И в этом наша сила! *

– У него на руках все козыри. Под эгидой исчезновения Магистра можно провернуть аферу века, – убавив звук, ставший слишком громким из-за шумных аплодисментов, Мануэль стиснул зубы и упрямо вздернул подбородок. Он готовился принять вызов. – Министр иностранных дел тоже пропал. Министр обороны – безвольная марионетка с вечным тремором. А меня явно уволили с поста Советника Президента. Я бессилен.

– Я уже догадалась, что сегодняшние заявления поставят под вопрос не только твою должность, но и наличие нашей страны на карте.

Триумф Секретаря не завершился восторгами обезумевшей публики и криками репортеров. Он медленно поднял руку, призывая всех к молчанию. Многообещающая улыбка не сходила с губ.

– Отныне Республика является свободной от бремени искусственно-созданной Западной заразы. Но среди нас по-прежнему есть люди, считающие иначе. Повстанцы и мракобесы. Противники прогресса и естественного процесса! Они здесь, в наших рядах. Спекулируют на лжи о пропаже нашего Президента и пропагандируют фальшивые ценности. Их нельзя допускать к власти или к средствам массовой информации! Им нельзя давать право голоса! И свободу действий! Всех их необходимо уничтожить! – последнюю фразу Дуайт почти выкрикнул, высасывая из аудитории все отравленные им же самим соки. – Вопрос национальной безопасности для меня – превыше всего! Поэтому я принял решение назначить нового Министра внутренней безопасности. Вчера я одобрил его кандидатуру и принял присягу на вступление в должность. – развернувшись, Дуайт протянул левую руку в сторону человека, все время скрывавшегося в тени. – Прошу Вас, господин Гровер!

Это была последняя капля. Сначала завуалированные обвинения в неправомерных действиях и открытый призыв к уничтожению, а теперь возвращение того, кто приведет угрозу в исполнение. Не было на этой гребаной земле персонажа менее проблемного, чем Брэм Гровер. Безобидный на вид, он являлся посланником Ада во плоти. Неизменный спутник разрушений, нарушений и боли в неограниченных масштабах. Единственный, кому удалось опустошить резервы Своры до такой степени, что она оказалась на грани выживания. Единственный, кто сумел подвести Волкера под дуло автомата и вывести страну на новый уровень коррумпированного непотизма. Его военная выправка и холодный расчет наравне с необъятными денежными аппетитами привели к первому альянсу Королевы и Кардинала, едва не оказавшихся за бортом авторитарного корабля. Вместе они избавились от ублюдка, еще тогда занимающего пост главы службы безопасности. Им помог Райджел, ненавидевший продажного госслужащего, а затем поставил на вакантное место одного из своих приближенных.

– Ты оценила эту иронию? Все возвращается на свои места, – тихо рассмеявшись, Арман хлопнул в ладоши, отдавая честь блестящим махинациям Мастерса.

– Ты сошел с ума?! – Виктория не поверила в услышанное – в некогда уверенном голосе действительно прозвучали нотки смирения с судьбой? – Ты вообще осознаешь всю степень угрозы? Он назначил Гровера Министром безопасности! Знаешь, что это значит? Мы не просто пойдем ко дну вместе, как ты всегда мечтал. Наши выпотрошенные тела прибьют к крестам на Городской площади и выставят на потеху публике! Ты этого хочешь?!

– Почему ты думаешь, что нас удостоят чести быть выставленными на всеобщее обозрение?

– Тебе это кажется смешным? Какого черта?! – выплюнула Маргулис с откровенным презрением, попутно вскакивая с дивана. Это тупое равнодушие начинало злить. Раньше он не был таким. – Ты сидишь здесь сутками, вливаешь в себя алкоголь, принимаешь эту дрянь тоннами и думаешь, что проблемы решатся сами с собой? С каких пор ты стал таким слабым? – Арман упорно хранил молчание. Что же его так напугало? – Боже мой. – протяжно вздохнув, Виктория заставила себя успокоиться и, подойдя ближе, положила ладонь на грудь любовника. Чужое сердце забилось в два раза быстрее.

– Ты нужен мне.

Еще одно потенциально опасное откровение. В последнее время их стало чересчур много. Зачем усложнять эти отношения, итак основанные на дефектных эмоциях? Все это противоречило тем клятвам и обещаниям, которые они давали себе каждую ночь. На самом же деле они возводили ненужные стены, усиленно не обращая внимания на огромные трещины в самом фундаменте.

