– Винсент, прими таблетку и выйди из моего кабинета! – Перри уже не могла слушать бессвязный бред соратника. Пусть переживает творческий подъем где-нибудь в другом месте, подальше от верхних этажей.

Ни люди Волкера, ни он сам до сих пор не связались с организацией. Более того, Виктории никто так и не сообщил время приезда главного гостя. По идее, мистер Воннегут должен приехать сюда не позднее восьми. В условиях тщательных проверках на паспортных контролях все обязательно затянется. И никак нельзя было повлиять на пропускную способность – раньше все решалось за считанные секунды. Надо было всего лишь набрать определенного человека, контролирующего границу, и друзья Эдема проходили практически без очереди. Сегодня столь полезный человек уже не занимает этот пост. Фигурки на шахматной доске пропадали так быстро, что сами игроки не успевали следить за ходом игры.

Вплоть до шести часов вечера Королева пребывала в задумчивости. Внутренняя политика страны перетерпела существенные изменения в связи с приходом к власти шайки Мастерса. Мало того, что он заложил фундамент для новой абсурдной идеологии, так еще и назвал ее в честь бывшего главы Республики. Весьма разумный ход, позволяющий управлять скорбящими массами. Любой пропагандист и грамотный политтехнолог аплодировал бы стоя. И все было бы хорошо, если бы Секретарь не подчинил себе Парламент, не снял с должностей практически всех министров и не назначил своих людей. Фактически, он сосредоточил всю власть в одних руках. И не допускал до нее никого из возможных политических оппонентов, представителей оппозиции или очевидных сторонников без вести пропавшего Маунтана.

Еще неизвестно, при ком жилось хуже – при строгом, но снисходительном Маунтане, игравшем в безобидного Отца Нации с редкими демонстрациями особой жестокости. Или же при злобном, расчётливом безумце с нереализованными амбициями и вечным клеймом третьего номера. Он всегда оставался в тени великолепного Кассиуса и любимчика публики Армана. Но все же хотели перемен, не так ли? Видимо, слишком много молитв было услышано.

– Мисс Маргулис, прошу прощения за беспокойство, – резко мотнув головой, женщина прогнала ненужные измышления о судьбе мира. Глаза, подернутые сонной дымкой, сфокусировались на непрошеном посетителе. – Винсент попросил взять у Вас копии предсмертной записки бывшего кандидата, чтобы, цитирую, вдохнуть в статью толику неизбывного трагизма.

Небезызвестная предсмертная записка так и не пролила свет на причины, побудившие одного из многообещающих участников клуба и по совместительству высокорейтингового кандидата в мэры покончить с собой. Он написал несколько писем, адресовав два из них тем единственным людям из Эдема, с которыми поддерживал общение. Хотя они с Викторией встречались всего два раза на светских мероприятиях, этого хватило, чтобы оказаться в их числе. Стиль написания был довольно сдержанным. Опытный психолог не смог бы выявить у автора депрессию или иной вид психологического терзания. Сухой язык вкупе с шаблонными выражениями скорее намекали на нежелание участвовать в предвыборной кампании, чем о побочном действии в виде выстрела в лицо.

“Мудрейшей и славнейшей женщине государства Республики, безоговорочной правительнице и непревзойденной собеседнице желает здравствовать Декарт”. Очень странное приветствие для того, кто собирался снести себе половину черепа. Если представлять, как человек пишет это, попутно держа в другой руке пистолет, то можно невольно усмехнуться. После такого вступления риторика быстро изменилась: шли пространные рассуждения о бренности всего сущего, о жизни за пределами миров и дуалистической философии. Сплошная чушь. Лишь под конец почерк стал менее разборчивым – рука явно дрогнула – а текст наполнился более приземленным смыслом и перестал походить на онтологический трактат. Все сводилось к тому, что жизнь бессмысленна, Uород проклят, а боль не проходит. Поэтому нет иного выхода, кроме как избавиться от бремени. Смысла больше не существует. ***

Примечательным являлся тот факт, что автор не развивал тему боли и бремени дальше. Пройдя незамеченными, они потонули в общем несвязном потоке чужого сознания. Вообще, у каждого, кто прочел это письмо, создавалось ощущение, что предполагаемый самоубийца просто нашел возможность выговориться. Исключая нелепый оборот речи в начале, автор ни разу не обращался к кому-то конкретному. Будто письмо предназначалось вовсе не живому человеку, а зрителям в театре. Слушателям сценического монолога. Второе письмо, оставленное для Вуди, содержало в себе разного рода извинения за несовершенные поступки. Видимо, он действительно питал к калеке некое подобие дружественных чувств. Или же делал вид.

