– Ши-ши-ши.

– Черт тебя побери, врой! Босс говорил, что ты пообещала не шутить больше так?

– Есть запись с диктофона? Нет? – Тсуна усмехнулась. – Если нет доказательств, то тут я бессильна. Хиии!

Сделав шаг в комнату, она споткнулась о пустоту. Сидящий на постели Скуало зачем-то вскочил, чтобы поймать непутевую. В этом был весь Скуало. Ругается на нее, но не злится по-настоящему. За последнее время он даже привык к малявке… на него плохо влияет нахождение в замкнутом пространстве в окружении кучки психов.

– Ой, я всегда знал, что ты не ненавидишь Тсу-чан, – сказал Луссурия, вошедший в палату и завидевший, как товарищ аккуратно поддерживает девушку за локоть.

– Врооой!

– Хехе, – Тсуна поискала листочек и ручку, найдя только второе, ей пришлось писать на одной из принесенных карт, на Джокере, если быть точной. – Вот.

– Что это?

– Талон на месяц избавления от шуток о короле рыб и тому подобное, – она не могла не оценить помощь Скуало. Он рисковал ради них всех в битве, конечно, она хотела быть благодарной.

– Хм, надо было раньше, – смирно ответил мужчина, смотря на корявые итальянские буквы и рисунок с лицом мини-Тсуны.

– А что бы подарить Занзасу?

– Ничего, врой!

– Ши-ши-ши, лучше ничего, он от браслета дружбы не отошел, – Бел улыбнулся, с садистским удовольствием вспоминая гнев босса.

– Он его вроде бы не выбросил, – вдруг сказал Мармон.

На секунду все замолкли.

– Надо пойти к нему! И поговорить о нашей великой дружбе! Кто знал, что он такой стеснительный? – Тсуна подпрыгнула на месте, придумав новый сумасшедший план.

– Врой! Держите мелочь! А то убьется!

В общем, в больнице было весело. Жаль, что только Тсуна задержалась там надолго. Никто не уступал, жестко отрезая ее попытки выпросить выписку. Что друзья, что врачи. Эх.

Единственными, кто не навестил ее, были Вендиче. И нет, Тсуне не нужны были благодарности от них. Они почти ничего не получили от снятия проклятия, но поговорить хотелось. Узнать о том, как они и что планируют делать.

Верде, который изучал и их состояние тоже, влияние, оказанное на них, как-то раз передал Тсуне слова Джагера.

– Не помню дословно, так как это было что-то ужасно неинтересное. Но тот Страж, что заместитель Бермуды, поблагодарил тебя.

Вендиче не вернули себе нормальный облик, не стали живыми, но изменения в мироустройстве затронули и их. Теперь они могли отказаться от существования. Раньше, сколь сильно бы они ни желали избавиться от тягостной недо-жизни, ничего поделать было нельзя. Даже Бермуда, который питал Стражей пламенем, ничего не мог предпринять. Они были бессмертными, закованными в мертвое тело и обреченными на вечную жизнь без людских удовольствий. Теперь у них был выбор.

Двое Вендиче, устав от их образа жизни, отказались от пламени Мрака и рассыпались прахом. Они нашли покой. Что собирались делать остальные, неизвестно. Поэтому-то Тсуна и хотела обсудить с Джагером и Бласом, что они собираются делать. Но сейчас им поговорить было не суждено.

Зная, что впереди еще много времени, Тсуна решила не спешить. Их дороги еще пересекутся.

***

Тсуна сравнила свой рисунок и рисунок Юни. Она всегда была уверена, что у нее средний уровень, но у Юни таланта явно было побольше. Это не карикатурные зарисовки Савады.

– Я проиграла!

– Аахаха. Это не соревнование, – девочка заливисто рассмеялась.

Юни любила проводить время с Тсуной, ее друзьями и Реборном, поэтому ее часто приводили в больницу. Вплоть до сегодняшнего дня, когда Ария и ее семья собирались покинуть Намимори. Семья ждала.

– Давай, малявка, уже пора, – поторопил Генкиши.

Юни еле заметно надулась, но начала подниматься. Вернувшийся Гамма помог девочке собраться, а потом, с уважением кивнув Тсуне, ушел вместе с остальными. Ария, наверное, была занята, раз не пришла. Зато вместо нее зашел кто-то другой.

– Что собираешься делать? – спросила Савада человека, облокотившегося о косяк двери.

