– Вы просто мостили ему дорогу к власти тут, на Земле, – продолжал Лис. – Не удивлюсь, если Инглемаз вскоре избавится от вас. Будь вы умнее, сами принимали бы решения!

В глазах шаровика дрогнула неуловимая чёрточка. Совсем как у человека, услышавшего нечто, о чём он тоже думает, но тщательно скрывает свои мысли.

Первый шаровик секунду-другую молчал, затем сказал:

– Повторяю: иди. Там, где синяя полоса, остановишься.

– Да, я уже слышал, – проворчал Лис.

Он вступил на синюю полосу и снова почувствовал дуновение.

Теперь Лис очутился в квадратном помещении размеров примерно пять на пять метров. В каждом углу стояли вооружённые шаровики в броне и разглядывали его. На стене напротив Лиса имелось две двери: синяя и зелёная.

– Опять старые знакомые! – осклабился Лис. – Ну, и теперь куда? Ведите меня, о, холуи Инглемаза!

– Следуй в синюю дверь! – приказал шаровик, стоявший в правом углу; на реплику Лиса никто не прореагировал.

– Чудненько! – согласился Лис. – У вашего шефа, кстати, ни во что не ставящего Великое Ничто, явная любовь к синим тонам. А, может быть, к голубым? Он не гомик, случайно, не знаете?

Шаровики промолчали. Скорее всего, они знали о гомосексуализме, но игнорировали сарказм.

Лис хмыкнул и выполнил приказ. На сей раз, похоже, дверь была обычной дверью, но Сварог и об этом предупреждал. Открыв её, Лис вошёл в большой зал, в каждом углу которого тоже стояли шаровики.

На сей раз, слева от Лиса виднелась только одна дверь, почти сливавшаяся с поверхностью стены. Через два окна, занимавших почти целиком обе смежные стены справа и впереди, взору открывалась необычная панорама.

Судя по всему, помещение, где сейчас стоял Лис, располагалось на высоте не менее десятка этажей, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась каменистая равнина. Тут и там на равнине вздымались изъеденные непогодой каменные столбы разной высоты – от не слишком высоких до задевавших плывущие облака. В некоторых местах среди каменистого грунта торчало нечто, что могло сойти за кусты.

Серое облачное небо нависало над этим мрачноватым пейзажем. Разрывы в облаках почти отсутствовали, но далеко на горизонте облачное одеяло кончалось, открывая розоватое небо. Из-за облаков падал странный свет с насыщенным красным оттенком. Возможно, эффект вызывался банальным фильтрованием света в облачном слое, но исключать, что там скрывается красное светило, тоже было нельзя.

Больше всего местность напомнила Лису карстовые равнины Северной Америки, виденные в кино и по телевизору, но там присутствовало совершенно иное освещение. Сварог, рассказывая о данном зале, говорил, что тут из окон виден «несколько странный пейзаж», не уточняя, что конкретно Лис увидит.

– Привет, ребята! – Лис помахал шаровикам рукой, как старым знакомым. – Отдельный привет от Великого Ничто, куда мы все рано или поздно отправимся! Лично я за то, чтобы как можно позже, и только после вас.

Шаровики уже привычно для Лиса переглянулись, но тоже оставили сказанное без комментариев. Они приказали подойти к двери, и двое двинулись следом. За дверью вновь открылся длинный коридор, правда, существенно отличающийся от прежних: здесь уже располагалось довольно много дверей. Метрах в сорока впереди коридор, вроде бы, раздваивался.

Лис ожидал, что его снова поведут куда-то, но шаровики подождали, пока закроется дверь в зал, после чего один из них сзади чем-то коснулся шеи пленника. Лис ощутил ледяной укол и потерял сознание.

Очнулся он абсолютно голый в почти пустой комнате. Гладкие, похожие на металлические, стены не имели окон, но зато здесь было две двери. Яркий, но не раздражающий бледно-жёлтый свет заливал помещение. Температура поддерживалась комфортная – даже обнажённый он не чувствовал прохлады.

Ближе к дальнему от дверей углу стоял диван, на котором сейчас и валялся Лис. Рядом приткнулся небольшой низкий столик, а прямо за диваном почти у стены блестел унитаз и раковина с краном. Больше в комнате не было ничего, за исключением маленьких полушарий, прилепившихся как осиные гнёзда в каждом из углов под потолком. Лис посмотрел на одну из стен: если Сварог не ошибался в своих предположениях, то, вполне вероятно, кто-то за ним сейчас наблюдает через эту фальшивую стену, а камеры, где находятся друзья, могут быть совсем рядом.

