— Петтигрю? — осторожно произнесла Гермиона, попытавшись приблизиться к нему, но Малфой остановил её, загородив путь рукой.

— Я ничего плохого не делаю! — вскрикнул призрак. — Я никто!

— Но… я тебя знаю, — шёпотом сказала Грейнджер, вглядываясь в призрачную фигуру. Определённо, это Петтигрю. Было странно разговаривать с этим человеком, вернее, уже не совсем человеком. Гермиона понимала, что перед ней убийца. Этот волшебник убил Седрика, освободил Крауча-младшего, помог вернуться Волдеморту, предал Поттеров. Из-за него Сириус провёл двенадцать лет в Азкабане. Но ведь что-то помешало Петтигрю погубить Гарри. Он не смог причинить ему зло, поэтому сейчас и находился здесь — бестелесный, напуганный, несчастный.

— Хвост, — увереннее позвала Гермиона и внезапно осознала, как надо к нему обратиться. — Питер?

Призрак удивлённо посмотрел на неё. Из его глаз исчезло затравленное выражение.

— Так называли меня мои друзья, — прошелестел он. — Я ничего не делал.

— Конечно, нет. Всё в порядке, — ласково проговорила Гермиона. Положив руку на напряжённое плечо Малфоя, она шепнула Драко: — Он меня не тронет. Это только призрак. Правда же, Питер? Ты не причинишь мне вреда?

— О да-а, банши тоже считается призраком, — проворчал Малфой, но с неохотой пропустил девушку.

Хвост вытер призрачные слёзы и вылез из-за бочонка.

Гермиона и Драко остолбенели. Перед ними был вовсе не мужчина с бегающими глазками, выпирающими зубами и острыми ушами, а юноша, лишь отдалённо напоминающий Пожирателя смерти, прожившего в облике крысы двенадцать лет.

— Я не хотел смерти Джима, — жалобным тоном произнёс призрак, — и Лили. Она всегда была добра ко мне. Только Лили звала меня Хвостик.

— Питер, нам нужна твоя помощь, — сказала Грейнджер.

— Это ты убил Каркарова? — нетерпеливо выпалил Драко.

— Я не хотел! — закричал Петтигрю. — Меня запугали, а я же никогда не был храбрецом, как Сириус или Джеймс… Я не хотел того, что случилось… Меня вынудил Тот-Кого-Нельзя-Называть. Тёмный Лорд умеет убеждать!

Гермиона сжала губы. Эти слова…

Точно такую же ложь Хвост говорил в лицо Люпину и Блэку.

— Мы не виним тебя, — сглотнув ком в горле, произнесла Гермиона, когда Хвост бросился к стене и попытался скрыться за ней. — Ты сможешь совершить доброе дело, если расскажешь нам кое-что. Ты знаешь Игоря Каркарова?

— Тёмный Лорд очень разозлился на него, — с толикой самодовольства ответил Питер. — Очень… Каркаров прятался, но мы его нашли…

— Это ты забрал его вещи? — с трудом подбирая слова, продолжала Грейнджер. — Вещи Каркарова. Мы нашли это, — она достала из бисерной сумочки кинжал гоблинской работы. — Там в лачуге, где вы… эм-м… нашли Каркарова, ведь было что-то ещё?

— Было, — пискнул Хвост. — Я взял то, что показалось мне ценным.

— Что? Что конкретно? — напирал Драко.

— Разное, — привидение задумчиво почесало подбородок. — Магические шары, мантия невидимка, почти как у Поттеров, взрывной пузырь, а ещё книги и куча странных свитков пергамента на непонятном языке…

— Пергаментов? — севшим от волнения голосом, подхватила Гермиона. — Они были как-нибудь связаны с Гриндевальдом.

— Тёмный Лорд искал его дневники. Тёмный Лорд искал Старшую палочку. Тёмный Лорд вознаградил меня за пергаменты! — торжественно произнёс Петтигрю, преобразившись в одно мгновение в толстенького мужчину с лысиной на макушке.

— Погоди! Ты хочешь сказать, что отдал всё Тёмному Лорду? — не веря своим ушам, прошептал Малфой.

Питер снова сжался, затравленно глядя по сторонам.

Драко захотелось рассмеяться или закричать, но он просто развернулся и пошёл прочь.

Помедлив немного, Гермиона поспешила за ним.

*

Она нашла его в библиотеке сломленного, разбитого и потерянного. В помещении едва уловимо пахло пергаментом, мастикой для паркета и мокрым деревом. Так пахнет только осенью, когда приходит время дождей. Одно из окон было открыто, и жёлто-красные листья бабочками залетали в помещение и оседали на ковре, легко задевая тяжёлые шторы.

