– Лучше сходи вниз за сладким. Думаю, они уже завезли мои любимые йогурты, – пожав плечами, сиделка направился к выходу. – И не задерживайся.
Приказной тон – последнее, что позволяет чувствовать себя живым. Иллюзия контроля над чем-то или кем-то. Дожидаясь поставки десерта, Ландау повернул голову и прикрыл веки. Солнечные лучи пробивались сквозь незашторенное окно, согревая. Вуди проворочался в постели десять минут, но так и не сумел заснуть. Что-то мешало ему, не отпускало уже вторые сутки. Самоубийство друга? С таким успехом можно последовать за ним раньше. Или просить двойную дозу антидепрессантов. Повернув голову в другую сторону, Ландау, к своему удивлению, встретился с чужим взглядом. Он не знал этого человека и не слышал его шагов – поистине удивительная и пугающая комбинация.
– Прошу прощения, должно быть, перепутал дверь, – улыбнувшись, незнакомец достал сигарету изо рта и выпустил струю сизого дыма. Лицо казалось таким до боли знакомым. – Манеры. Извиняюсь, забыл представиться – Себастьян Гудвин.
Слегка пошатываясь, местная знаменитость протянула руку в сторону кровати. Пьян. Тем не менее, калеку это совершенно не задело. Напротив, он улыбнулся и слегка кивнул. Только тогда незваный гость заметил расставленную по углам аппаратуру и прикрепленные к потолку штыри для подъема.
– Вот оно что, тогда приношу извинения во второй раз. Вы, полагаю, мистер Ландау?
– Вудро. Для друзей просто Вуди. Хотя кого я обманываю? Меня здесь все зовут Вуди, – не отрывая глаз от печально известного заключенного клуба, Ландау все пытался понять, что же она в нем нашла. Судить кого-то по внешности – дурная привычка, особенно для инвалида, однако душа мало кого волновала. – Не помню, когда меня в последний раз называли мистером. Видимо, никогда.
– Банальная формальность, от которой ни холодно ни жарко, – пожав плечами, валютчик хмыкнул и облокотился о дверной косяк. Он все еще отходил от бурной ночи, мерно покачиваясь на ногах. – К слову, какой римский император Вам больше всех импонировал?
– Что? Своеобразный вопрос, но, полагаю, Божественный Клавдий. Весьма полезный правитель, не чета прочим безумцам.
– Откуда такая предвзятость в Вашем-то положении? – посмеявшись, Себастьян затянулся и пустил маленькое колечко в воздух, после чего подошел ближе и едва не сел на край кровати. – У вас тут все такие скучные самаритяне? А как же Калигула? Тиберий? Нерон в конце концов?
– Не относятся к новаторам, но записали себя в анналы истории при помощи позерства и излишней жестокости. Но, как бы там ни было, скучными их жизни точно не назовешь.
– А это залог успеха! – подмигнув, Гудвин принялся заинтересованно изучать аппараты и дергать за какие-то трубки. – Для чего это? – монитор недовольно запищал, в результате чего мужчина поднял обе руки вверх и отошел на приличное расстояние. – Здесь хотя бы можно курить?
– Даже нужно. Слушайте, не дадите мне сигарету? Всего одна затяжка.
Ожидая бесчисленные вопросы, привычные насмешки или обвинения в нездоровых помыслах, Вуди был несказанно удивлен, когда визитер попросту исполнил просьбу. Осторожно поднеся сигарету к лицу калеки, он вставил ее в зубы, при этом не забывая придерживать. Кто бы мог подумать, что Рай так близок и символизируется одним ангелом-спасителем. Никотин творит чудеса. Затянувшись, несчастный заложник визжащей аппаратуры возродился из пепла. Воистину воскрес. Из-за постоянных угроз войны, смены руководства и иных форс-мажоров с его комфортом перестали считаться. Никто больше не покупал блоки по первой просьбе, а верзила-санитар ни за что бы не сбегал в ларек.
– Можете докуривать, у меня есть еще.
– Вас наверняка позабавят мои слова, но сейчас Ваш голос – божественная симфония. Считайте это комплиментом, ибо я не пренебрегаю Вагнером.
– Разрешите задать личный вопрос? – помогая собеседнику избавиться от окурка, выброшенного в окно, Гудвин все же опустился в кресло напротив. – Можете не отвечать, если не хотите.
– Полагаю, выбора у меня особо нет. Задавайте вопрос, но остерегайтесь получить пугающий ответ, выходящий за рамки Вашего мировосприятия.
