Мышцы живота напряглись. Пальцы прошлись по шершавой поверхности серой стены. Попытка вспомнить о чем-то далеком. Испуганный взгляд семилетней девочки, чье лицо прострелили в долю секунды, горы трупов, накрытых изодранными простынями, бесконечные автоматные очереди… Сжав кулаки, Джозеф не выдержал. Удар пришелся в небольшую трещину по самому центру стены. Костяшки покраснели, но крови не было. Он простоял в таком положении больше десяти минут. Сбившееся дыхание – единственное, что выдавало в нем живого человека. Подняв голову к потолку, Рокуэлл втянул сырой воздух через ноздри.

– Прости меня, Отец. Я поддался гневу. Я усомнился в Тебе. Этого больше не повторится. Клянусь.

В последний раз, взглянув на собственное отражение, Пророк отметил, что синеватые круги под глазами стали гораздо глубже. Густая борода легкого рыжеватого оттенка снова разрослась, при этом заключив потрескавшиеся губы в ловушку. Следовало бы побриться, но облегчать шакалам задачу определенно не входило в его планы. Упершись ладонями по обе стороны белой раковины, Джозеф почувствовал дрожь во всем теле. Заброшенная военная база посреди пустыни. Вокруг ни души. Только они втроем. Теперь же он совершенно один. Брошенный на растерзание зверю. Облачившись в выглаженную сутану – для особых случаев – лидер секты привел себя в порядок. Ряд красных отполированных пуговиц тянулся вдоль всей ткани, подпоясанной темным поясом с золотистыми нашивками. Раньше он носил белые пиджаки, испачканные кровью невинных. А сейчас играет в благочестивого мученика, простирающего длани к бело-голубому флагу. **

– Приветствую вас, дети мои, – выйдя на встречу не по-зимнему согревающим лучам, Рокуэлл не стал отгораживаться от них рукой. Вместо этого он вдохнул свежий воздух, осеняя себя крестным знамением. Солдаты, именующиеся предвестниками, повставали со своих насиженных мест у подножия невысокого холма. – Царство Божие внутри вас, – все прибывающая толпа людей в бронежилетах и с автоматами наперевес окружила жилище духовного наставника. – Я чувствую это… – не успев раскрыть книгу с пожелтевшими страницами, Джозеф заметил подъезжающий автомобиль. – Что-то надвигается. Вы тоже это ощущаете, не так ли? – в конце он почти перешел на шепот.

Облокотившись на заднее сидение подскакивающей на кочках машины, пастырь с равнодушием наблюдал за вереницей выжженных дотла полей, искорёженных деревьев и полуразрушенных строений. На дорогу всегда уходило много времени. Но раньше виды из окна были живописнее. До полномасштабных военных действий на спорной территории. Еды не осталось совсем. Воды хватило бы на сорок восемь часов. Для троих отрезанных от цивилизации солдат – этого мало. Ничтожно мало. Прислонившись лбом к стеклу, Джозеф тут же провалился в беспокойный сон. Убийцы. Они оба. Тот, другой, убил. А он ничего не предпринял. Просто стоял там и смотрел. Переднее колесо, угодившее в глубокую яму, привело к мощной встряске. Открыв покрасневшие глаза, мужчина провел ладонью по заспанному лицу и огляделся по сторонам.

Почти приехали.

Так называемая демилитаризированная зона приветствовала гостей высокими электрическими ограждениями и вооруженными патрулями, расположившимися в импровизированных башенных гнездах. Совершенно голая долина, припорошенная легким снежком, представляла собой почти идеальный полигон для притаившихся снайперов, неискушенных практикой. Международные соглашения еще не являлись пустым звуком для Этой Стороны. Жаль, что трактовались они, как правило, по-разному. В зависимости от личного интереса. Смиренно сложив ладони на коленях, пророк старался не обращать внимания на медленно приближающихся пограничников. Их лица, меланхоличные, с налетом апатии, инстинктивно задержались на главном пассажире. Впрочем, их должны были предупредить о визите такого важного гостя.