– Пока не решил, – Бьякуран сделал шаг внутрь, сразу занимая стул рядом с постелью. – Наверное, останемся на время с Джиглио Неро. Думаю, мне еще есть, что исправить.

Исправлять ошибки будущего – звучит очень странно, но Бьякуран и Венки собирались это делать.

– Я рада, что ты зашел, кстати, – Тсуна боялась, что зря просила Ноно передать кое-что через его людей и зря ждала доставки.

– Так трогательно. Наконец-то тебя достигли мои чувства?

Про какие он чувства? Особо большого значения любви у него в профиле не было.

– Да-да, именно так, – лениво ответила Савада, наклоняясь к нижнему ящику в тумбочке. – Я много думала… ладно, не много, – не много и не без помощи выбора опций от Системы. – И кое-что решила.

Она не без труда достала массивную декорированную шкатулку и опустила ее на край кровати между собой и Бьякураном.

– Это тебе.

По лицу парня нельзя было понять, догадался ли он, что внутри. А вот по дальнейшему неуверенному движению – вполне.

Бьякуран протянул руку, которая замерла в воздухе, так и не достигнув цели.

– Могу я..?

– Конечно, это теперь твое. Так что открывай.

Джессо послушно выполнил просьбу. Откинутая крышка шкатулки открывала вид на семь колец Марэ.

– Ты шутишь? – не было лукавой улыбки, не было веселых искр в глазах. Бьякуран со всей серьезностью смотрел на девушку.

– С чего бы? Все знают, что у меня другие шутки.

Бьякуран хмуро покосился на кольца.

– Я доверяю тебе, – мягко добавила Тсуна.

– Передавая кольца, которыми я уничтожал миры?

– Ну, теперь пустышки Аркобалено бесполезны, так что… вряд ли снова получится собрать нужное устройство.

– Это не повод мне верить, – а кое-кто не хотел сдаваться?

– Самокритичненько… Но я рискну.

– Тсунаеши, – на выдохе позвал он ее. – Я не понимаю тебя. Сколько пытаюсь понять, но никак не получается. Откуда ты такая взялась?

– Ээ, вроде я с этой планеты?

– Хах.

С какой-то опаской Бьякуран все же закрыл шкатулку и взял в руки.

– Я не подведу.

– Это твой выбор. Можешь опять попытаться сотворить какую-нибудь дичь. Если не боишься, что тебя остановят.

Джессо громко, не сдерживаясь, рассмеялся. Каким-то образом Тсуна очаровывала его все сильней.

– Ох, Тсунаеши-тян, какая ты коварная. Пытаешься украсть мое сердце? – игривый тон пробил Саваду на смех. – Не воспринимаешь меня всерьез?

Бьякуран подался вперед, неумолимо приближая свое лицо к девушке и невесомо кладя ладонь на ее щеку.

– А ну-ка отошел от Десятой! – Хаято за шиворот оттащил скользкого типа от своего босса.

– Я экстремально взбешен, – Рёхей потер костяшки, а Такеши агрессивно молчал, если такое вообще возможно.

Спасители!

– Ооу, я надеялся украсть первый поцелуй моей милой Тсунаеши-тян, – разочарованно протянул Бьякуран, вставая с места. Собирался устроить побег?

– Я подорву его… – да, побег сейчас необходим.

– Оя-оя? – Мукуро высунул голову из-за двери, с задумчивой хитринкой осматривая хаос в палате. – Про какой первый поцелуй вы говорите? Он мой.

– Мечтай, хохлатый.

– Ку-фу. Я не сказал, что он будет моим. Я сказал, что он уже мой. Первый поцелуй Тсуны… мой.

– Погодите-ка… – Такеши подключил все свое критическое мышление, чтобы разгадать эту тайну.

Парни резко повернулись к Тсуне. Та слегка побледнела, но на ее лице не было непонимания. Больше страха за судьбу иллюзиониста.

– Рокудо Мукуро, – тон Ямамото был убийственно холодным. – Тебе конец.

Хаято без слов полез за динамитом.

– Стойте! Давайте без глупостей! – закричала Тсуна. – Это было не здесь, а в будущем! – она попыталась исправить ситуацию, однако результат был плачевным.

– В будущем? – с ужасом переспросил Рёхей.

– Так он… ему же за двадцать тогда было… а Десятой… Ты извращенец!

– Хиииии! Нет-нет, это было во сне!

– О, так он еще и к человеку без сознания приставал? – лучше бы Бьякуран не подливал масло в огонь.