Лицо мамы гневно вспыхивает, и она, грохоча каблуками, выходит из палаты. Я в течение нескольких секунд смотрю на дверь, прислушиваясь к шуму удаляющихся шагов, после чего нахожу глазами Тэхёна.

— Тэхён. Сколько ты там пробыл?

— Почти месяц.

Тэхён уходит от меня через час, и еще час я лежу в кровати с блуждающей улыбкой на губах. На душе тепло, словно ее согревают солнечные лучи, и даже боль в голове почти стихла. Зашедшая на смену медсестра ставит мне капельницу, и через какое-то время возвращается в палату с букетом белых мимоз в руках.

— Передали на пост с просьбой заменить старые, — поясняет она, забирая с тумбочки вазу. — Пахнут и правда чудесно. А вы на поправку идете, мисс Манобан. Щеки порозовели, и даже блеск в глазах появился.

Комментарий к Глава 23

Мои дорогие читатели, я так старалась поддержите меня🥰💗 Надеюсь фф вам понравится 😁

========== Глава 24 ==========

— У вас густые волосы, мисс Манобан, шрам не будет заметен, — комментирует медсестра, глядя, как я осторожно ощупываю голову. Под пальцами ощущается шершавый рубец и неровность отрастающих волос — к счастью, участок не слишком большой, но первое время придется ограничивать себя в выборе укладок.

Я опираюсь о край койки и встаю. Слабость все еще ощутима, но она незначительна в сравнение с тем, что еще четыре дня назад мне требовалась помощь, чтобы дойти до уборной.

— Правильно, нужно расхаживаться, — одобрительно цокает языком медсестра.—Когда вас выпишут, пообещайте быть поаккуратнее с каблуками. И кстати, где ваш красивый друг? Он уже второй день не появляется?

— Тэхён улетел по работе в Нью-Йорк на несколько дней. Доктор Ан обещала выписать меня на днях, так что здесь ты его больше не увидишь.

Когда я произношу эти слова вслух, в груди разрастается тоска. За минувшую неделю я так привыкла к визитам Тэхёна, что понятия не имею, как буду обходиться без них, когда окажусь за стенами больницы. Мое состояние почти пришло в норму, а это означает, что у него больше нет причин беспокоиться за меня. В наших ежедневных беседах мы ни разу не вышли за рамки обсуждения нейтральных тем, ни разу не коснулись прошлого, так что вполне ожидаемо, что после того как он вернется из поездки, наши отношения вернутся на орбиту отчужденности. Я благодарна ему за то, что он стал единственным, кто поддержал меня в этот непростой период, но эгоистично хочу больше.

— Анализы постепенно приходят в норму, так что, думаю, что через пару дней вы поедете домой, мисс Манобан, — сообщает доктор Ан, делая пометки в своем блокноте. — Ну и конечно не могу не задать вопрос, который наверняка вам надоел: как вы себя чувствуете?

— Я в порядке. Голова больше не кружится, тошноты и сухости во рту нет.

— Это прекрасно. Тогда я назначу выписку на послезавтра. Вас кто-нибудь встретит?

— Да, мои родители.

Доктор Ан выходит из палаты, а я в течение нескольких секунд разглядываю лежащий на тумбочке телефон, борясь с соблазном написать Тэхёну о том, что меня выписывают. Он оставил мне свой номер во время одного из визитов, и с тех пор желание отправить ему СМС стало моей навязчивой идей. Поборов эту слабость, я выбираю в списке контактов номер мамы. Джексон возвращается завтра, и я по-прежнему не испытываю ни малейшего желания его видеть. Мне сложно представить, как мы будем уживаться в одном здании в свете того, что я подаю на развод, но временно я решила не забивать этим голову. Мои самые далеко идущие планы на сегодняшний момент — это обнять Юну и встретиться с адвокатом.

— Мама, врач назначила выписку на послезавтра. Ты или папа сможете меня встретить?

— Что за вопрос, Лиса. Разумеется, мы тебя встретим. Юна будет вне себя от счастья.

