– Откуда взялась эта гадюка? Я просто хочу спокойно отдохнуть, без всяких там сюрпризов! – истерично возопила она, драматически жестикулируя, – Достали уже!
– Но это обычный бассейн… – промямлил Виктор.
– Тоже мне шуточки! Я на вас в суд подам! Вы у меня посидите в исправительной тюрьме! Капиш? (Усёк?)
Последнее словечко она позаимствовала из репертуара своего мужа, который не всегда замечал её присутствия, когда беседовал по телефону с партнерами по бизнесу и часто в гневе произносил это слово.
– Не понимаю… – Виктор выглядел ошарашенным и расстроенным не меньше Аманды.
Она взглянула на него и немного успокоилась – значит, не розыгрыш?
– Чертовщина какая-то! – сказала она, махнув рукой, – Эта потаскуха, прости Господи, изображает из себя Шейлу Ниру!
– Кого? – не понял Виктор.
– Актриса такая была, – пояснила Аманда и добавила: – Лет тридцать назад.
– Ну и что?
– Давай уйдем отсюда!
Аманда удалилась в раздевалку, громко хлопнув дверью.
Помни о смерти
Вечером Аманда с Виктором прогуливались по заснеженным улочкам Банско среди праздной публики и свежеслепленных снеговиков. Аманда уже успокоилась и была в романтическом настроении. Странный инцидент в бассейне был, кажется, забыт.
Они ходили по магазинчикам, разглядывали сувениры, нюхали розовое масло, слушали грустную музыку, которую играл на гадулке старый дед.
На деревянных воротах и дверях Аманда заметила наклеенные распечатки с фотографиями людей.
– А что это за портреты? – поинтересовалась она.
– Так местные жители чтут память своих умерших родственников, – ответил Виктор.
– Как трогательно,– грустно вздохнула Аманда, и подумала: – «Такой веселый курорт, а чуть ли не на каждом доме напоминание о смерти», – Я видела тут где-то церковь. Давай зайдем?
– Давай, – согласился Виктор.
По семейной традиции и как итальянка по крови Аманда была католичкой. Но она никогда не придерживалась строгих правил. С одинаковым благоговением входила как в католические, так и в православные храмы, считая всех христиан одной семьей. Посетив множество храмов по всему миру, в том числе в Греции и на Святой Земле, Аманда неплохо разбиралась в их внешнем и внутреннем убранстве, в сути обрядов.
В храме святой Троицы в центре Банско заканчивалась вечерняя служба. Аманда поставила одну свечку «за здраве», вспоминая своего мужа, желая ему душевного здоровья и вразумления. Другую свечу поставила «за упокой», вспоминая маму, бабушку и дедушку.
Клан
Когда она была совсем маленькой, бабушка Росальба водила её по воскресеньям в собор святого Патрика напротив Рокфеллер Центра. Дедушка Бернардо редко занимался внучкой, она помнила только, что под Рождество они вместе ходили по магазинам, выбирали игрушки, и весь город сверкал необыкновенными огоньками.
Франческа, мама Аманды, не ценила традиций, она была бунтаркой и противницей буржуазного образа жизни. Она терпеть не могла носить бриллианты, одевалась как хиппи, пропадала на богемных тусовках, курила травку, нюхала кокаин, пробовала ЛСД и разные транквилизаторы, интересовалась восточными практиками расширения сознания. Увлекалась современным искусством, но не как коллекционер, хоть и была такая возможность купить, например, по дешевке произведения Энди Уорхола и Йоко Оно, а как участник творческого процесса. Она размазывала краски по холстам, фотографировала туалетные кабинки по всему миру, играла на непальской чаше-колоколе в группе этнических панков, вдохновляла бездомных на создание уличного театра и постоянно генерировала безумные идеи. Воспитанием маленькой Аманды практически не занималась, оставив её на попечение бабушки, нянек и учителей.
Бесшабашная мамочка много лет пропадала то где-то в Индии, то в Юго-Восточной Азии или Южной Америке, а когда объявлялась в Нью-Йорке, водила дочь по разным сумасшедшим выставкам, где нередко сама участвовала, если не в самих перформансах, то в каком-нибудь скандале.
