– Мне снился Томас, – до сих пор не понимая причину такого откровения, хозяйка клуба взяла в руки новый телефон и открыла страницу новостей. Ничего. За три часа не произошло никаких диверсий или революций. Как жаль. – Думаю, его призрак еще долго будет преследовать меня.

– Я бы сказал, что рано или поздно ты забудешь об этой ситуации, но я уже сорок пять лет помню своих боевых товарищей и вижу их лица перед собой. Со временем привыкаешь. Учишься с этим жить. Тревога не уходит. Страх – тоже. Но потом они притупляются.

– Становишься равнодушным, – криво улыбнувшись, Королева обернулась и провела пальцами по мужской щеке. – Всегда боялась этого состояния. Если я поддавалась отупляющей апатии, то садилась в машину и выжимала сто семьдесят километров по трассе или просто заезжала прямо на центральную площадь и устраивала бешеную гонку с собственной тенью.

– Надеюсь, это облегчало жизнь. Я предпочитал бессмысленные молитвы. Они помогали отрешиться и переключали внимание на свою нелепость, чем на существующую в тот момент проблему.

– Можно я поведу? – будучи неподготовленным к подобным вопросам, Джозеф смутился, но не отвел глаза, а скептически приподнял бровь и расплылся в чуть насмешливой улыбке. – Не стоит так переживать. Я не собираюсь подстраивать аварию и убивать известного террориста. Шанс на то, что я погибну вместе с тобой, несправедливо велик. А кто же будет принимать награду из рук Президента и почетный орден Европейского сообщества, или как он там называется? – заметив, что Пророк колеблется, она поднесла его согретую рулем ладонь к щеке и позволили коснуться. – Пожалуйста. Мне это нужно.

– Ты умеешь уговаривать, – краем глаза он наблюдал за поведением двоих спутников, стоявших возле бензоколонки. Последователь великого Рокуэлла передал эдемовцу бутылку с водой, дабы тот запил таблетки, принимаемые с завидной регулярностью. Полная идиллия стражников. – Не думаю, что смерть в компании красивой женщины наказуема в верхней бездне.

– Бездне? – переспросила Виктория, не совсем улавливая смысл сказанного. Впрочем, пастор не собирался углубляться в теологические размышления.

Через десять минут неприметный темный автомобиль с тонированными стеклами уже летел по пустынной бесконечно сероватой линии, изрисованной белыми полосами. Она чувствовала руль впервые за долгое время и разгонялась до запредельной скорости. Стрелка на спидометре пару раз перевалила за убийственную цифру двести. Встречные машины не возникали на пути. Других просто обгоняли. Так оставшиеся шесть часов превратились в четыре. Джозеф задремал на окне, погрузившись в неприятные сновидения, в которых его обычно разрывали на куски тысячи демонов. Но, как ни странно, на этот раз его сознание погрузили в бесшумную пучину одиночества. Дав понять, что она не может оставаться незаполненной вечность. Дело не в физиологических потребностях. Дело в потребности заботиться о ком-то, кто нуждается в помощи, опеке и понимании. Можно было с упертостью еретика отрицать очевидное, но проще склонить голову перед судьбой. Рокуэлл так и сделал, едва не провалившись в забытье. Лишь за час до прибытия к пропускному пункту Отец проснулся и тряхнул головой. Мимо проплывали необыкновенной красоты лесистые полоски. В них таилось нечто таинственное, первобытное.

Неподдающиеся описанию.

Встроенное радио передавало старые хиты девяностых годов. Республика не славилась музыкой и поэтому с удовольствием спонсировала зарубежные таланты и ретранслировала на всю страну с целью приобщения публики к культуре Запада. Единственное полезное новшество. Осознавая, что до демаркационной зоны оставалось меньше пятидесяти километров, Рокуэлл попросил водителя остановиться у ближайшего кювета и поменяться местами. Вскоре начнут проверять документы. Присутствие представительницы Эдема будет воспринято пограничниками как джекпот. Не став сопротивляться, вдова вышла из транспорта и, к своему удивлению, испытала галантность своего религиозного кавалера, открывшего дверь пассажирского переднего сидения. Еще целый час им предстояло трястись по разбомбленным, неотремонтированным дорогам. Вскоре они доехали до гротексно-комичного пункта в виде хрупкого шлагбаума и сонного охранника. Без особого энтузиазма тот помахал им фонариком и велел припарковаться.

