Литмир - Электронная Библиотека

Валентин Синельников

Реальная звёздная экспансия

ПРОЛОГ

Межзвёздный колониальный корабль относительно невелик. В нём нет сотен громоздких анабиозных капсул, в которых лежат покорители космоса, погружённые в вековой сон. Нет оранжерей с гидропоникой и ёмкостей с хлореллой. Собственно, даже любые органические вещества на борту присутствуют лишь в минимально необходимых количествах.

Впереди по курсу концентрическими разноцветными кругами мерцает излучение звёзд; позади – злые красные огоньки.

За кормой почти семьдесят миллиардов километров. Скорость 0,45 от световой.

На такой скорости разреженный межзвёздный газ и пылевые облака приобретают ощутимую плотность и защитить от встречных частиц не способен ни один обтекатель.

Три энергоблока, звездой расположенные на «статоре» межзвёздного буксира, обеспечивают энергией системы корабля и питают двигательную установку. Между энергоблоками, ближе к оси корабля, похожие на три продолговатые выпуклые пуговицы, прикреплены коконы с полезной нагрузкой: орбитальный модуль, спускаемый модуль, кассета со спутниками связи и навигации. «Ротор», ось вращения которого направлена вдоль вектора движения, представляет из себя решетчатую конструкцию в виде трубы, пологой гиперболой расширяющейся ближе к своим концам. Труба плавно вращается. Редкие бледно-зелёные всполохи, появляющиеся на поверхности «статора в разных местах» – это работа двигателей коррекции, стабилизирующих положение конструкции в пространстве.

Но это только видимая невооружённым глазом картина.

Электромагнитные поля, генерируемые системами корабля, двумя вращающимися многокилометровыми воронками раскинулись впереди и позади по курсу, подобно узким песочным часам, устремившим края своих чаш в бесконечность. Носовая воронка подбирает встречные молекулы межзвёздного газа, выбрасывая их тонким закрученным потоком сквозь «трубу» за корму корабля, где в фокусе кормовой воронки происходит мгновенная аннигиляция. Сюда через инжекторы, расположенные по периметру транца, поступают частицы антивещества; будто маленькое оранжевое солнце пульсирует, толкая всю конструкцию вперёд.

Внезапно яркий свет за кормой гаснет. Корабль продолжает полёт по инерции, в полной темноте. Лишь отсветы от работы двигателей коррекции изредка озаряют отдельные его части. Происходит переконфигурация электромагнитного поля.

Спустя некоторое время оранжевое солнце вспыхивает вновь, но уже в фокусе передней воронки. Перегрузки, произошедшей в этот момент, не выдержало бы ни одно живое существо.

Буксир приступает к финишному торможению.

Итерация первая

Десять поросят пошли купаться в море,

Десять поросят резвились на просторе…

(Детская считалочка, имеющая корни в североамериканском фольклоре).

 Тишина. Темнота. Запах моря. Ощущение невесомости. Отрешённость от всего. Состояние полудрёмы, на грани сна и бодрствования.

Тёплый плотный солевой раствор обволакивает тело погружённого в него человека.

Только мягкий шлем, охвативший гладко выбритую голову, слегка щекочет кожу. Шлем жёстко соединён с бортом ванны, и только эта почти неощутимая точка опоры несколько ограничивает свободу перемещения внутри депривационной капсулы.

Помещение надёжно экранировано; внешние помехи не должны мешать процессу записи. В ближайшие двенадцать часов ни одна живая душа не сможет связаться с Павлом, ни один сигнал не проникнет в камеру. Какое-то время его сознание, напуганное непривычной пустотой, тщетно мечется, пытаясь найти прежнюю связь с окружающим миром, но, наткнувшись во всех доступных направлениях на прочную матово-чёрную скорлупу, сворачивается в клубок и затихает.

Все вспомогательные сети, все лечебные и диагностические наноботы, управлять которыми организм Павла с детства привык, не задумываясь, так же, как не замечаешь управление отдельными мускулами собственного тела, переходят под внешний контроль.

