Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Прива, Самуилище – Светка, даже не подумала прикрыться, махнув приветственным жестом.

– Здравствуйте – сказал Николай, прячась за одеялом.

– Опять? – глядя вопросительно на Светку, он кивнул в сторону Николая.

– Ага, – она потрясла головой, – тут помню, а тут не помню.

– Господин, на сома не желаете? – исполнил он какой-то пропеллер руками, похоже приглашая последовать за ним.

– Зачем? Куда? – хотя Николай был рад уже подняться с этого шелкового плена.

– Проштробим штробу, дадим джаза в честь князя Штробецкого, сизого погоняем, создадим искусственные облака на вверенной территории – быстро вывалил он.

Недолго думая, Николай решил обмотаться одеялом. Все равно, одежды поблизости не наблюдалось. Валялись только одни джинсы, наполовину вывернутые на левую сторону, явно не мужской принадлежности, слишком узкие и все в дырках. Счастье-сельской модноты. Из своего, Николай увидел, только один зеленый «счастливый носок», выглядывающий как закладка из альбома античных статуй. Чем же они вчера тут занимались? Решив, что достаточно прикинут, Николай побрел на кухню за Самуилом.

Глава 2. Самуил

Самуил хозяйничал на кухне со знанием дела, открывал нужные ящики, доставал нужные вещи. По-деловому, не спеша, наполнял из-под крана разинутое горло чайника. Из наушников продолжала долбить тошнота. Он скинул свитшот оставшись в одной футболке со сношающимися кроликами. Приоткрыл окно и включил вытяжку над плитой. Кухня, как и комната была просторная, пыльная и тоже, повсеместно завалена различными стопками книг и журналов. На локтях Самуила отливали всеми цветами радуги татуировки с надписями. Похоже, что я один здесь не запачкан чернилами, – подумал Николай, – а у них тут похоже клуб любителей посамовыражаться. Чайник запузырился голубым светом. Никого не спрашивая, Самуил достал три чашки разные по цвету и размеру. Деловито поставил их на стол, покрутив каждую.

– Кокнули много, а купить новых одинаковых некому, – пояснил он, указав на разные по цвету и размеру чашки.

Николай, сидя на стуле, наблюдал за его суетой. Что-то очень знакомое сквозило в его движениях. Дотянувшись далеко за вытяжку он достал сахар, но, не удержав плоскую широкую сахарницу шмякнул ее на плиту. Серебристые кристаллики взорвались бисером по всей плите, частично упав на пол. Самуил в досаде замер на месте.

– Mierda! Todo esta patas arriba! – выругался он.

– Eso si que es la vida, amigo mio, – внезапно для самого себя выдал Николай.

Он аккуратно начал сметать ладонью все на пол, наступая на сахар, который глухо хрустел, как наст, под его ногами.

– Я смотрю оживаешь потихоньку солдатик, ну что, по заварке и папирам? Начал диалоги диаложить, значится возвращаются телесные соки в родные берега, – развернулся он в сторону Николая, при этом не переставая сметать сахарный песок.

– Да, голова свое отболела, начинаю перетекать из группы пассивных соглядатаев в группу активных жизнелюбов, принимать активную жизненную реальность, – Николай неожиданно для самого себя поморщился от первого длинного предложения за утро.

Все действительно, как-то вдруг, начинало вставать на свои места. Самуил, Светка ну или почти все, что происходило вчера.

Светка в комнате продолжала намагничивать свой мозг телефоном, без конца похохатывая и кокетничая с собеседником. Николай не стал прислушиваться, о чем идёт речь.

Повелитель чая крошил пахучие сушёные сморщенные листья и темные опилки в чашки.

– К заварке ничего нет, был только этот сахар, если не брезгуешь, могу с пола для тебя собрать, – наклонившись Самуил щипал пол перенося просыпанное в чашку.

– Спасиб, дружище, пожалуй, я возьму самоотвод. Слушай, а зачем ты тогда все вниз смел, если теперь с пола собираешь, мог бы сразу проявить мозговую активность и ссыпать сразу в чашку.

