— Нет. Я ничего не думаю.

Лестрейндж задумчиво склонил голову.

— Что, если я знаю, кому это по плечу?

— Вы лжёте. И при этом чего-то хотите от меня.

Рабастан негромко рассмеялся.

— В тебе кровь Малфоев, сразу видно, чутьё. Да, кое-что от тебя нам понадобится.

— Кому это «нам»? — подозрительно прищурившись, спросил Драко.

— Ты ищешь дневники Гриндевальда.

Малфой ощутил болезненный толчок в груди, дыхание участилось.

— Мать сказала вам? — выдохнул Драко. — Постойте. Вы тот человек, которого я видел здесь у ворот мэнора?!

Рабастан кивнул.

— И нищий, увязавшийся за тобой в Лютном переулке, и много кто ещё. Мы достаточно долго наблюдаем за тобой.

— Зачем?! — изумился Драко.

— Сегодня настоящие чистокровные волшебники жмутся в своих домах, — заговорил Рабастан, стиснув палочку сильнее. — Грязнокровки и полукровки распоряжаются в Министерстве и празднуют победу. Тёмный Лорд привёл нас к краху, к полному и безоговорочному поражению, потому что был одержим убийством мальчишки, который ничего не значил для нашего дела.

— Дела? Какого дела? Убивать магглов?

— Чистокровные волшебники не должны прятаться в своих мэнорах, — Лестрейндж сжал плечо Драко так сильно, что Малфой был уверен — останутся следы. — Неужели тебе нравится то, что происходит сейчас? Знаю, что нет. Долохов…

Драко с тревогой поднял глаза.

— …собирает силы. Уже сейчас он гораздо сильнее Тёмного Лорда, но, главное, в отличие от него, Антонин знает, что нужно делать, чтобы весь мир узнал о существовании волшебства. Магглы будут трепетать перед настоящими магами. А сейчас я предлагаю тебе присоединиться к нам и быть на равных.

— Ноттам вы тоже предлагали присоединиться?

— Нотты решили поставить на Министерство. Они легко отделались и думали, что это им сойдёт с рук. Но ты ведь так не думаешь, Драко? Вспомни, что эти люди сделали с твоим отцом.

— Я не нуждаюсь в напоминаниях.

Волна отвращения поднялась в Малфое с новой силой. Он ненавидел Министерство Магии, судей Визенгамота, но и Пожирателей смерти презирал не намного меньше.

— Вы так и не сказали, что вам нужно от меня. Только не говорите, что не можете справиться без моих великолепных магических способностей.

— Трезвый взгляд на вещи, — дёрнув уголком губ, сказал Рабастан. — Нам необходима Рука Славы — тот артефакт, что несколько лет назад ты купил в лавке старины Горбина.

Малфой всеми силами старался забыть об этой проклятой штуке — уродливой костлявой руке на столь же неприглядной подставке. Теперь выживший после битвы за Хогвартс Пожиратель смерти напоминал ему о ней, а заодно невольно и о ночи на Астрономической башне, мёртвом директоре, осколках на полу Большого зала, залитых туманом троп Запретного леса и овраге, куда Драко во время побега бросил Руку Славы. Даже если бы он вернулся сейчас в Хогвартс и прошёл тем же путём, то не отыскал бы артефакт.

— Мы думали, что она в Малфой-мэноре, — сказал Лестрейндж, — и была конфискована с остальным барахлом Люциуса. Мы наведались в Подразделение Министерства по аресту волшебного имущества, но не нашли Руку.

Драко сглотнул.

— Потому что её нет.

— Как это нет? — прошипел Рабастан, сдавив плечо сильнее.

Драко с трудом стряхнул его цепкие пальцы.

— Я потерял артефакт ещё тогда… в лесу.

Лестрейндж не сводил с Малфоя взгляда, силясь прочесть по его лицу правду. Но Драко не лгал, и Рабастан это понял.

— Жаль. Долохов был готов обменять эту штуку на дневники Гриндевальда.

— Что? — дрогнувшим голосом спросил Драко. — У него есть записи?

— Да. Долохов хорошо знал Гриндевальда. Они учились в одной школе, — проговорил Рабастан.

— В Дурмстранге.

Лестрейндж утвердительно кивнул.

— Тёмный Лорд хотел найти какую-то палочку, которой владел Гриндевальд много лет тому назад и отдал его дневники Долохову для расшифровки. Антонину пришлось знатно повозиться с ними, но принцип был ему знаком.

