Финансист снова пришел в восторг от прагматичного американского ума. Вероятность того, что он выберется из передряги под названием Республика, равнялась процентным ставкам от контор на окраине города, а она всего лишь заранее обеспокоилась будущим их совместных детей. Ему редко доводилось испытывать такое явление, как эмоциональная привязанность. Отношения не могут выходить за рамки десятизначных цифр, мельтешащих на панелях главных зданий. В этом плане брак господина Воннегута являл собой мечту любого среднестатистического бизнесмена, живущего биржевыми правилами. Биржа – превыше всего. Деньги – нерушимая религия. Семья, правительство, взаимоотношения с людьми, политическая нестабильность, терроризм – все это мелкие недочеты идеальной финансовой структуры. Изъяны искаженной реальности. Подобные мысли, словно детская считалочка, засели в голове брокера и уже пятнадцать лет помогала заснуть. Несмотря на то, что он, фактически, приобрел билет в один конец, спалось не так плохо. Покидать Америку в разгар сезона может только глупец, или тот, кто связан обязательствами на крови.

В его случае второй вариант перекрыл все.

Проснувшись прежде будильника, Воннегут позавтракал – жена все равно успела встать раньше и приготовить еду – отправил несколько важных сообщений по компьютеру, а затем попрощался с сонными детьми и поехал в аэропорт. В громоздком чемодане не было нужды – все вещи ему выдадут непосредственно в клубе. Требуется лишь пачка документов, отданная на хранение, и он сам, как хранитель. Перелет занял больше восьми часов. В Амстердаме он провел всего два, прежде чем объявили посадку на рейс до Республики. Еще четыре часа прошли в относительном спокойствии. Чтобы не портить себе настроение заранее, брокер опустил пластиковое окошко и заказал побольше виски. Только в состоянии легкого алкогольного опьянения можно правильно воспринимать происходящее в этой чудесной стране. Он уже предвкушал воссоединение. Ведь кто-то из классиков писал: “Забывать о Республике – большой грех. А за грехи человек попадает в Ад. Между ними нет особой разницы. Так стоит ли рисковать?”. Газет никто не предложил. Маленькое правило принимающего государства, не желающего снабжать туристов сведениями. Или террористов. Грань между этими двумя понятиями очень сильно размывалась, если речь заходила о возвышенном республиканском патриотизме.

Когда шасси самолета резко коснулись земли и проехались по ней, как по льду, Воннегут понял, что пути назад нет. В первый раз он проклял преимущество бизнес-класса, позволяющего выйти из салона первым. Лучше бы он посидел подольше и попробовал договориться со бортпроводницами о благополучном возвращении в Нидерланды. К сожалению, они играли на стороне противника: любезно подали отданный ранее пиджак и пожелали приятной дороги. Вежливая жестокость. Не обращая внимания на красочные виды разлагающегося института государственности, финансист направился к паспортному контролю. Наличие американского гражданства явно упростило всю процедуру, но не помогло избежать личного досмотра. В связи с участившимися атаками разных антиправительственных группировок тщательные проверки стали обыденностью. Но кейс почти никого не заинтересовал. И правильно. К скандалам его хозяин точно не предрасположен. Все, чего он хотел – это поскорее оказаться в помещении с теплым душем и свежей чашкой кофе.

Конечно, его ждали. Черную машину с затонированными стеклами благоразумно припарковали как можно дальше от аэропорта. Но не очень далеко, чтобы долгожданный гость не пресытился компанией молчаливых охранников в темных костюмах. Все по маскарадным канонам. В мафию эта шайка играть так и не перестала. Позднее глава фонда понял, почему – Город обязывал. Все еще находясь на пересечении темных веков человеческой истории, он порождал на свет точно таких же персонажей. Это не прогрессивные Штаты, отказавшиеся от никому ненужных баталий за власть. Увы, в этой стране ничего не поменялось. Все здесь провоняло беззаконием, бездушием и бездействием. Типичное недогосударство–наследник Советского Союза с фригидными судами и фасадной демократией. Вместе с отвратительными дорогами.

