Никто не отреагировал на мирное предложение. Подчеркнуто незаинтересованные взгляды не помогали установить зрительный контакт. Однако Долан не терял надежду: еще раз постучав по двери, дабы привлечь внимание неподвижных объектов, он выкрикнул пару-тройку оскорблений и задал как минимум три вопроса касательно личности их работодателя. Бесполезно. Кордон оставался на своем месте.

– Блядство. Если это люди Волкера, то у Виктории большие проблемы. Может, ты позвонишь ей, пока я ищу, в какую щель нужно вставить монетку этим шлагбаумам? – апатичный водитель тут же извлек кнопочный телефон и принялся искать номер. – Хотя постой. Вон идет какой-то очень важный дядя. Может, удастся с ним договориться. – уловив на себе чужой взгляд через салонное зеркало, Кларк полуобернулся к сидящему на заднем сидении финансисту. – Не высовывайтесь. Вообще не проявляйте интереса к происходящему. Вы – иностранец, здешних мест не знаете. – толпа дорожных охранников, словно репетируя это движение, разошлась в стороны, чтобы дать проход начальству. – Скажите, Вас что, государство не отправляет в оплачиваемый отпуск? Или Вы – индивидуальный предприниматель?

Вышедший вперед производил скорее комический эффект, нежели требуемо пугающий. Низкий рост, подчеркнутый нелепой фуражкой на военный манер, заметная лысина с остатками редких коротких волос на затылке, упитанные щеки, кое-где покрытые серой щетиной. Темный пиджак был ему явно великоват, поскольку на плечах образовались складки, а галстук, выделяющийся синей сплошной линией на белой клетчатой рубашке, застрял где-то в области среза. Но образ грозного силовика окончательно разрушили очки для зрения, впрочем, с правильными стеклами прямоугольной формы. Таким образом, они никак визуально не увеличивали маленькие темно-коричневые глаза. Очевидной военной походкой мужчина приблизился к машине и слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне с Доланом.

– Скоро комендантский час, а вы разъезжаете по улице в столь позднее время. Если бы знали о правилах, то не удивлялись бы, – бывший полицейский скривился, глядя на своего коллегу. – Вы тут проживаете? Можно документы?

– На каком основании? Комендантский час начинается в десять. А сейчас только полдесятого. У нас в запасе целых полчаса, – широко улыбнувшись, Кларк уставился в непроницаемые стекла очков, за которыми скрывался прищур. – Мы же не виноваты, что около аэропорта образовалась пробка, а наш дорогой гость застрял на паспортном контроле. Строго между нами, уж лучше бы правительство разобралось с этими проблемами, нежели вводило бессмысленные ограничения на передвижение.

– Я учту Ваши скромные пожелания, а пока что дайте документы, будьте добры. И того господина тоже.

– Слушайте, офицер, я ведь тоже когда-то работал в полиции и понимаю, как тут все устроено. Давайте так – мы ограничимся устным предупреждением. В последний раз. Но штраф я оплачу. Неофициально. Как Вам такая идея? – достав портмоне, эдемовец отсчитал пять купюр из общей пачки и протянул в направлении грозного блюстителя порядка. – Возьмите. Раздайте ребятам. Или заберите себе всю сумму и приходите в одно из моих игорных заведений. Мне кажется, Вы уже догадались, с кем разговариваете, поэтому я могу пообещать Вам скидку на все алкогольные напитки.

– А Вы не догадались, с кем говорите? – встретив непонимание, законник слабо улыбнулся. Это образовало ямочки на мясистых щеках и растянуло маленькие губы. Осмотрев купюры, мужчина скомкал их и швырнул под колеса. Долан заметно напрягся – в Республике нельзя было решить проблемы только с теми, кому платили больше. – Мистер Долан, кажется, я просил Вас дать мне документы. Вместо этого Вы предложили взятку должностному лицу. Вы знаете, что это карается тюремным заключением сроком до пяти лет. А если учитывать Ваше заманчивое предложение об алкоголе, то можно считать это повторной попыткой дать взятку. А это уже восемь лет. Вместе с приятным дополнением в виде конфискации имущества.