Гермиона помедлила на пороге, не решаясь подойти к Драко.

Сердце у неё колотилось. Из-за бега волосы совсем растрепались, но Гермиона ни на что не обращала внимания кроме неестественно прямой спины Малфоя.

— Ещё ничего не кончено, — сказала Грейнджер и упорно повторила: — Ничего.

— Разве ты не видишь, что это бесполезно? — произнёс Малфой, не пошевелившись, и тут отчаяние захлестнуло его с разрушительной силой. — Мой отец умирает, — он схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Я доверился не тому человеку и всё потерял. Всё…

От окна тянуло холодом, но Малфой не отходил, смотрел вниз. Лёгкий парок дыхания тревожил воздух. Напряжённая тишина убивала Гермиону.

Но она ничего не могла сделать — ей не заставить Драко выкинуть ненужные мысли.

— Министерство Магии возглавил Шеклболт, — Гермиона сама не узнала свой спокойный голос. — Он сильный порядочный волшебник. Кингсли придумает что-нибудь. Мы придумаем… Твоему отцу помогут.

— Раньше у моей семьи были большие связи, — бесцветно произнёс Малфой, — а теперь ты предлагаешь мне ползать перед министерскими шавками, в которых нет ни капли чистой крови, которые ничего не смыслят в магических традициях…

— Чистота крови больше не важна, — устало заметила Гермиона.

Драко промолчал.

Грейнджер окинула взглядом стеллажи.

— А где же книги?

Вопрос вырвался сам собой, и Гермиона уже пожалела об этом.

Драко резко обернулся к ней. Пальцы его рук дёрнулись и яростно сомкнулись в кулаки.

— Разве этого мало? — с болью спросил Малфой, шагнув к бюро и взяв в руки тяжёлый том в изысканной обложке, который Гермиона не заметила сразу. — Взгляни же, утоли своё любопытство.

Она подошла ближе и посмотрела на родословную волшебных семей.

— Ты ничего не понимаешь, — с наигранным весельем произнёс Малфой. — Гадаешь, где же остальные книги, которые должны быть в библиотеке этих кичащихся чистокровок? Что я могу сказать? Они там же, где и остальное: семейные артефакты, фамильные гобелены, свобода моего отца… Всё это забрало у нас твоё любимое Министерство Магии, — Драко приблизился к Грейнджер и вложил ей в руки открытую книгу. — Осталось только одно — чистота крови. А ты говоришь мне, она уже не важна?!

Гермиона нахмурилась и, опустив глаза, прочитала про себя несколько имён.

— Что ты думаешь, когда смотришь на эти фамилии? Блэки, Лестрейнджи, Розье, Слизерины, Кэрроу, Крэббы… — со злостью озвучил Малфой. — Знаешь, что их объединяет? Я могу назвать ещё: Селвины, Трэверсы, Эйвери… Дать подсказку?

— Перестань! — воскликнула Гермиона. — Что ты хочешь услышать?

Драко опустился на стул возле письменного стола.

— Их больше нет. Убиты или всё равно что убиты… гниют в Азкабане. Есть они, есть я, и есть вы — победители. Ради меня никто и пальцем не пошевелит, Гермиона. Кингсли — министр он или нет… для моей семьи не существует разницы, — Драко поморщился. — Грейнджер, Томас, МакКиннон… Для вас, магглорождённых, открыты все двери. Добро пожаловать! Волшебный мир ждёт вас.

— Открыты двери? Ах, посмотрите на него, — безжалостно произнесла Гермиона, скрестив руки на груди, — если один раз прищемили нос за то, что кое-кто полез куда не надо — кого же винить, кроме самого себя?

Малфой бросил на неё свирепый взгляд.

— Разумеется, легче сидеть тут и жалеть себя, — продолжила Гермиона. — А ещё лучше спуститься вниз — к Хвосту и поплакать вместе.

— Можно подумать, тебе есть до этого дело? — прошипел Малфой. — Я знаю, что вы думаете о моих родителях, — выплюнул Драко. — Вы с Лонгботтомом жалеете, что они не в тюрьме!

— Неправда! — искренне воскликнула Грейнджер.

— Не отпирайся. Я слышал ваш разговор в доме Каркаровых о Пожирателях смерти, Тёмном Лорде и Империусе. Многим, видите ли, незаслуженно удалось избежать наказания…

— Я так вовсе не думаю.

— А твой друг думает именно так! — вскочив со стула, выплюнул Малфой.