– Ваши документы.

Сосредоточенно изучив фотографию нужных размеров и штампы в паспорте, подозрительный от природы мужчина пригляделся к профилю священника и с сомнением поджал губы. Он явно хотел превысить полномочия и попросить кого-нибудь выйти из машины, но спохватился и отвел глаза из-за пристального взгляда подозреваемого. Наконец, удовлетворившись в происках, он извинился и осветил уставшее лицо лидера секты экраном телефона.

– Господин Рокуэлл, Вас не узнать. Проезжайте!

– Даже он заметил мое преображение, – прокомментировав неуместное замечание скучающего дозорного, Джозеф вдавил педаль акселератора и въехал в родные степи, выжженные дотла. – В этом заключается особая ирония.

Еще тридцать минут резких поворотов и объездов. Они прибыли к месту назначения. Все это время Перри испытывала странную потребность в тактильном контакте с преступником, но сдерживала себя. Наличие двух молчаливых наблюдателей на заднем сидении подавляли реакцию тела, но не мысли. Как безумно хотелось ощутить его в себе. Прижаться к разгоряченной груди. Отчаяние в последнем аккорде. Отрешившись от зова предательской плоти, лишенной мужской ласки, она старалась не смотреть на напряженные руки, выкручивающие руль, на расправляющиеся плечи и высовывающийся язык, периодически смачивающий линию губ. Сглотнув, Виктория молилась о скором прибытии. Будто бы внемля ее просьбам, автомобиль затормозил перед заброшенным городом, лишенным красок жизни. Как и любой другой. Вдохнув свежий воздух полной грудью, выбравшиеся из удушливого салона пассажиры размяли затекшие конечности и расслабились.

– С Вами хотят познакомиться, – демонстративная вежливость убивала любые проявления чувств и эмоций. Поморщившись, Маргулис снисходительно кивнула и отвернулась. – Мелиссу Вы уже знаете. Но Гуру…

Не успев отреагировать должным образом, вдова оказалась в объятиях сентиментальной Кокс. Излишнее проявление эмоций. Но в них была вложена скорбь по погибшему брату. Тогда же их прервал подошедший незнакомец с выступающей челюстью и полубезумным взглядом. Закричав от восхищения, он воздел руки к затянутому тучами небу и испросил милость богов. Видимо, не ожидая встретить живую легенду, пораженный Гуру пустился в странный пляс и упал на колени перед женской красотой. Он хотел протянуть руку и дотронуться до темного пончо, покрывшего дрожавшие от холода плечи Виктории, но его рука была моментально перехвачена Рокуэллом и отведена назад. Шокированные подруги инстинктивно сделали шаг в сторону, ожидая развязки мысленного поединка двоих безбожников.

– Я слышал, ты оккупировал особняк какого-то бизнесмена. Не боишься стать зависимым от всей этой роскоши? Ранее ты жил в тележке на мусорке. Впечатляющий скачок для солдата с беретом на голове.

– Я всего лишь хотел поприветствовать Королеву, ни к чему рукоприкладство! – застонал Лукас с привычными озорными нотками в голосе. Оскалившись, он высвободился из хватки и отошел от агрессивного собственника. – Король Баал недоволен. Я понимаю. Такая красота пряталась от архитекторов мироустройства… – схваченный за плечо, командир был насильно отведен к линии неприглядных домиков.

– Король Баал? – во второй раз искренне удивившись, Маргулис испытующе взглянула на Кокс в попытке получить ответ на очередной нестандартный вопрос. – Он так себя называет?

– Не скажу, что добровольно, – задумчиво протянула женщина, вглядываясь в черты лица Перри, отмечая про себя положительные изменения. – И давно ты спишь с Его Преосвященством? А как же Гудвин? У меня была ставка на него!

– У тебя очень бурная фантазия, наши отношения не шагнули за рамки партнерских.

Однако светящиеся глаза транслировали другую картинку. Джозеф, облачившийся в сутану перед контрольным пунктом, неторопливо шествовал по неасфальтированному грунтовому участку. Во всей его степенной походке и расправленных плечах чувствовалась необычная легкость. Едва ли сдерживая рвущуюся наружу улыбку, он остановился перед Викторией с заложенными за спину руками. Их взгляды пересеклись. Осторожные, до странности робкие, но непреклонные. В случае конфликта никто бы не уступил доминирующей позиции.