– Кто ты, черт возьми, такой? – Кларк не успел отпрянуть прежде, чем массивная ладонь схватила его за воротник рубашки и практически вытащила из машины через стекло.

– Брэм Гровер, министр внутренней безопасности и старый друг твоей работодательницы, – Сет машинально прижал кейс к ногам, а водитель резко достал пистолет, направляя на атакующего. Люди Гровера не замедлили сделать тоже самое. – Спокойнее. Любое неосторожное движение будет стоить вашей шайке дополнительных расходов на похороны. Удачи с этим. – решив убрать оружие, водитель положил обе руки на руль. – Мудрое решение. Мистер Воннегут, у нас нет ни одной объективной причины для Вашего задержания. А вот мистер Долан, боюсь, должен будет прокатиться со мной. Он подозревается в антиправительственной деятельности и повреждении имущества одного из государственных деятелей, что, впрочем, одно и тоже. – свободной рукой Брэм сжал плечо подозреваемого и потянул на себя, тем самым окончательно вытаскивая его из автомобиля и швыряя на асфальт. – Добро пожаловать в Республику!

Эдем, за час до этих событий.

Ранним утром явился священнослужитель из соседствующей с клубом церкви, поблагодарил все небесные силы за еще один спокойно прожитый день в столь успешном государстве, не отринул богохульного предложения испить хорошего вина и выкурить по сигарете, после чего поделился свежими городскими сплетнями и, наконец, принял финальный платеж за передержку ценного груза. Получив оговоренную сумму, епископ пересчитал ее дважды, попросил еще вина, рассказал пошлый анекдот и, по прошествии двух часов непринужденной беседы, сложил наличные в кейс и омыл руки в тазе со святой водой. Своеобразный обряд очищения от мирской денежной грязи. Выглядит забавно, но сама идея угнетала. Было в этом нечто неприятное.

– Кстати, мои поздравления, Ваше величество! Новый Арсенал выглядит великолепно! – перед уходом Карнэги все же не обошелся без излюбленного восхваления на грани лести. Такому человеку не просто так доверили управление сектой. – Через пару часов мои прихожане занесут туда весь Ваш товар. Церковь Иисуса Христа Святых последних дней благодарит за сотрудничество. Новая партия икон, скорее всего, попадет в нашу страну на следующей неделе. Если заинтересуетесь – звоните в любое время.

Не сопротивляйся, дитя, все дела во славу Творца.

– И это только начало дня, – прикрыв рукой веки, Виктория просидела в таком положении минут пять, прежде чем поднялась с кресла и открыла окно. В кабинете стало невыносимо жарко.

Пару месяцев назад она отчаянно ждала прихода весны. Весна действительно пришла. Вместе с очередной порцией боли и неразрешимых проблем. Лучше бы все оставалось покрытым льдом. Зимняя апатичность прекрасно соответствовала общему настроению. Весной же все оживляются и начинают с новыми силами кидаться в бой за собственную никчемную жизнь. Усложняя, таким образом, существование другим. Повеяло прохладой. Свежий воздух немного взбодрит, в особенности после вина. Редко ей приходилось пить с утра.

Исключение становилось правилом.

Следующие несколько часов прошли в непривычной безмятежности, нарушаемой двумя-тремя звонками в час. И частыми посещения возбужденного Вэнса, строчащего по статье в день. Ему так нравилось играть в либеральное общество, что небольшой очерк превращался в фельетон. Было забавно наблюдать за преображением обиженного журналиста, поклявшегося отомстить властям за уничтожение дела всей его жизни. Пришлось начинать все заново. Нельзя сказать, что это не мотивирует. Каждый раз он врывался в главный кабинет, метался по нему в поисках слова, чтобы посмаковать оплошность нынешнего правительства и, продолжая находиться в эйфории, громко произносил его вслух, а затем убегал в соседнюю комнату. Виктория смирилась с этим, стараясь не вмешиваться в мыслительный процесс искалеченного писателя. Многочисленные раны на его лице уже затянулись, но впалые щеки и глубокие синяки под глазами навсегда перечеркнули тот вечный образ нахального бумагомарателя, охотящегося за юбками и сенсациями. Очень жаль.