Литмир - Электронная Библиотека

Толпа безмолвствовала.

– Любовь… э-э, – она указала рукой в сторону гостьи. Головы сотрудников послушно повернулись.

– Просто Любовь.

– Любовь – инспектор страховой компании…

По рядам сотрудников зашуршали волны перешёптываний.

– Поэтому сейчас она будет беседовать с каждым из вас о вчерашнем дне. Невиновным нечего бояться.

Работники мрачно молчали, даря Любе килограммы недобрых взглядов.

– Прошу каждого давать максимально откровенные ответы. Тем более что вас будут обследовать с помощью детектора лжи.

В полной тишине Люба подняла чемодан с пола и положила на стол. Щёлкнула двумя замочками и откинула крышку. Аккуратно извлекла из него прибор и свёрнутые провода с гибкими силиконовыми датчиками и напальчниками. Персонал внимательно следил за манипуляциями.

– Я вас очень прошу, если кто-то что-то знает о краже или как-то причастен, признайтесь сами, – попросила директриса стальным голосом, работники тут же посмотрели на неё. – Не усугубляйте своё положение.

Ответом ей было гробовое молчание.

– Уважаемые работники музея, хочу обратиться сначала ко всем сразу, – Люба решила взять ситуацию в свои руки.

Головы дружно повернулись в её сторону.

– Репутации музея нанесён огромный ущерб. И культурному наследию страны и народа. Все мы прекрасно понимаем, что вынести из музея картины масштаба «Явления Мессии» невозможно без участия персонала. Чтобы картины вернулись на место, вы должны рассказать правду. Кто из вас помогал похитителям? Кто знал о предстоящем преступлении, но промолчал? Я прошу рассказать всё, что вы слышали, знаете или даже предполагаете.

Смелых и честных не нашлось.

– Что ж, тогда начнём, – Люба размотала проводочки и нажала на кнопку включения аппарата. – Все на выход, остаётся гражданин Севастьянов. И если кто-то из вас попытается покинуть музей до разговора со мной, то он автоматически станет подозреваемым, и им вплотную займутся полиция и прокуратура.

От неё не укрылось, что некоторые из работниц залов переменились в лице. Предупреждение не осталось незамеченным. Она запомнила их лица и решила побеседовать основательно.

Дверь закрылась, и в кабинете остались трое человек. Начальник охраны нервничал, потел, щёлкал ногтями и бросал на директрису странные взгляды. Люба успела заметить, как та выразительно что-то семафорит изящными бровями.

– Ирма Нормановна, пометьте, пожалуйста, в списке сотрудников вчерашней смены тех смотрительниц, из залов которых пропали картины, – попросила девушка, предоставляя начальнику охраны возможность ещё помариноваться. Она встала и передала хозяйке кабинета листы и ручку.

– Я постараюсь вспомнить, – старушка сделала вид, что думает, а потом за несколько секунд проставила галочки напротив двадцати фамилий.

Люба усмехнулась про себя – Холмогорская успела подготовиться и провела собственное расследование. Впрочем, вывод можно сделать и обратный – сама организовала кражу и поэтому наизусть знает задействованных в афере людей. Занятно…

– Итак, Григорий Андреевич, начнём?

– Ну так а чего ж нет, – буркнул он.

Люба аккуратно размотала проводочки и наложила два гибких датчика на седые виски. Ещё два на мощную потную шею. И нацепила на его толстые указательные пальцы напальчники с датчиками потоотделения. Включила прибор и убедилась в исправности.

– Ваша фамилия Севастьянов?

– Д-да, – почему-то неуверенно ответил он и насупился, словно недовольный собственным ответом.

– Вы мужчина?

– А какое отношение?.. – подала голос директриса, но Люба остановила её взмахом ладони.

– Так вы мужчина?

– Ну да, вроде бы…

– Вы когда-нибудь танцевали в балете?

Его глаза округлились, он хорошенько подумал и осторожно ответил:

– Нет, не припомню такого. Может, по пьяни разве что…

Люба убедилась, что прибор работает правильно, и села поудобнее, вперив взгляд в потное красное лицо.

– Вы имеете отношение к краже картин из этого музея?

– Нет, конечно! – возмущённо рявкнул он, краснея ещё сильнее.

Ирма Нормановна подскочила на месте, вытягивая шею и пытаясь увидеть экран прибора.

