я бы так и поступил. Так вообще все, кто поумней, делают — вот как моя кузина Андромеда…

Но Лили и Мэри уже не внимали ему — обе, переглянувшись, вздохнули.