Наш зрительный контакт длится всего секунду, но мне кажется, что прошла целая вечность и все это заметили. Разумеется, нет ни единого шанса, что они знают: лицо Тэхёна словно высеченная из камня маска, мое — плотный каучук.

— К работе отдела маркетинга у меня нет претензий, Лиса. Ты и твои сотрудники можете продолжать работу в штатном режиме.

Он удерживает мой взгляд еще секунду, после чего переводит его на моего соседа — Со Юнхо из юридического.

В груди оживает странное чувство: торжество, смешанное с радостью. Когда я приняла должность главы отдела, в штате работали десять сотрудников. В течение месяцы я попрощалась с четырьмя из них, на второй уволила еще двоих и наняла новых. Тэхён прав: многие в «Manoban&Wang Company» привыкли пускать пыль в глаза и протирать задницей рабочий стул, просто высиживая положенные часы. Я никогда не выпячивала свои заслуги на рабочем поприще и просто делала то, что привыкла делать: каждый проект, за который бралась, выполняла качественно и с душой. Похвала мне была не нужна — достаточно собственного чувства удовлетворения, но получить положительную оценку из уст того, кто знает о чем говорит, оказалось чертовки лестно. И еще одно приятное открытие: Тэхён, как и я, умеет отделять рабочее от личного.

Судя по лицам присутствующих, они пребывают в растерянности и возмущении. Джексон тоже выглядит злым и огорошенным, правда, его состояние, скорее, вызвано тем, что Тэхёну вздумалось диктовать свои правила.

— Я понимаю, что мое предложение может не всем понравится, но другого выхода я не вижу. Деньги, которые расходует компания, наполовину мои, и они слишком непросто мне достались, чтобы тратить их бездумно, — отодвинув стул, он встает. — Я оставлю вас обсудить новость.

Тэхён выходит из кабинета в сопровождении десятка взглядов, устремленных ему в спину, и едва дверь за ним захлопывается, поднимается возмущенный шум.

— Нельзя просто так увольнять сотрудников…

— Придется перестраивать всю работу заново…

— Как мы будем объяснять клиентам…

Джексон выглядит хмурым, его взгляд устремлен на меня, словно это я, а не Тэхён, вынуждаю его увольнять сотрудников. Хотя возможно, он смотрит на меня так, потому что я не считаю нужным скрывать наслаждение происходящим. Перепуганными лицами этих людей, трясущихся за свои насиженные места, не желающих, чтобы их уютная рутина хоть как-то менялась. Мне нравится, что в компании появился лидер, способный всколыхнуть застоявшееся болото, нравится не думать о том, что завтра усилиями Джексона мы все пойдем ко дну. Тэхён только что дал понять, что проигрыш в его планы не входит, и в достижении своей цели он готов идти по головам. Такие методы мне близки и понятны, а потому сейчас я полностью удовлетворена. Определенно, с его появлением у Юны появились все шансы сохранить наследство.

Спустя двадцать минут, главы отделов расходятся, продолжая возмущенно перешептываться, а мы с Джексоном остаемся вдвоем. Я собираю бумаги под его под его пристальным взглядом и первой нарушаю молчание:

— Перестань смотреть на меня зверем. Он говорит разумные вещи. Пора вычистить пыльный чердак от ненужного хлама.

— Какое совпадение. Помнится два года назад ты убеждала меня сделать то же самое. Убрать Джунсо, Сону, Юнхо. И теперь приходит он, и повторяет за тобой слово в слово.

— И о чем это говорит? Что я два года назад была права и прислушайся ты ко мне, наше сегодняшнее материальное положение было бы куда лучше?

Слышится скрип отодвигаемого кресла, Джексон выходит из-за стола и движется ко мне. Мне это не нравится, но я продолжаю аккуратно складывать бумаги.

— Или то, что вы с ним возобновили свою давнюю дружбу.

— Хмм… — не удерживаюсь от издевательского вдоха. — Помнится ты сам послал меня уговаривать Тэхёна подписать договор о партнерстве. Разве это не предполагало дружескую беседу?

