– В одной из соседствующих с нами стран действующий Президент объявил о вступлении в гонку за полгода до выборов, – избавившись от сигаретного окурка, Ридус закрыл балконную дверь и, дрожа от холодного пронизывающего ветра, поспешил к растопленному камину. Пес, скуливший без перерыва, наконец решил замолчать и выбраться из темного угла следом за человеком. Эта странная пара идеально гармонировала друг с другом. – Значит, у нас тоже есть шанс. Предвыборные кампании мы уже проводили, и весьма успешные. Гудвин – новое лицо. Люди такое любят. Новшество без труда компенсирует непрофессионализм. Таким образом мы свою часть сделки выполним. Остальное за тобой. Что ты готов предложить?

Кардинал неспешно приподнялся на локте и молча взглянул на доселе безмолвного Тома, в чьем разуме определенно следовало покопаться. Его понимание жизни граничило с абсурдными идеями скрытого мечтателя. Оценив такой маневр по достоинству, Арман соизволил подняться с места. Виктория, безмолвно наблюдавшая за разыгравшейся сценой, втайне восхитилась тем, как брат ловко сумел повернуть ситуацию в их пользу. При этом не прибегая к угрозам, крикам и прочим бессмысленным методам. По всей видимости, он один сумел найти подход к упрямому Регенту.

– В нашем распоряжении находятся существенные экономические резервы. Сет уже разбирается с накопившейся документацией и упорядочивает ее. Деньги у нас есть, – Воннегут кивнул в знак согласия, не отрываясь от экрана. – До недавнего времени мы располагали услугами нашего же издательства, но его подожгли, – выдержав паузу, Ридус погладил массивный собачий череп. – Впрочем, мы уже выделили средства на его восстановление, а пока все работники обосновались здесь и уже подготавливают агитационный плацдарм. Как видишь, мы справляемся. Вопрос: что нам готов предложить ты, раз пользуешься нашим покровительством и ночуешь в этом доме?

– Признаю, я впечатлен, Томми. Это твой новый рекорд по части сказанных слов. Полагаю, лимит на сегодня исчерпан? – поинтересовался Мануэль, обходя собеседника по левому флангу, чтобы добраться до балкона и спокойно покурить. – А вы непотопляемый сброд, да? Столько проблем, а вам все мало, – достав сигарету, политик затянулся, тут же скрываясь за объемным куполом дыма. – Даже после того, как подставили меня, смогли удержаться на плаву.

– Считай, что мы квиты. После всего пережитого можно забыть о старых обидах, – дипломатично предложила Виктория, пользуясь запрещенным приемом в виде обворожительной улыбки. Не стоит недооценивать силу их связи. Прокламации Томаса – лишь половина дела.

– Это твоя любимая фраза, не так ли? – едко осведомился Волкер, попутно выдыхая клубы дыма. – Дайте подумать. Чем же я могу отплатить за гостеприимство и сотрудничество? – изобразив на лице задумчивость, он ни на секунду не переставал потешаться над собравшимися. Имея право на защитный механизм, мужчина им не пренебрегал. – Как насчет публичной поддержки вашего кандидата, да будет он трижды проклят? И, конечно же, переговоры со своими депутатами, дабы те поучаствовали финансово или упомянули его имя на каких-нибудь каналах и передачах. Я как раз собирался заявиться на одну из таких – могу взять с собой Гудвина. Произведем фурор. Такое распределение обязанностей приемлемо, Ваше величество? – Королева небрежно кивнула, что разозлило Кардинала, но заставило ограничиться простым фырканьем. Он не у себя дома, чтобы диктовать условия. – В таком случае я поеду в офис и основательно подготовлюсь, сделаю пару звонков и отправлю сообщения, – подобрав со спинки кресла пальто, Арман быстро накинул его на себя и оправил воротник. – Оставляю всю охрану с вами. Со мной поедет только Артур.

– Пусть Том составит тебе компанию, – едва не вскочив с кресла, Маргулис вовремя одумалась и приняла безразличный вид. Замедлив шаг, она подошла к любовнику вплотную и улыбнулась. – На улице небезопасно.