– Вы планировали кражу картин из этого музея?

– Нет!

– Вы участвовали в подготовке кражи картин из этого музея?

– Нет!

– Вы передавали кому-нибудь сведения о картинах и о том, как их можно украсть?

– Нет же!

– Вы знаете кого-нибудь, кто совершил кражу?

– Нет!

– Вы знаете, как были украдены картины?

– Нет!

– Картины ещё в музее? – Люба старалась не выдать голосом главный вопрос.

– А я откуда знаю?!

– Да или нет?

– Не знаю!

Несколько секунд начальники молчали, а Люба с умным видом смотрела на экран прибора, а сама напряжённо размышляла. Если судить по его ответам, то он и правда ничего не знал и ни к чему не имел отношения. Вот ведь как забавно. Неужели директриса обошлась без него? Или подчинённые сами сварганили кражу века в обход руководства?

– Вы знаете, кто украл картины? – спросила она, скользя взглядом по изгибу рисунка на столе.

– Да, – прозвучало неожиданно.

И девушка вскинула голову так резко, что в шее что-то неприятно хрустнуло. Она пристально рассматривала лицо допрашиваемого.

– И кто это?

– Я понятия не имею, – пожал он плечами, вытирая рукавом рубашки пот со лба и щёк.

– Подождите, вы только что сказали, что знаете, – нахмурилась Люба, пытаясь разгадать игру.

– Я знаю, кто украл, но я понятия не имею, кто он такой, – пояснил Григорий Андреевич, а директриса довольно закивала головой.

– Он?

– Ага. Мужчина. Ваших лет примерно, – последнее утверждение прозвучало как обвинение, словно все тридцатипятилетние то и дело воруют картины из галерей и музеев. – В зелёном костюме и в шляпе с пером.

– Что? – растерялась Люба, задумываясь, не тронулся ли начальник охраны умом из-за переживаний.

– Мужик в каком-то маскарадном костюме… И э-э… – он замялся. – Один раз это была женщина… Как вы…

– Григорий, покажите же инспектору записи! – не выдержала Холмогорская.

– Записи?

– Мы уже начали изучать записи с камер, которые снимают залы, – пояснил Григорий Андреевич. – И на многих фигурирует этот тип.

– Он был один?

– Совершенно один. То есть, обычно один. Кроме одного случая, когда мелькнула сообщница.

– И никаких других сообщников?

– Э-э, мы не всё успели посмотреть, если честно. Но на тех, какие уже увидели, он действовал один.

– И «Мессию» он один уволок? – справедливо усомнилась она, вопросительно выгибая брови.

– Там поразительное что-то происходит в кадре, – затряс он щеками и быстро заморгал. – Вы глазам своим не поверите.

– Поразительное…

Люба откинулась на спинку кресла и принялась разглядывать работников музея, которым не терпелось увести её внимание на кого-то другого. Не пытаются ли они выиграть время, чтобы она не смогла допросить кого-нибудь?

– Нет, сначала всё же я закончу опрос персонала, – твёрдо решила она. – Затем мы займёмся записями. Вы их пока подготовьте в порядке нумерования залов – я закончу с опросом, осмотрю самолично все залы и затем мы начнём смотреть кино.

Она сняла с него датчики и кивнула, давая разрешение уйти. Севастьянов с облегчением вскочил со стула и быстро скрылся с глаз. Люба достала мобильник из кармана и написала начальнику: «В Третьяковке. Мне нужны Ромка и Настя – очень много материала. Сами придумайте, как будете с ними рассчитываться».

– Теперь Петров, – обратилась она к директрисе.

Следующие пятнадцать минут она быстро и методично допрашивала восьмерых охранников. К сожалению, ни один из них не проявил признаков причастности или осведомлённости. Прямо сборище ангелов, а не персонал. Справедливо сомневаясь в том, что аферу удалось провернуть без участия охраны, она, тем не менее, задумалась о том, что дело оказалось сложнее, чем предполагалось поначалу.

После работников охраны Люба занялась смотрительницами. Начать она решила с той, которая присматривала за десятым залом, где экспонировалось «Явление Мессии». Пышногрудая женщина лет пятидесяти нерешительно села в кресло и беспокойно посмотрела на директрису. Та в ответ ободряюще улыбнулась.

5
{"b":"729536","o":1}