– Бог мой послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, – улыбнувшись в бороду, Рокуэлл молча кивнул водителю. Перед ними уже разверзлись врата Чистилища в виде скрипучей конструкции, обклеенной железными пластинами. – Царство сплина. ***

Нельзя было лучше охарактеризовать это место. Дурная слава закрепилась за ним по воле случая и злого геополитического рока, как его именовали ханжи с ученой степенью. По трагическому стечению обстоятельств, этот регион оказался зажатым в тиски. С одной стороны его поджимала объятая порочным пламенем преисподняя, где развращенные черти кричали о том, что Господь мертв, а вместо икон носились с портретами кровожадного деспота. С другой же стороны зияла пустота блаженной обители, одновременно никем не признанной и тревожившей всех. Колонна мира, исходящая слезами. Опора всей светоносной системы, противостоящая тьме. А ее лидер – полубезумный священник, нелепый фигляр в сутане, блюститель мертвого Писания. Ведь над ним так долго потешались. Фанатик с сектантскими брошюрками, возомнивший себя ровней падшим ангелам?

Их общий брат по оружию до последнего цеплялся за свою жизнь. Как и всегда. Бившись в конвульсиях на песке, он не сдавался. Отчаянно хватаясь окровавленными пальцами за шнурок, сдавливающий покрасневшее горло, мужчина клацал зубами, выплевывал слюну и предсмертно хрипел. Однако Джозеф не мог считать себя падшим. И ангелом тоже. Господь всего лишь избрал его в качестве орудия. Наградил пощечиной и насильно вложил в руки автомат. Такое могло произойти с любой душой, уязвимой в периоды страшного упадка. Почему-то многие из них считают себя избранными. Им подарили бесплатные билеты в Рай. Нужно только привести с собой ближнего. Лучше несколько. Рокуэлл в подобных акциях не участвовал. Не считал себя избранными, не претендовал на канонизированные приставки Святой или Блаженный и не прибегал к помощи заманчивых обещаний о загробной жизни. Он вообще не верил в Бога.

– Святой Отец, мы прибыли, – припарковавшись возле откоса, поросшего скрывающим равнину кустарником, водитель заглушил двигатель и вышел наружу. Его кобура, закрепленная в области подмышек, сходилась ремнями на груди, изображая крест. – С Вами все в порядке? – отрешенно кивнув, Джозеф закрылся ладонью от нещадных лучей солнца, пробившихся сквозь небосвод. – Вы готовы?

– Не более чем Седекия, встретивший халдеев на пути к Иерихону, – беззвучный смех вырвался из уст проповедника, стоило группе сопровождающих появиться из ниоткуда. Они должны были провести гостя дальше, к засекреченной базе. – Саранча. ****

В этом интервью не было никакого смысла. Как и во всем остальном. Но он должен примерить на себя роль покорного исполнителя чужой воли и воздержаться от таких замечаний. По крайней мере, в этой маленькой комнатке, уставленной огромным количеством оборудования с метрами разноцветных проводов. Они отчетливо выделялись на фоне тускло-желтых стен. Единственное, что отличало это помещение от сугубо аппаратного – жутко неудобная мебель. Два расшатанных стула были вплотную придвинуты к круглому коричневому столу с отслаивающимся лаком, в то время как третий находился в самом дальнем углу, около штатива. На все приготовления ушло не менее получаса. Пока правильно настроили освещение, поправили хромакей, проверили все камеры и дополнили антураж раскиданными по столу бумагами.

– Осталось пять минут до эфира! – главный редактор, предпочитающий скрываться в тени штор, изредка напоминал о причинах, по которым так много людей собрались под одной крышей. Он стоял, скрестив руки на груди, отчего напоминал неподвижную статую. – Две минуты! – почти не поднимая прищуренных за очками глаз, мужчина поглядывал на наручные часы, показывающие точное время. – Все. Я пускаю новости.

Мгновенно все пришло в движение. Камера заработала, выводя нужную картинку на экраны. С микрофонами все должно быть в порядке – их тщательно проверили. Прежде, чем начать интервью, они наложили поверх изображения монотонный голос, вычитывающий события недели. Ничего нового в мире не произошло. Западные страны по-прежнему накладывают санкции на соседей, Соединенные Штаты требуют более активных действий, а другие страдают от их амбиций.