Дружба с инвалидом – жертвой кровавого режима, – серьезно влияет на рейтинги.

– Он совсем тронулся умом, – констатировала Перри, обхватывая лицо руками. Иногда хотелось собрать вещи и уехать подальше от этого веселого сброда. Однажды она уже так поступила – клуб едва удержался на плаву. – Скажите, Гудвин, с каких пор Вы стали мальчиком на побегушках?

– Я просто проходил мимо, решил заглянуть к Вэнсу, а он там чуть головой об стену не бьется, – пригладив темные волосы, Себастьян придвинул одно из кресел к столу и расположился прямо напротив собеседницы. – А еще мне нужен был повод повидаться. Вас тяжело поймать.

– Накопилось много дел. Но Вы времени тоже даром не теряли. Я смотрела новости. Как работа на Долана?

– Мы с ним равноценные партнеры, – усмехнувшись, валютчик достал из кармана пачку сигарет и прикурил, до этого подвинув к себе пепельницу. – Он предложил немного развеяться, немного покататься по Городу.

– В комендантский час?

– Все было согласовано с вышестоящими, – выставив руки в защитном жесте, Гудвин улыбнулся. В карих глазах тоже плясали задорные искорки. – Томас дал нашему проекту зеленый свет и мы…

– Томас всего лишь исполняющий обязанности. Вице-президент. Он, конечно, стоит на порядок выше обыкновенных подчиненных, но по-прежнему не имеет права распоряжаться их жизнями. Так что Ваш проект вообще вне закона. В буквальном смысла.

– Оу, как неловко-то получилось, – изобразив огорчение, мужчина откинулся на спинку кресла и выдохнул наверх маленькое торнадо из сизого дыма. – Но нам было весело. Я впервые за месяц, если не больше, вышел наружу! Не скажу, что там сильно что-то изменилось. Все точно также до безвкусия тоталитарно. Только теперь повсюду плакаты с рожей Мастерса.

– Если Вы так пресытились земной жизнью, то могли бы сказать сразу. Илай бы застрелил Вас на пороге клуба и не пришлось бы для этого уничтожать плантации Премьер-министра.

– Да бросьте, с Вами не могли не проконсультироваться насчет такой невинной шалости. Но если быть до конца честным, то Долан меня не посвящал в свои планы. Полагаю, что весь этот набег – совместное спонтанное решение его травмированной души, дерзкой натуры и бутылки виски, которую мы приговорили за два часа.

– Ну конечно, узнаю дорогого Кларка. Шефа полиции и лучшего работника, – Гудвин рассмеялся, не вытаскивая сигареты изо рта. Докурив, он снова достал пачку, однако на этот раз протянул ее в направлении Виктории. Та отказалась. – Не переношу Ричмонд. Остаюсь верна своей марке вот уже пятнадцать лет, – пожав плечами, контрабандист затянулся и откинул голову назад. – Так по поводу Долана: я надеюсь, Вы с ним не играли.

– Разумеется, играли! – он готов был поклясться, что услышал стон отчаяния. – Для меня загадка, как он может владеть крупными казино по всему Городу, если сам не умеет играть.

– Вы не первый, кто задается этим вопросом. Но он всегда выживал за счет неповторимого стиля и лидерских качеств. Поэтому попал сюда. И поэтому смог убедить Вас совершить преступление против властей.

– Мыслите шире! Я просто интегрировался в организацию, проникся ее несломленным духом и решил начать приносить пользу! Думаю, мой испытательный срок прошел и я могу пройти обряд посвящения в полноценные члены. Как у Вас тут это решается? Нужно становиться на колени? – Маргулис не сдержала улыбки. Отрицательно покачав головой, она все же достала сигареты из ящика огромного стола. Поиски зажигалки затянулись до такой степени, что Себастьян любезно предложил свою. Приблизив лицо к пламени, Виктория не отрывала взгляд от гипнотизирующих глаз собеседника. – Или все-таки нужно повторно пригласить Ее величество на ужин?