– В таком случае предлагаю создать новый альянс, – с этими словами Кардинал выставил перед собой широко раскрытую ладонь.

Вот оно. Предложение мира, на которое никто из них не решался больше десяти лет. Плевать на взаимную ненависть и недопонимание, на извечную борьбу за власть и доминирование. К черту. Смерть могла настигнуть их в любой момент. Ввиду возраста или назначения врагов на важные государственные должности.

– Ты же знаешь, что любой альянс должен базироваться на принципах взаимного доверия?

– Необязательное условие. Напомнить тебе об альянсах накануне Первой мировой войны? Они ведь были не такими уж…

– Заткнись.

Она приняла вызов судьбы. Все еще не отстраняя руки от мужской груди, Королева также ощутила, как мужские пальцы сжали ее вторую ладонь. Нити, незримо связывающие их, становились все прочнее и прочнее. Это чревато ужасными последствиями в виде ненужных привязанностей или любовного интереса. Скоро животная страсть перестанет быть оправданием для всех излишних проявлений человечности.

Обойдемся без нежностей.

– В таком случае я вернусь в Эдем и начну готовить своих людей к новой войне.

– А ты когда-то утверждала, что война была смыслом всей моей жизни, – усмехнувшись, Волкер наклонил голову вбок. Теперь она узнавала своего находчивого, непотопляемого интригана. – Я бы мог обвинить тебя в неискренности, но мне еще понадобится твое положительное влияние.

Виктория заметно вздрогнула, непроизвольно погрузившись в события десятилетней давности. Их впервые связала отнюдь не постель, а именно то самое влияние. Виктория олицетворяла собой не просто недостижимую плоть, вовлеченную в забавную игру-дразнилку для пылкого юнца, что привык контролировать весь мир. Это слишком примитивно и невыносимо скучно. В реальности все гораздо сложнее.

– С какой стати ты решил, что можешь врываться в мой кабинет без приглашения? – Перри давно приняла тот факт, что этот человек перестал играть в вежливость на второй день их знакомства. Его внутренний зверь попросту не позволил бы.

– Я пришел за новой порцией положительного влияния, какое ты на меня оказываешь, – Арман прошел через всю комнату и сел в главное кресло, облокотившись на спинку. – Я соскучился.

– Думаю, ты можешь отложить все важные дела на завтра, – предположил Мануэль, оголяя ряд белоснежных зубов в своеобразной улыбке-оскале. – Оставайся.

И все проблемы, равно как и здравый смысл, снова рассыпались под давлением чувства, в коем они никогда не признаются ни себе, ни друг другу. Хмыкнув, хозяйку клуба провела ладонью по колючей мужской щеке. Не нужно никаких слов.

Действия стоят больше любого красноречия.

Республика, местоположение не определено.

Во сне он убивал его снова и снова. Накидывал шнурок от креста на шею, позволяя деревянным бусинкам впиться в кожу и сдавить все дыхательные пути. Математическая точность, движения четко отработанные, лицо непроницаемо. Он должен был умереть сам, чтобы другие выжили. В этом заключался весь смысл жребия. Они втроем оказались заложниками бескрайней пустыне и полуразрушенной афганской базы, где не было ни воды, ни еды. Значит, кто-то из них должен принести себя в жертву чужим желудкам. Отчаянные меры, требующие хладнокровия. Конечно, идея принадлежала Кассиусу, командиру полностью истребленного взвода. Но он просчитался, понадеявшись на свою удачу. Больше он не сможет кичиться бессмертием. Только у забавницы судьбы вышел просчет.

Маунтан сам станет творцом судьбы. Именно поэтому он разыграл смирение, опустился на песок и сложил руки в молитвенной позе, пересчитывая зерна на четках. Никто не заподозрил подвоха. Никто не осознал сути происходящего, когда Кассиус набросился на обезвоженного товарища и, демонстрируя невиданную для своего возраста силу, сломал ему шею. Орудием Божьим. Тогда все и закончилось. Они остались вдвоем. Бессмертный монстр и наивный мальчишка. Скоро им представится возможность эволюционировать до каннибалов. Чудесное завершение карьеры и нормальной жизни. По прошествии стольких лет можно спокойно анализировать случившееся, но тогда, пятнадцать лет назад, у него впервые затряслись руки.