***

Как он вообще сюда попал? Павел прекрасно помнит тот день, когда получил Приглашение.

Он одновременно в походе и на работе. Его физическое тело сидит в позе лотоса на коврике, в палатке, на берегу алтайской речки. Сам же Павел оформляет очередного пациента в приёмном покое Химкинской областной больницы.

Полностью автономно функционирующее учреждение требует минимального физического присутствия медперсонала, поэтому кроме него во всем здании в этот момент находится четырнадцать человек. И из них всего лишь пятеро лично.

До Паши доносится ленивый разговор из соседнего кабинета, где пьют чай дежурные врачи.

Голос старшей медсестры:

– Жора, опять там в твоей Франции фермеры бузят. Чего хотят-то, ироды?

Паша привычно фыркает. Жорж Иван Сент-Пьер является гражданином России и Союза Свободных Республик уже в третьем поколении, но мало кто в клинике называет его иначе, как «наш француз». Между Жоржем с Зинаидой явно что-то есть, но они это зачем-то неловко скрывают.

– Зина, что может хотеть рабочий человек? Работать хотят. У них вся техника стоит.

– Тоже мне проблема! Тяпки взяли в руки, да пошли себе полоть…

– Не смешно. В провинцию неделю уже энергию не дают. Трактора стоят, выехать в поле не могут. Холодильники не функционируют. А это значит, что продукция пропадает. К тому, что ночью электричества нет, все уже давно привыкли, а тут и в светлое время подача прекратилась… Аккумуляторы до этого хотя бы днём можно было зарядить.

– А то, что они солнечную электростанцию разнесли, им сильно поможет?

Ну и дальше в том же духе.

Европа в памяти Павла осталась детскими впечатлениями от тура, который проводился в рамках курса истории средней школы. Не размешанным коктейлем идеальной инфраструктуры крупных городов и осыпающихся фасадов предместий. Гладких автобанов рекреационных зон и разбитых дорог провинции. Красивой архитектуры памятников античности и толп грязных попрошаек рядом с ними.

Покрытые язвами и коростами, оборванные люди оккупируют площадки, на которые заезжают экскурсионные элбАсы с туристами. Завидев приближающихся людей, нищие машут руками, пытаясь привлечь к себе внимание и рассчитывая на какую-никакую мелочь. В полях опознавания вместо имён у них всегда висят номера виртуальных счетов. Единственное, что может отвлечь их на некоторое время от туристов – появление неподалёку передвижных благотворительных кухонь.

Проходя к дворцу Диоклетиана, – первой достопримечательности в программе, косо поглядывая на выглядящих нездорово попрошаек, маленький Паша вдруг осознаёт, для чего нужны были прививки, которые всему классу поставили перед поездкой. А ближе к концу тура он уже искренне счастлив, что живёт в самой лучшей стране. Европа кажется ему крайне неуютным местом.

***

Возникший на периферии зрения и тут же ставший прозрачным значок входящего сообщения приходится временно проигнорировать, поскольку только что поступивший пациент оказывается действительно «тяжёлым», с подозрением на кровоизлияние в мозг.

Павел, встретив машину и проследив за выгрузкой медицинской капсулы, перемещает себя из приёмного покоя в ординаторскую.

«Ещё один доигрался…» – делает невесёлый вывод молодой медик.

И это не просто идиома.

Прискорбно стабильный поток самоубийц-неудачников, увы, последнюю неделю стремительно «разбавляется» новыми клиническими случаями.

Автоматические реанимобили за истекшие сутки привозят уже пятого «спёкшегося» игромана. Несомненно, в виртуальных мирах в данный момент идёт какая-то грандиозная битва. Ворочающие мегатоннами снаряжения, обсаженные стимуляторами, бойцы, игнорируя предупреждения своих вспомогательных систем, увлечённо крошат друг друга в сверкающий хлам.

Но всё имеет свою цену.

1
{"b":"729153","o":1}