— Не играй со мной, Лиса, — Джексон перехватывает моё запястье и резко его выкручивает, отчего собранная стопка вновь рассыпается по столу. — Я сейчас слишком зол, чтобы терпеть твои издевки. Много лет назад ты сделала из меня дурака, но больше у тебя не выйдет.

Мне больно, но показать свою боль означает проявить перед ним слабость, поэтому все, что он видит в моем лице — это насмешливую снисходительность. Тому, что его так легко вывести, и что от собственного бессилия он пытается слить злость на меня, не гнушаясь применять физическую силу.

— Выпусти мою руку. Ты оставляешь синяки.

— Джексон, ты мне нужен на пару слов, — раздается за нами ледяной голос. Тэхёна.

Потемневшие глаза мужа становятся на два тона светлее, и он немного ослабляет захват на моей руке, однако отшагивать не спешит.

— Ты не видишь? Я общаюсь со своей женой.

Я не поворачиваюсь, предпочитая смотреть в окно, и коротким рывком высвобождаю запястье из его тисков.

— Да, я вижу. Это срочно.

— Можешь подождать за дверью пару минут? — Джексон уже не пытается скрыть то, что он огрызается. Тэхён его не слушает, и он не знает, как с этим быть. — Я сейчас подойду.

— Я же сказал, что это срочно.

Выругавшись сквозь зубы, Джексон идет к двери, и хотя я по-прежнему стою к ней спиной, знаю, что Тэхён пропустил его первым. Потому что на столе по-прежнему лежат бумаги, которые он забыл и за которыми вернулся, и потому что поясницу горячо покалывает.

========== Глава 12 ==========

— Сегодня мои родители зовут нас к себе на ужин, — говорит Джексон, остановившись в дверях моей спальни.

Я в последний раз провожу расческой по волосам и, убедившись, что они в порядке, откладываю ее в сторону.

— Я уже говорила, что четверг у меня занят, и то, что Суа приготовила очередную утку, этого не изменит.

— Это мои родители, Лиса, и они хотят видеть нас и Юну. Отмени свои планы.

— Не отменю.

Я достаю из косметички блеск и обвожу им губы. Сегодня наша третья встреча с Тэхёном, и у меня в голове сформировался алгоритм сборов: волосы забраны на затылке, минимум туши, и обязательно водостойкая, легкая пудра, никаких помады и румян.

Сзади слышатся шаги, кресло подо мной слегка пружинит, и на подголовник опускаются ладони Джексона. Мы встречаемся в отражении зеркала глазами, и я вопросительно поднимаю бровь.

— Иногда мне хочется бить тебя головой об стену, чтобы вытрясти весь этот лед и обнаружить нормальную женщину. Даже удивительно, как ты смогла стать хорошей матерью для Юны, не имея сердца.

— Выкручивая мне запястья и раздавая пощечины, ты желаемого не добьешься. В следующий раз когда попытаешься меня оскорбить, делай это без упоминания дочери, иначе моему терпению придет конец, и гора льда попросту тебя раздавит.

— Я прошу просто быть семьей! Просто быть нормальной семьей.

— Ты просишь меня создавать видимость нормальной семьи. Этим я занимаюсь большую часть времени и иногда мне нужен перерыв.

Подголовник дергается, слышатся гневные шаги и глухое бормотание: «сука».

Я дергаю молнию косметички и прикрываю глаза. Я давно научилась не реагировать на его обиды и оскорбления, но они по-прежнему выматывают. Джексон словно ребенок, зашедшийся в продолжительной истерике: можно закрыть его в комнате и пытаться не обращать внимания, но долетающие из-за двери крики все равно будут давить на нервную систему.

Я наношу по капле духов на запястья и бросаю взгляд на часы: начало седьмого. Сажусь на кровать и беру телефон в руки, чтобы проверить электронную почту, как дверь открывается и в комнату вновь входит Джексон.

Он молча опускается передо мной на колени, и обняв ноги, утыкается лицом в подол моей юбки. Оттого, что он тяжело и часто дышит, кожа ног нагревается, и мне становится некомфортно. Застыв с телефоном в руке, я смотрю на его по-модному постриженный затылок, и почему-то думаю, что его волосы сильно выгорели на солнце и больше подходят поп-певцу, чем главе крупной компании.