Однажды, они зашли в псевдоготический собор Иоанна Богослова на собачью мессу. Это было особое богослужение для домашних животных, в котором, чинно тявкая и мяукая, «участвовали» питомцы прихожан – собачки, кошки, попугаи, разные обезьянки и прочая живность. Обычное дело для Нью-Йорка. Но и здесь неугомонная мамочка отличилась. Посреди «молебна» она вдруг жутко взвыла подобно оборотню, обращая к небесам жалобы на свои жизненные неудачи.
Чуть позже, в том же апокалипсическом соборе, познакомившись с диаконисой, мама участвовала в изготовлении костюмов на Хеллоуин и сама взялась изображать вампиршу. Это были странные представления. Маленькая Аманда реагировала на это, как правило, испугом и горестным рёвом.
Аманда так и не узнала, кто был её отец. По словам матери, она встретила свою любовь на выступлении группы Битлз на «Шей Стадиум». Тот симпатичный парень оказался нищим свободным художником, и они встречались пару месяцев, пока не разбежались. Аманда могла только догадываться о причинах разрыва. Возможно, этому способствовал необузданный характер обоих, творческие неудачи и тяга к саморазрушению.
Унаследовав от матери красоту, артистизм, дух свободы, страсть к путешествиям и стремление к духовным поискам, Аманда изо всех сил старалась избежать её ошибок – не позволяла себе экспериментировать с наркотиками, сектами и влюбляться в пустозвонов. Да и дедушка старался как мог оградить её от соблазнов молодости – приставил к ней охрану и отправил в частный пансион.
Когда она была совсем маленькой, поведение матери шокировало и отталкивало её. Юная Аманда, глядя на этот совсем не позитивный пример, старалась стать в противоположность матери правильной, образованной умницей и отличницей. Когда её мама все еще танцевала рок-н-ролл – Аманда засела за книги и не вылезала из библиотек. Несмотря на презрительное отношение матери к кинематографу, Аманда любила кино и всегда мечтала сняться в серьезном фильме.
Было время Аманде казалось, что мама могла бы ей гордиться. Она вышла замуж за крепкого и уверенного в себе бизнесмена, бросила всякие экзотические духовные эксперименты и обратилась к традиционному христианству. Но пожертвовав творческой карьерой ради семьи, Аманда так и не стала счастливой женой. Господь не дал ей детей, а муж Роберто погряз в таких делах и пороках, о которых Аманда даже слышать не хотела.
С возрастом и грузом жизненного опыта, Аманда стала лучше понимать свою маму. Легкоранимая Франческа не могла жить в этом лживом и продажном мире – она всем своим поведением приближала собственный апокалипсис. Ставя свечку за упокой, Аманда со слезами вспоминала свою несчастную маму. А может, не такую уж и несчастную, может даже в чем-то счастливую и блаженную.
Она надеялась, что Господь простил ей грехи и принял в Свое Небесное Царство.
Чистый лист
Вслед за Амандой, Виктор воткнул свечки в ящик с песком. Но совсем не думал о смысле обряда, его больше беспокоило, нет ли тут случайно Дионова.
Виктор стал разглядывать убранство храма. Пол был из грубых досок, по центру лежала красная ковровая дорожка. Позолоченный резной алтарь, на стенах росписи. Шесть пар колонн упирались в потолок. Одни были раскрашены разноцветными линиями по спирали. Другие имели растительный орнамент. На тех, что ближе к алтарю, листочки обвивающие колонну тянулись вверх, из них прорастали цветочки. На двух последних колоннах, дальних от алтаря не было цветочков и листья тянулись вниз, видимо символизируя падшую природу и увядание. Деревянный потолок был расписан разноцветными ромбами. Внимание Виктора привлекла мигающая лампочка на люстре. В храме было три люстры: большая по центру и две поменьше. Светильники на них располагались кругами – ниже больше лампочек, выше меньше. Возможно, лампочки символизировали народ божий или ангелов. В таком случае один из ангелов подмигивал и это было похоже на сигналы азбуки Морзе. Этот ангел что-то хотел сказать Виктору. А может просто лампочка выгорела и её пора заменить. Только Виктор так подумал, как она перестала моргать.