От лодыжки к ножке дивана тянулась тонкая цепь. Почему использовалась эта классическая конструкция, а не полевые колодки или же, например, такая штука как «ошейник», Лис мог только гадать. Длина цепи позволяла свободно подходить к санузлу, но до дверей он дотянуться не мог.

На всякий случай Лис попробовал прочность оков, хотя нисколько в ней не сомневался. Диван, похоже, составлял единое целое с полом и не двигался. Тюрьма, подумал Лис, именно та, о которой говорил Сварог. В общем, наше место возле «параши» – и, самое главное, пока всё по плану.

Лис не знал, сколько времени находился без сознания, но ему казалось, что недолго, и по логике визит Инглемаза тоже не должен был заставить себя ждать.

Он ещё раз прошёлся по комнате, благо длина цепи ограничивала только доступ к дверям, подошёл к крану и попил воды, наклонившись к струе. Вода была вкусная и холодная.

Ни одного звука не раздалось в комнате, но лёгкое движение воздуха он почувствовал, а хорошо развития чуткость охотника подсказала, что на него смотрят. Лис обернулся.

Рядом с одной из дверей возникло кресло, где сидел, ухмыляясь, его давний знакомый. Несколько секунд Лис и Инглемаз молча смотрели друг другу в глаза. Лис первым кивнул и слегка поклонился:

– Здравствуй, Ингвар Янович! Не думал, что мы снова встретимся, и, честно говоря, не очень-то стремился лицезреть вас.

Инглемаз усмехнулся одними губами, продолжая разглядывать Лиса:

– Не думал, что ты рискнёшь сунуться ко мне.

Лис развёл руками:

– Пришлось! Согласился посотрудничать с вами, то есть – с тобой, – демонстративно поправился он. – У тебя имеется то, что нужно мне, у меня – то, без чего ты не уверен, что сможешь добить Сварога.

– Ты не принёс Ключ, – то ли спросил, то ли констатировал факт Инглемаз.

– Естественно! Какая же тогда получилась бы сделка? Я что, полный дурак? Надеюсь, ты меня таковым не считаешь?

– Ты меня когда-то страшно унизил, ванвир, унизил и чуть не сыграл фатальную роль в моей судьбе, – продолжал Инглемаз, повышая голос. – Тогда я едва ушёл от Сварога, и мне позарез нужен был полукруг, а ты чуть не погубил меня, лишив возможности побега, когда я уже почти всё устроил. Ты бросил меня связанного в своей паршивой норе, и я потратил уйму времени, пока освободился от верёвок. Я катался по полу, полу оглушённый, наглотавшийся какой-то гадости, с разбитой башкой, пытаясь развязать или разрезать верёвки. Позже, вспоминая об этом, я кипел от ярости и обдумывал планы мести для случая, если я когда-нибудь схвачу тебя. Однако у меня хватало дел, чтобы отвлекаться от подобных воспоминаний и не могу сказать, что я только и жил надеждой мести тебе. На меня навалилась масса забот, и порой я даже забывал о инциденте, когда-то имевшем место между нами. Должен признать, что я тебя, конечно, недооценил: ты показал себя незаурядным ванвиром, и вполне может статься, что ты – прямой потомок кого-то из Творцов. Я ведь просто был уверен, что ты сгинул на планете Граней.

– Как видишь – стою перед тобой! – несколько вызывающе сказал Лис. – Я не просто сумел выжить в мире Терпа, но и чуть не подстрелил тебя во Дворце совсем недавно.

– Ты и там успел мне нагадить! Я думал. Что это был всё-таки Терп или кто-то из шпионов Сварога. – Губы Инглемаза продолжали растягиваться в ненужной улыбке, приоткрывая идеально ровные зубы.

Лис присмотрелся, невольно пытаясь заметить в этих зубах что-то хищное, соответствующее образу злобного негодяя, но ничего не увидел. Хорошие красивые зубы, приятное, даже красивое лицо, если отрешиться от злого выражения. Все Творцы, встреченные им пока, выглядели внешне весьма привлекательными, ведь и того же истерика Нимрата никак нельзя было назвать уродом. Они неплохо поработали над своей внешностью – в человеке (в Творце!) всё должно быть прекрасно, но, конечно, труднее всего добиться прекрасных мыслей.