И он все еще предавался созерцанию хаотичных цифр посреди всеобщей суматохи. Сколько же иррациональных страхов в них гнездится, раз весьма предсказуемое падение котировок акций превратило биржу в гражданскую панихиду по рынку. Взволнованные клиенты обрывали почти все телефонные линии, раздувая пузырь тотальной паники. Так обваливаются не только мечты на безоблачную старость вкладчика, но и фондовые рынки. Если что-то случится с Доу-Джонсом, то до закрытия сессии ни одного жизнеспособного конкурента в помещении не останется. Этот причудливый американский фатализм часто становился предметом для шуток в компании таких же лютых борцов, каковым являлся игрок в конце зала. Он не менял позу уже полчаса.

Верил, что это принесет удачу? Абсурд. Просто хотелось поскорее со всем покончить, но акции упорно держались на непозволительно высокой отметке. Следовало что-то предпринять. К нему уже несколько раз подходили люди из ближайшего окружения и многозначительно кивали. Он ничем не мог их порадовать. Пока что. Оставалось только ждать. В этом ему не было равных. И в игре на понижение тоже. Сколько лет он покорял биржу, проникая в ее деструктивную логику и подчиняя себе? Как давно являлся персоной нон-грата в обществе незадачливых игроков, что шли на дно вместе с остатками своей спеси? Тяжело вывести математически правильное число. Однако чего они ожидали от человека, решившего самостоятельно предать себя анафеме во имя другого, более надежного бога – денег? Они символизировали не просто двигатель прогресса, а целостность бытия, центр согласованности с самим собой, триумф высокоразвитой личности.

Отвлекшись на долю секунды – непозволительную долю – мужчина перевел взгляд на экран, где уже замелькали обновленные котировки. В голове всех собравшихся одновременно прозвучал какой-то сигнал, запустивший обратный отсчет. Весь биржевой мир, построенный на чистейших цифрах, засасывал в пучину вечного денежного потока. В своеобразную игру с несправедливыми начальными ставками. Но такова человеческая природа – риски давно известны и просчитаны. Осталось ответить на важный для себя вопрос: принять ли правила игры, заведомо зная, что нет никаких шансов попасть хотя бы в тысячу лучших? Обзавестись малейшим пониманием самого института биржи? Так называемой четвертой ветви власти. Нужно найти не просто правильный подход – хотя такового не существует априори – а тот самый подход, который позволит править финансовым миром. Поэтому его и прозвали пастырем материального мира. Осталось возвести в ранг Денежного Императора, родоначальника Акционной династии.

– Неужели ты действительно никогда не нервничаешь? – поинтересовался один из акционеров, сопровождающий признанного короля биржи на все сессии. Иногда он приносил им обоим кофе и новости с дальних экранов.

– А это поможет? – неотрывно мониторя сводку, собеседник весело ухмылялся. Без тени намека на самоуверенность. Отсутствующая щетина не прикрывала заметных ямочек, растягивающихся во всю длину вместе с губами. Это создавало эффект вечной усмешки. – Скоро мы отсюда уедем. Луизиана обещает быть более приветливой, чем Нью-Йорк.

– Твои слова ранили бы любого уважающего себя американца!

Рассмеявшись, они оба втайне задумались о своем эмигрантском прошлом. Увы, американское гражданство не сотрет определенные пункты биографии, сколько бы услуг ты не оказывал этой стране. Как странно. Он не вспоминал о Родине больше пяти лет. По новостям передают, что там нынче тяжелые времена. Свирепствует тотальное беззаконие при содействии силовых структур. Власть сконцентрирована в руках нелегитимного правительства. Но для оффшорных операций эта страна по-прежнему сравнима с Райским пристанищем. Все остальное особого значения не имеет. Брокер не собирался туда возвращаться.

Ближайшие лет тридцать точно.

– Прекрасная картина: глава успешного хедж-фонда терпеливо ожидает снижения индексов, но вскоре осознает всю бессмысленность данного предприятия.