После того как я фактически выставила мать из палаты, она, казалось, задалась целью соблюдать нейтралитет: о том случае с Тэхёном она больше не упоминала, также как и о ситуации с Джексоном. Все наши разговоры сводились к моему самочувствию, обсуждению учебы Юны и ее достижениях на ниве садоводства, что вполне меня устраивало. Я не жду, что родители примут мою сторону в решении о разводе — достаточно того, что они будет придерживаться политики невмешательства.

Оставшееся до выписки время я планирую досуг с Юной и стараюсь не слишком часто заглядывать в телефон в ожидании того, что Тэхён позвонит мне или напишет. Он не делает ничего из этого, и ощущение пустоты и одиночества вновь опутывает меня своими щупальцами. И даже мысли о скорой встрече с Юной не помогают: во мне слишком ожила женщина.

В день перед выпиской мне снятся беспокойные сны, я просыпаюсь рано и после того, как принимаю душ, и нарочито медленно упаковываю сумку в ожидании звонка родителей. Оценив свое отражение в зеркале, наношу немного тонального средства и румян — мой цвет лица с натяжкой можно назвать здоровым, а я хочу выглядеть хорошо перед долгожданной встречей с дочерью.

Через час дверь в палату распахивается и при виде вошедшего во мне поднимаются гнев и недоумение. На пороге с очередным неуместно огромным букетом стоит Джексон. Когда наши взгляды пересекаются, его лицо озаряется напряженной улыбкой.

— Я приехал, чтобы забрать тебя, Лиса.

— Меня заберут родители.

— Мы созванивались с твоей мамой и решили, что будет правильнее, если тебя заберу я.

От ощущения бессилия и злости, я готова кричать. Ошибочно думать, что люди способны меняться. Моя мать не изменится никогда.

— Лиса, давай не будем ссорится, — мягко произносит Джексон, очевидно, прочитав всю гамму эмоций на моем лице, которую я не считаю нужным прятать. — Я думал о тебе все время и очень скучал. Позволь мне наладить наши отношения. Давай заберем Юну у твоих родителей, поедем домой и спокойно поговорим.

Гневный ответ уже готов слететь с моего языка, но в этот момент в палату заходит медсестра, волоча с собой коляску.

— Где улыбка, мисс Манобан? Вы едете домой и скоро увидите свою девочку.

Упоминание Юны и ее добродушное лицо медсестры действуют на меня успокаивающе: я не возражаю, когда Джексон берет мою сумку и сама перебираюсь в кресло-каталку. Идиотский букет остается лежать на кровати, но в последний момент заботливая медсестра укладывает его мне на колени. Какие у меня есть варианты? Родители в очередной раз предали меня, словно нарочно указав на безвыходность моей ситуации.

— Я буду скучать по вам, мисс Манобан, — говорит медсестра на выходе из больницы и осторожно гладит меня по плечу. Не знаю, чем я заслужила ее расположение, потому что не прилагала ни малейших усилий, чтобы ей понравится, но на душе становится немного светлее. Иногда необходимо получить напоминание от третьих лиц, что ты достоин симпатии.

— И ты береги себя.

Джексон протягивает ко мне руки, чтобы помочь встать из кресла, но я их игнорирую и поднимаюсь сама. С раздражением смотрю на приоткрытую дверь его машины, пока все мое существо протестует против того, чтобы сесть внутрь. Из-за этого человека я едва не умерла, и мне претит мысль находиться с ним наедине в замкнутом пространстве.

— Я помогу тебе сесть, — заботливо произносит Джексон, пытаясь подхватить меня под локоть. Я одергиваю руку и, следуя внезапному импульсу, смотрю поверх его плеча. Открывшееся зрелище заставляет меня затаить дыхание, а сердце начать учащенно колотиться: на противоположной стороне парковки я вижу Тэхёна, и он целенаправленно движется к нам.

========== Глава 25 ==========

Смятение двусмысленностью ситуации, радость того, что Тэхён появился, паника и покалывающее возбуждение — все эти ощущения мне удается испытать одновременно. Мое замешательство не остается незамеченным для Джексона: он вопросительно оценивает мое лицо и оборачивается.