– Ты беспокоишься обо мне? Как трогательно, – выпрямившись, Волкер игриво подмигнул. – Ты же не забыла? Мы с тобой бессмертные твари, – рассмеявшись, Виктория позволила Советнику чуть податься вперед и прошептать: – Мне стоит возвращаться? – в безжизненных глазах все же зажглись искорки озорства. Получив в ответ легкий утвердительный кивок, Арман ухмыльнулся. – Так диван все-таки раскладывается?

– Береги себя, – положив ладонь на мужскую щеку, Перри не сразу ощутила вкус чужих губ. Для них время переставало иметь значение в такие моменты. Оно слишком быстротечно, а их союз нерушим.

Сет умышленно отвернулся к окну, чувствуя резкую боль в глазах. Том, прокашлявшись, обошел пару с противоположной стороны и направился в свою комнату за курткой. Собака намеревалась последовать за ним, но передумала и прилегла возле согревающего камина.

– Раньше мне приходилось остерегаться твоих людей, – Кардинал не переставал блаженствовать в улыбке. – Что же изменилось?

– Политика партии.

Забавно. Точно так же он ответил ей на той пресловутой вечеринке полугодичной давности. Время действительно беспощадно. Поклонившись, Советник круто развернулся и вышел из помещения под громкий треск догорающих в камине бревен. Оставшись наедине с финансистом, Виктория не спешила начинать разговор. Ей нужно было подумать обо всем, включая этот странный союз.

– Я так и не успела спросить, как ты долетел?

– Без приключений, – оторвавшись от бесконечных вычислений, Воннегут часто заморгал, чтобы избавиться от нестерпимого жжения. – Но потом мне посчастливилось встретиться со старым знакомым. Хорошо, что Гровер меня не узнал, иначе вы бы лишились грамотного специалиста, а я бы сидел в тюрьме и придумывал, как связаться с посольством США и попросить о помощи.

– Окунулся в прошлое? Когда мы познакомились, Мастерс тоже пытался потопить тебя вместе с твоей фирмой.

– Старый придурок. Я всегда уважал Маунтана за гуманный налоговый кодекс. Только благодаря моей фирме иностранные корпорации обратили внимание на эту Советскую вотчину. Облигации сразу повысились в цене. Были привлечены многомиллионные инвестиции. И все ради чего? – раздраженный брокер откинулся на спинку кресла и прикусил нижнюю губу. Он редко проявлял эмоции, однако воспоминания о первой неудаче навевали тоску. – Ублюдок Мастерс захотел половину. Не пятнадцать процентов, не двадцать, а половину! Жадная тварь. И вы допустили такое к власти?

– Нашим мнением не особо интересовались, но в тебе сразу чувствуется хваленая американская душа, – поставив перед экономистом наполненный виски стакан, вдова вернулась в свое кресло. – Может, предложишь нам создать новую декларацию о независимости Республики с правом на восстание? – тяжко вздохнув, Воннегут едва притронулся к алкоголю. – Ты уже поплатился за такие мысли однажды. И американское гражданство тогда не особо тебе помогло. **

– Все верно… Мне помогла ты, – перебрасывая стакан из одной руки в другую, Сет игнорировал внешние факторы. На пару секунд он ушел в себя, перебирая в памяти черно-белые кадры своей жизни. Они изобиловали тотальной депрессией и полным отсутствием любой надежды. Гонения, убийства, грязь, голод и слепое поклонение. Поэтому он и сбежал. – За это я прилежно отмывал деньги для твоей общины. Ты не жаловалась. Я не подводил. И все было прекрасно. До тех пор, пока ты не вытащила меня из уютного семейного гнездышка.

– Это не я, Сет, это все Республика, – мрачная тишина повисла в комнате. Нарушаемая слабыми потрескиваниями тлеющих бревен и редким плачем одинокой собаки, лишившейся хозяина из-за бездействия закона, она начинала угнетать. – Знаешь, мне иногда хочется верить в изменения. В то, что мы можем как-то повлиять на ситуацию… сделать мир лучше. Или хотя бы не топить его дальше. Но со временем ты начинаешь понимать, что иначе нельзя. Общеизвестная прописная истина: “либо ты, либо тебя” вдруг становится не просто плодом чьего-то параноидального воображения, а печальной реальностью. И ничего уже изменить нельзя. Все как было, так и осталось…

– Ты не единственная, кого печалит судьба нашего дивного мира.