– Понимаете ли Николай Александрович, смею вас заверить, что не выношу неопрятные поверхности. Варочные в особенности, когда там жирные пятна присутствуют, я готов вскрыть себе вены. Или тому, кто это устроил. И вообще все неопрятности, чего бы не коснулось, кроме еды конечно. Последствия продуктовых неосторожностей готов иногда прощать. Студенчество, понимаете не проходит даром, унаследовал от маман, сей прекрасный порок. У меня даже на этой почве, если знать изволите, несколько реальных случек расстроилось, зайдешь бывало сигареткой на кухню в гостях травануться, а там таааакое…

Самуил подтащил вторую кружку, и в нее тоже кинул несколько щепоток прямо с пола. На поверхности чая плавали пылинки. Из комнаты доносились диалоги пальцами, щелчки сообщений звучали нескончаемой дробью.

– Свет, королевский завтрак подан, иди бери свой чай, – крикнул в потолок любитель идеальных поверхностей.

Света забежала босиком в кухню лукаво улыбаясь и утопая в просторном балахоне с № 21 на груди.

– А почему тут плавает ботва какая-то? И мутный он. Вы, что руки там мыли или рот поласкали? – она перевела взгляд на Николая, похоже не доверяя Самуилу.

Николай сделал максимально каменное лицо, подумав, что глюкоза ей пойдет на пользу, после долгих телефонных облучений. Не дожидаясь, ответа она направилась обратно в комнату на очередной зов Роберта Смита.

– Слышь, друг Самуил, а откуда у нее такая любовь к олдскульной музыке?

– Ну ты че Колян? Это же твои прогоны, ты ей так задвинул вчера про всю эту реальную панкотню про «Joy Division», «The Cure», Сида Вишеса, «The Clash» и много чего еще, потом был «Depeche Mode», а под конец ты перешел на Крематорий, я бы сам тебе дал, не то что она, она и скачала сразу трек себе на звонок, сказала потом, что будет это считать вашим свадебным маршем. Там вчера в сквере, во дворе моего дома, еще два молодых синяка с тобой до усрачки спорили кто был первичен Клэш или Пистолс. Какие же они пургометы. Реальный тебе зачет Саныч, если бы я так подкован был, по своей музыке, считал бы свою миссию на Земле выполненной.

– Не гони, в твоем голосе улиц не так уж и все сложно, хочешь напишу пару ссылок и пару оригинальных фильмов, одолеешь, блеснешь при случае. И если тебе не сложно можешь на время не давать голоса Тупаку или хотя бы прикрутить немного громкость, у тебя, я подозреваю, подряд несколько часов на круг поставлено. И еще, все хотел спросить, это чья квартира? И почему, так пыльно и пахнет казармой?

– Дык, предков хата, живу я, только не живу, поэтому и пыли столько, хотя было бы больше если бы жил, они сейчас в Белоострове обитают, типа дают мне шанс самостоятельным побыть. А денег от этих подработок еле на благородную синьку и приличные сигареты хватает, – он достал сигарету и затянулся между глотками с горячим чаем. Папа был уверен, что к концу универа со всей моей идеальной иностранщиной, дядя пристроит меня куда поближе к дипломатической службе, да куда там, молодняк весь в пятом поколении, места занимает, начиная готовиться еще до поступления в институт. Вот и тружусь во фрилансе, то с одной гостиницы наберут, отвезите испанцев по местным ресторанам, то с другой, покажите любителям чая район Купчино, недавно любителей пасты по местным фермерам возил, выбирают хозяйство для покупки, зачем оно им?

– А самое популярное, это любых из них до ДЛТ или Бабочки, свозить, сбить цену на добрую брендятину, ну магазины, подбрасывают долянского, карточек мне дисконтных выдали, каких у самых продвинутых трендсеттеров никогда не появятся, перепродаю эти скидки, но в последнее время не так много заказов по моей языковой группе. В Европе тратить стали осмотрительнее, жопа у них, хотя жопа у них всегда была. Просто с человеческим лицом. Смешно звучит, жопа с человеческим лицом, – улыбнувшись, Самуил с напором выпустил вверх сигаретный дым, – Зато, мои кенты с восточного факультета в полном «Сникерсе» с такими жирными орехами, азиаты прут нескончаемым потоком, платят копейки, но налетают целым ульем, а с каждого по копейке, вроде и доллар набегает. Эх, говорил мне папенька: «учи китайский сынок, нация, которая растет такими темпами, обладая возобновляемой дешёвой рабочей силой, нагнет каргу Европу и загонит ей по самое-самое их же европейскими товарами. Пройдётся всей массой по замшелым европейским ценностям».

3
{"b":"729000","o":1}