– Вас не гнетет Ваше состояние? Вам никогда не хотелось избавить себя от этого поганого мира? Или мир – от себя?
Ключевой момент. Вудро наконец-то понял, кого ему напоминает непрошеный гость. Старого друга, выстрелившего себе в голову. Неочевидное сходство так резко бросилось в глаза, словно тот надел чужую маску в качестве развлечения. Та же манера общения, совершенно аналогичные движения и блаженная улыбка человека, давно приговоренного к смерти. Он понимал больше, чем хотел; он был способен подчинить любую реальность. Такие субъекты часто разделяют судьбу тех, кем резво восхищаются: в данном случае Нероновскую.
Какой артист погибает! *
– Какого дьявола ты здесь забыл? – угрожающе-приглушенный тон заставил говоривших дернуться и синхронно повернуться к источнику звука, насколько позволяло положение. В дверном проеме стоял высокий аккуратно одетый мужчина. Темный пиджак идеально сочетался с белой старомодной бабочкой на шее. Слегка прилизанные короткие волосы лоснились на солнечном свету, а глубокие голубые глаза излучали какую-то странную печальную энергетику. Он казался уставшим. – Что тут происходит?
– Балто? Я не знал, что ты приехал. Мне снова ничего не сообщили, – недовольно пробурчал Вуди, с трудом выворачивая шею в направлении соратника. – Мы немного заговорились тут с мистером Гудвином. Он уже уходит. **
Себастьян бросил скептический взгляд на вошедшего, не сразу признавая в нем двоюродного брата Виктории, точнее – его обновленную версию. Постриженный и вылизанный, он все равно остался тем самым мальчишкой не от мира сего. Только теперь волосы не закрывали лицо хозяина, оголяя на удивление привлекательные черты и небольшой шрам на подбородке, выделяющийся на бледноватой коже с легкой щетиной. Контрабандист не стал зацикливаться на увиденном – размявшись, он кивнул всем на прощание и поспешно вышел. Том проводил его недовольным прищуром с примесью какого-то нездорового блеска. Впрочем, Гудвин итак не собирался дразнить родственника Королевы. Пусть чертов волкопес, как его называли в клубе, останется безнаказанным за свою резкость.
– Ты напугал моего нового друга, – промычав что-то в ответ, Ридус буквально втолкнул телегу с едой в комнату. Он всегда заботился о калеке, словно сам был повинен во взрыве той машины. – Давно вернулся?
– Неделю назад, не больше, – не отличаясь особой словоохотливостью, Томас принялся расставлять блюда в известной ему одному последовательности. – Как ты?
– Бывало и лучше, но пока жаловаться не приходится. Лучше скажи мне, где Виктория? Нам бы не помешало встретиться и обсудить один важный вопрос.
– Очередная безумная идея? Добиваться аудиенции у Королевы в такие тяжелые времена нужно в том случае, если готов предложить что-то стоящее.
– Поверь мне, тебе моя идея не понравится, но попробовать определенно стоит. Так как не ты у нас распоряжаешься книгой жалоб и предложений, то тебя можно попросить выкатить меня отсюда. Я уже давно не выезжал за пределы четырех стен.
Виктория заранее приказала отменить все деловые встречи с жалобщиками, чтобы исправить одну более серьезную проблему. Она поступила несправедливо по отношению к своему единственному бессменному товарищу – Маркусу. Бросив его в тяжкую минуту, Маргулис спокойно напивалась или же предавалась утехам в собственной квартире. Пока ее людей расстреливали на улице, как собак. А вернее за то, что они посмели именовать себя псами. За считанные дни вестники смерти превратились в пугала с мишенями на груди. Все закончилось плачевно: количество убитых неизвестно, а те, кто пропал без вести, наверняка гниют в одной из сточных канав за Городом. Но самое отвратительное заключается в том, что Волкер не был причастен к этой бойне.
По крайней мере, по его словам.
Он перекинул ответственность на Президента, но тот ни подтвердил, ни опровергнул его слова. Если это какой-то заговор с целью дискредитировать ее саму, то сработал он успешно. Хотя на собрании асов она четко дала всем понять, что вернулась. Неподчинение будет караться. Однако к Перри по-прежнему относились с подозрением: не окончательно ли она вышла из ума благодаря влиянию господина Волкера. В таком случае ее казнят. Закон требует выполнения. Поэтому следовало очень быстро восстанавливать положение, налаживать контакты с бывшими союзниками и готовиться к самому худшему раскладу событий. Следовало начать с ревностного хранителя Эдемского кодекса.
