Виктория наблюдала за социальной несправедливостью больше двадцати лет, пока жила вместе с небольшой семьей в пентхаусе в центре Города, в так называемом квартале сильных мира сего. Одно из красивейший зданий на улице Графа Вине, расположенной неподалеку от Ратуши, с неоспоримым достоинством мозолило глаза нестабильным массам. Именно поэтому его желали разрушить как символ неоправданного успеха олигархов и плутократов, коррупционеров, воров и редкостных мразей. Во время кровавого террора улица была практически уничтожена: малому количеству домиков, зданий и квартир удалось пережить бомбежку. Маргулис пришлось долго восстанавливать левое крыло обрушившегося памятника архитектуры. Все обратилось в руины за такой короткий период времени. Аристократов отлавливали на улицах, забивали прикладами ружей и расстреливали без следствия. Насмерть перепуганные, они бежали за границу, но твари с оружием шли по следу.
Немногим удалось уцелеть. *
Остатки почетных семей залегли на дно, отказались от государственных должностей и участия в дальнейших политических процессах. Власть захватило отребье. Временное правительство могло приговорить к смертной казни любого противящегося пассионария. Потом развалился могучий Советский Союз, навязывающий Восточной части мира свои правила. Говорили, что к убийствам аристократов были причастны Советы, не сумевшие договориться о каких-то поставках или даже о сотрудничестве. Впоследствии временщиков сменил новый Президент, избранный на выборах все тем же неадекватным плебсом. Знатную часть населения – точнее, его остатки, – не допустили до избирательного процесса. Смельчакам, дерзнувшим прийти на участок, плевали в лицо, дабы напомнить о каббале простого народа. В результате Парламент заполнился необразованными, агрессивными преступниками, убийцами и крестьянами с коровами или прогнившими фруктами для местных рынков.
Сам Президент являлся выходцем из семьи пьющих электриков, прикладывающихся к бутылкам между причитаниями о разодетых богатеях и законниках. Они не хотел платить налоги, когда вся верхушка жирует за их счет. Их настроение можно было понять, но зачем же рушить дома? Люди с недостатком образования почему-то испытывали тягу к разрушению, а не созиданию. Видимо, этот традиционный исторический вакуум нужно было переждать. Хорошо, что мать Виктории не стала свидетельницей произошедшего. Рак унес ее раньше. Иначе надменные выпады в сторону зазнавшихся фермеров и сварщиков, переодевшихся в великоватые по размеру костюмчики для работы на кровожадный народ, могли бы стоить ей языка. Сама восемнадцатилетняя девушка ненавидела всех псевдо-революционеров недоучек и поклялась на алтаре своего юношеского максимализма мстить до победного. Она даже планировала сходить на голосование, но юный возраст и жесткий ответ дяди не позволили ей стать жертвой бездумной машины, за рулем которой сидели оборванцы. Но для впечатлительной девичьей натуры любая односторонняя несправедливость откладывалась в сердце.
Она мечтала изменить мир. Вынашивала сумасбродный план военного переворота и прихода к власти. Участвовала в подпольных кружках и организациях под вымышленными именами, но не смогла добиться ничего, кроме критических замечаний родного дяди и смирения с судьбой. Этот жестокий человек с непреклонным взглядом и отсутствующими аристократическими манерами возвращал ее с небес на землю чаще, чем высмеивал литературные изыскания сантехников или прочих бумагомарателей. Никогда в этой стране не изберут женщину-президента. Никогда в жизни ее не допустят до кормила власти. Здесь поют оперы нищим. Но не интеллектуалам. Не надо превозносить благородство вместо священной тупости. При помощи последнего можно было добиться министерского кресла. А за первое награждали плахой. Позднее Райджел сильно увлекся бандитизмом и приватизировал половину Городу, создав целую мафиозную структуру в симпатичных пиджачках. Девяностые не прошли бесследно для Республики, а Виктория едва ли могла рассчитывать на место простого исполнителя. **
Дядя доверял ей, но предпочитал держать подальше от криминальной деятельности. Отказывал вежливо, но решительно. Прикрывался безопасностью, но спустя пару лет признался, что почуял в ней будущего политика и не хотел испортить репутацию. Зато молодого Томаса использовал в качестве водителя и гонца. Девушка выступала резко против вовлечения слабонервного парня в семейный бизнес, однако сделать ничего не могла. Ее голос не играл никакой роли. Флоррик насмехался и велел заниматься женской работой, а лучше – читать побольше книг. Кто бы мог подумать, что он таким образом тонко вплетал в ее будущую политическую карьеру нить интеллектуальности и здравого смысла, которые ранее прилюдно высмеивал. Мало политиков могут похвастаться такими качествами. Их выбирают совсем не за это. Прочитав много полезной литературы и откровенного пропагандистского мусора, она блистала эрудицией и рациональным подходом к жизненным вопросам. Жаль, что в политику с такими полезными навыками не пропускают те, кто за всю жизнь растапливал книгами печку. В такой нездоровой атмосфере проще было создать антиправительственную организацию. Стоило ли тратиться на заведомо проигрышную кампанию? Проще было истребить систему и отстроить заново, чем внедряться в нее и позволить сожрать себя без остатка.