— О Мерлин! — Драко осенило. Ну конечно! Кому как не Долохову было по силе разобраться в зашифрованных записях своего бывшего лидера. Но для чего ему понадобилась Рука Славы — вещь, способная рассеять любой, даже самый непроглядный, мрак. Ответ нашёлся сам собой, когда Малфой вспомнил слова только что произнесённые Лестрейнджем и рассказ Гермионы о её удивительном походе в Картографический Отдел Министерства. Тогда он слушал её вполуха и даже как-то обидно пошутил по поводу гениальности Лавгудовой семейки. — Вы собираетесь пройти в Архив? Хотите украсть магический шар…

— Ты знаешь о нём? — удивился Рабастан. — Он поддерживает чары, скрывающие от магглов наш мир.

— Но тогда Статут о секретности…

— Больше не понадобится! — торжественно закончил Рабастан. — Всему Аврорату не хватит стирателей памяти, чтобы заставить магглов забыть о волшебстве. Ты когда-нибудь говорил с магглами? Они так ревностно стараются не замечать волшебство, даже когда оно происходит у них под носом.

— Начнётся хаос.

— Начнётся, — согласился Лестрейндж. — И только один волшебник сможет с ним справиться. Если бы ты оказал ему услугу, он бы это запомнил. Но Руки Славы у тебя нет, Драко…

Лестрейндж накинул капюшон и через несколько секунд скрылся в тени между высокими серебряными тополями.

Его шаги становились тише, и Малфой чувствовал, что вместе с Рабастаном уходит прочь последняя надежда на спасение Люциуса.

— Стойте! — воскликнул Драко. Он буквально ощутил, как Лестрейндж обернулся и впился взглядом в его лицо. — Я знаю, как обойти Порошок вечной тьмы и без Руки Славы. И вам это почти ничего не будет стоить.

========== Стадия третья - ЦИТРИНАС ==========

«То, что он принял за исполнение своего желания, оказалось лишь очередным заблуждением.

Да, он вышел из темноты на солнечный свет. Весь мрак остался в прошлом,

но восставшее над миром солнце ничего ему не осветило,

не придало его жизни ни смысла, ни цели».

Это настоящая удача — встреча со всюду сующей свой нос особой из Министерства, заглянувшей к начальнику за никому не нужными документами.

Один подслушанный разговор, неловкие движения под мантией-невидимкой… Берта Джоркинс и не понимала, какую услугу оказала своим неуёмным любопытством. Даже жаль, что хозяин так жестоко убил эту глупую женщину, предварительно выпотрошив её память.

Клак Клак Клак

Проклятая деревяшка раздражала.

Понадобится чуть больше времени, чем он рассчитывал, чтобы привыкнуть к ней. Но это такая мелочь, сущий пустяк по сравнению с тем, что было у Барти до того, как Тёмный Лорд спас его, освободил из опостылевшего дома, этой тепличной тюрьмы, отнявшей лучшие годы жизни.

Повелитель прибыл в особняк поздней ночью, и отец сам открыл ему дверь, встречая свою судьбу.

Наконец-то!

Отец и сын поменялись ролями.

Нарисовав в уме эту картину, пережив вновь, Барти слабо ощутил, как к глазу подступили слёзы радости. Воспоминания — это роскошь, которой его пытались лишить, заменить спутанными хаотичными видениями. Так долго он ничего не чувствовал, будто пребывал в полудрёме, а теперь проснулся, вырвался из кошмарного сна к свету дня.

Если бы мать была рядом, она бы его поняла, поддержала.

Барти и сам удивился своим мыслям, сохранившейся способности любить, горевать, печалиться, скучать по чьей-то дрожащей улыбке.

Может быть, Тёмный Лорд сумеет вернуть ему мать, вознаградит своего верного слугу, по-настоящему преданного, счастливого служить Барти Крауча-младшего, доставившего к нему Гарри Поттера.

Осталось сделать последние шаги. Этот путь начался давно — почти двадцать лет назад, когда школьные друзья привели худого невзрачного мальчика из семьи честолюбивого чиновника на секретное собрание. Это была их тайна. Небольшой клуб по интересам, как считал Слизнорт, подписывая разрешение на короткие отлучки из Хогвартса. Даже сейчас, закрывая глаз, единственный настоящий глаз, Барти видел, находясь на границе сна и реальности, широкую дорогу, ведущую к Хогсмиду, слышал звонкие голоса Регулуса и Ивэна, их заразительный смех.