– Зовут Кларк Долан. Можно просто Кларк. Мы же тут все плывем в одной подводной лодке, – голос с переднего сидения показался довольно знакомым. Хотя маловероятно, что они пересекались – после отъезда главного казначея Виктория неоднократно пополняла коллекцию. – Попрошу Вас не включать телефон. Лучше отдайте его мне. Ваше местоположение наверняка отслеживается. Не будем искушать судьбу. – не поворачиваясь, говоривший протянул назад раскрытую ладонь, надеясь получить все средства связи.

– Сет Воннегут, – ответил брокер, благоразумно пряча кейс в ногах и вместе с тем передавая все телефоны. – У вас тут найдется хотя бы парочка газет? Нахожусь вне информационного поля уже добрую половину суток.

– Заехали бы в ближайший газетный киоск, но на улицах слишком много патрулей. И лучше нам не узнавать, кому они подчиняются сегодня. Можете пока почитать новости с моего телефона, если так хотите испортить себе настроение. Прошу, игнорируйте девушек на заставке.

Усмехнувшись, Воннегут отметил про себя, что Виктория не изменила привычке собирать вокруг откровенных забавников. Последовав совету проводника не акцентировать внимание на сомнительных изображениях, мужчина открыл первый попавшийся новостной сайт. Обстановка действительно оставляла желать лучшего. Иностранные СМИ не лгали, хотя в Штатах склонны приукрашивать и преувеличивать зверства иностранных диктаторов. Но тут запущенный случай. Новая идеология – Маунтанизм, призвана оправдывать политические гонения и репрессии против собственного народа. Рядом с подробным анализом недавнего выступления Премьер-министра, на котором провозгласили доктрину всеобщего повиновения, находилась статья с домыслами о виновных во взрыве ипподрома. Автор расписывал теорию о причастности Президента к теракту с целью поднятия рейтинга. Но зачем? Таким всемогущим правителям рейтинг не нужен. В самом низу расположилась неприметная статейка под изящным заголовком “Убивайте всех. Демократия узнает своих”. Приправленная порцией иронии и словоблудием. Авторства Винсента Вэнса. Он не поскупился на изобличительные комментарии в адрес действующего правительства, обвиняемого в узурпации власти.

– Это ваш человек? – поинтересовался Воннегут, с интересом изучая статью. Удивительно, как ее пропустила цензура.

– Наш человек, – исправив собеседника, Долан подмигнул ему через салонное зеркало. – Вы же один из нас, не так ли? – опасный вопрос. Никто ведь не интересовался, хочет ли он быть частью всего этого печального сопротивления. – Вы же знаете, почему Вас призвали? Свора находится в состоянии войны. Поэтому рука экономической помощи нам не помешает.

– И с кем мы воюем?

– Неправильный вопрос. Нужно спрашивать – во имя чего? Воюем мы со всеми, это очевидно. А вот цели бывают понятны не всегда. Но, думаю, Виктория посвятит Вас в детали. Гораздо лучше, чем это сделаю я, простая сторожевая. Но могу точно заверить, что Ваш скепсис пропадет, когда мы приедем. Прошло больше десяти лет. Организация изменилась.

“Но не страна” – Воннегут воздержался от подобного замечания. О великих переменах они точно поговорят с Викторией. Раз уж она вытащила его из цивилизованного мира и затащила в самый паршивый край на Земле, то должна будет уделить гостю побольше времени. Автомобиль резко затормозил перед нужным поворотом, огражденным линией серых машин. Возле них собрались подозрительного вида люди, явно скрывающие за пазухой по два автомата.

– Это что еще за несанкционированный митинг малоимущих? – сняв очки, Кларк опустил стекло и, высунувшись из машины, постучал по двери рукой. – Ну-ка приблизься. Хочу поздороваться, – выискивая глазами потенциального главаря странной шайки, офицер про себя отметил, что все они одеты совершенно одинаково. Очередная силовая структура. – Эй, пассажиры? Вы в курсе, что улицу перекрыли? Можете немножко отъехать в правый угол и мы расстанемся друзьями?