Однако ее революционным замыслам не удалось реализоваться в таком юном возрасте, так как бывший военный, чью высокородную семью перебили, вернулся на Родину с намерением взять и снести прогнившую кодлу поганых фермеров. Революция белых добилась оглушительного для всех участников успеха. Аристократы были отмщены, а виновные понесли суровое наказание. Из тех, кто не сбежал из Парламента в первую неделю, разумеется; остальных методично убивали в подворотнях и на окраинах заброшенных фермерских домишек. Полная зачистка. Тотальная перезагрузка. В свое время обеспечив безопасность соратникам будущего Отца нации, Райджел получил статус его союзника и место в Ратуше авансом. Они победили. Предыдущего сатрапа не нашли. Скорее всего, он был растерзан неподалеку от равнодушной ко всему происходящему и готовой принять новых хозяев Ратуши. Или бежал в одну из бывших стран Советского блока – это значения не играло. Все изменилось. Пришли новые лица, молодые политики. Но в этой стране ничего не менялось. Трудное детство, нищая старость. Все как было, так и осталось. ***
Дедушка Ленин живее всех живых. Если кто-то излишне амбициозный начинал проявлять себя не там, где следовало – ему выносили первое и единственное предупреждение. При повторной ошибке любая память об инсургенте стиралась. В современном мире не так просто выскоблить чье-то имя из первых полос газет, но в тоталитарной Республике возможно все. Президент не комментировал эти безумства. Он заботился обо всех своих сыновьях. И разочаровался, если кого-то натравливали на обновленную систему. Если кто-то писал, что он, Всеотец, чего-то боится и потом устраивает репрессии. На самом деле они подменяли понятия. Это очищение. Ведь все так жаждали возрождения государственности из пепла, отстранения непрофессионалов, любви истинного лидера. Чем теперь недовольны граждане? Виктория подозревала, что это хваленая система ничем не отличается от прошлой, но не могла поверить, что станет ее первой жертвой. Она подсознательно готовила себя к политической карьере, даже сошлась с одним знаменитым революционером, однако просчиталась. Республика не приемлет вольнодумцев. Те, кто еще вчера с особым наслаждением питались трупами под Ратушей, сегодня занимают ее кабинеты. Сироты без партии становились преданными лизоблюдами.
А новые времена все не наступали.
Иронично, но спустя почти двадцать лет она впервые выступила перед народом, за который так отчаянно боролась нелегальными способами. И теперь Маргулис вышла из тени контрабанды, приюта для неудавшихся повстанцев и душевнобольных, отмывания денег, незаконных перевозок, теневых сделов и прочего мусора, чтобы по итогу оказаться на трибуне перед десятками камер и выступить от лица сторонников Президента. Скорее ее можно было назвать пособницей выведенного из строя, заигравшегося Регента, но клеймить с позором можно и на каналах. Ей еще ни разу не доводилось выступать на официальном уровне. Перри не очень понравился выбор одежды, но строгий темный костюм с белой рубашкой отвлекали внимание от общего волнения. Горожанам ведь по барабану, кто капитан у штурвала. Лучше обойтись без лишнего кича. Хотя какая разница, если всем плевать? Власть – это клоунада. Она не питала иллюзии насчет рейтинга доверия и прочей статистической ерунды. Ее не для личных рассуждений сюда отправили. А чтобы послать сигнал всем зарвавшимся шакалам в Парламенте и напомнить, кому они служили в самом начале.