Один из представителей противоборствующего лагеря, играющий на повышение, решил завести диалог. Скучно. Впрочем, такие люди пригождаются. Дышат в спину и напоминают о том, что все смертны. Пригладив ладонью выбившиеся темно-коричневые пряди волос, финансист вернулся к мониторам. Один из сценариев реализовал себя: акции конкурентоспособных компаний упали на критические проценты. Безоговорочный победитель ничем не выдал своих эмоций: в былые времена он бы начал бить себя в грудь и разбрасывать тонны документов. Сейчас для подобного веселья нет подходящего места. Можно ограничиться неприкрытой триумфальной улыбкой и легким одобрительным кивком. Без злорадства – кто знает, где все они окажутся завтра.

Биржа – непредсказуемый Левиафан с жестокими условиями социального контракта. *

– Не переживай, может, повезет с облигациями, – снисходительно похлопав застывшего от шока соперника по плечу, брокер направился к своей команде за дальним столом.

– Вот наша визитка. На случай, если захочешь приборести пару акций Канема по выгодной цене, – один из последователей биржевого короля, скрывавшийся в тени котировок, любезно раздал всем окружающим визитки, после чего подошел к столу компании. Они ликовали, чествуя своего полководца. – Мы как будто сраную Римскую империю захватили. Кстати, босс, тебе постоянно звонили по внутреннему номеру. Должно быть что-то важное, но я сбрасывал. Сейчас снова звонят. Послать их? **

– Когда-нибудь ты поймешь, что все клиенты важны, даже после такого головокружительного и монументального успеха, – подмигнув, мужчина взял протянутый телефон, с которым позволял себе расстаться лишь в минуты отчаянной игры, и ответил на входящий звонок. – Кто бы Вы ни были, я хочу поблагодарить Вас, что звоните в исторический для меня момент, и по-прежнему являетесь верным клиентом моего фонда, но если Вы хотите продать акции, то подумайте еще раз. Сегодня Ваш счастливый день.

– Мистер Воннегут, мы, безусловно, рады, что Вы нашли себе занятие по душе и преуспеваете в нем на протяжении семи лет, но Вы же не забыли о своих долговых обязательствах перед одной организацией? – лицо, украшенное улыбкой бессмертия, мгновенно изменилось. Озорной блеск в глазах растворился под напором сузившегося зрачка. – Вам когда-то нужна была наша помощь. Теперь нам нужна Ваша. Вы нас понимаете?

К несчастью, он все хорошо понимал. Правила знали все, кто когда-то согласился следовать им. Не было никакого принуждения, контракт заключался исключительно на добровольной основе. В час нужды приходилось прибегать к крайним мерам. И надеяться на то, что соглашения когда-нибудь аннулируют. Но тщетно. В глубине души мужчина тоже надеялся, что этот звонок никогда не омрачит его мирного брокерского существования. Никогда не станет причиной, по которой он покинет нынешний дом и вернется в тот, другой. Проигнорировав шампанское на подносе и вдохновляющие поздравительные речи, глава фонда вырвался из обступившего его кольца доброжелателей и рванул к выходу, чтобы успеть добраться до дома без пробок. В машине он уже распоряжался по поводу покупки билета и поиска надежного заместителя, которому можно доверить большое количество вечно нестабильных клиентов.

Как иронично – только довелось мысленно возвратиться в Республику, как она тут же призвала его обратно. Зов карающего орудия смерти. Из-за сложной политической ситуации ближайший и единственный рейс мог быть забронирован на завтрашнее утро. Воннегут ненавидел утренние рейсы. Даже больше, чем официальные костюмы. Пришлось заранее подготавливать речь для жены и детей. Омерзительная ложь в виде командировки была отвергнута во время подъезда к крыльцу. Лучше рассказать правду и стать свидетелем женской истерики, чем наблюдать за ней же из гроба в случае печального развития событий. Вопреки всем ожиданиям, страшного взрыва не последовало. Она довольно апатично восприняла новость о том, что на их след вышла свора голодных собак, и пообещала заботиться о детях. Только нужно оплатить еще один год обучения и переоформить важные документы.