– Вы хорошо подготовились, – вмешалась хозяйка клуба, начиная раздражаться. В ее жизни хватало персонажей, обладающих ненужным количеством вредоносной информации. Вряд ли в этом длинном списке найдется место для еще одного. – Я наняла ему адвоката, а потом оплатила операцию на ноге. Это преступление?
– Мистер Гудвин, – повернувшись к отстраненному мэру, шеф пристально посмотрел на него и, выдохнув, произнес: – Мой Вам совет: не верьте никому из них. Это ужасно для Вас закончится. – надев украшенную значком фуражку, он коснулся ее козырька в знак прощания и направился к дверям.
– Чего Вы добиваетесь? – крикнула ему вслед Перри, не выдержав пренебрежения. – Хотели унизить?
– Я добиваюсь справедливости. И прошу не мешать расследованиям. Вы с таким заразительным энтузиазмом старались уничтожить государственную машину террора, что невольно стали его причиной. И даже не заметили этого. Более того, Вы с таким самозабвением выстраивали новую систему внутри своей общины, что просто перестали обращать внимание на предателей, стяжателей и откровенных ублюдков, каких собрали под одной крышей. Но Вы-то не одна из них. Поэтому опасайтесь. Ибо свора может разорвать даже суку. И тогда хромоногие хищники восторжествуют.
Выбравшись на улицу, пропитанную смрадом гниющих тел, Рэйлан тут же сверился
со своими наручными часами и пришел к выводу, что он опаздывает на встречу с министрами. С подчеркнутой неспешностью он сел в специальную машину, доехал до соседней улицы без маячков и вошел в белоснежное здание Ратуши, равнодушно взирающее на происходящее. Его провели по длинным коридорам, устланным мягким ковролином, и без очереди пригласили в центральный президентский кабинет. Сняв фуражку, Догвелл поприветствовал всех находящихся внутри, но не стал подходить ближе. Ловкая секретарша снабжала весь персонал антисептиками, однко лучше надеяться на самого себя, чем на ответственное отношение других.
– Господин Догвелл, мне сообщили о Вас еще вчера! – Мастерс любезно поднялся, но не спешил с объятиями. По крайней мере, его службы были лучше осведомлены обо всем, что происходит в Городе. – Извините, что затягивал со знакомством. Был немного занят. А это Ваш непосредственный начальник. Министр внутренней безопасности с лаконичным именем Брэм Гровер. – вышеназванный не подавал признаков жизни, притаившись в темном углу. – Вы с ним разминулись в офисе мэра. Кстати, не желаете выпить? – указав на бутылку виски, Дуайт позволил себе искушающую улыбку. – Выдержка…
– Я не пью, – отрезал Рэйлан, вновь закладывая руки за спину с головным убором. – Я на работе. – смутившийся Мастерс пришел в себя и одобрительно кивнул. – И мне бы очень хотелось к ней вернуться.
– Я слышал, что Ваше подразделение называется Двенадцать Апостолов. Признаться это очень самонадеянно и даже пафосно, не находите? Насколько мне известно, Вы в их число не входите. Считаете себя Иисусом Христом?
– Я не считаю себя Его последователем, вот и все. Нет никакого скрытого смысла. Не завожу привычки тратить на это рабочее время.
– Мне определенно нравится Ваше отношение! Редко встретишь профессионалов, да, Брэм? – Гровер фыркнул в ответ, пожирая незнакомца взглядом из-под очков. – Мне нужны такие люди, как Вы. Самоотверженные. Не пасующие перед испытаниями! Не брезгующие репутацией! Справедливые, черт возьми! Я думаю, мы сработаемся.
– Если Вы не будете препятствовать моим независимым расследованиям, то у нас не возникнет проблем, – на долю секунды в кабинете повисла гнетущая тишина. – Вы не планируете больше меня задерживать?
– Тебе Премьер-министр предложил партнёрство на взаимовыгодных условиях! – не выдержав, прорычал Брэм. Его возмущали самодовольные манеры полицейского. – Я не настолько терпелив. И дважды не повторяю. – он медленно опустил ладонь вниз, к спрятанной за пиджаком кобуре. Каково же было его удивление, когда молодой и на вид неопытный служитель правопорядка уже нацелил дуло в грудь военного. – Ты…
– Не делайте резких движений и все будет нормально, – Рэйлану понадобилось всего пара секунд, чтобы из безоружной жертвы превратиться в хозяина положения. Мало кто мог похвастаться тем, что заходил в офис Президента с оружием. – Я уже озвучил свои условия работы. Они не такие тяжелые. Не мешайте мне. Иначе придется снова нанимать киллеров, стреляющих в безоружных политиков во время выступления.
– Не понимаю, что Вы имеете ввиду…
– В этом Городе никто ничего не понимает. Хотя это даже не намеки, – Догвелл резко спрятал пистолет и вскинул подбородок. – Если не хотите, чтобы все ваши договоры, схемы и прочие коррупционные скандалы стали достоянием общественности, тогда не стойте у меня на пути. Если Вы, господин Премьер-министр, думаете, что я каким-либо образом разделю трагическую судьбу Вашей супруги, то Вы ошибаетесь. Чтобы это не переросло в открытый конфликт, я Вас покину. Спасибо за приглашение. – он повернулся к двери и поспешил наружу, оставляя двоих союзников в глубоком шоке.
– Следует признать, Брэм, он тебя сделал, – не моргая, Мастерс глядел вслед новичку из примитивного отдела, не обладающим никаким авторитетом в тяжелых играх на политическое выживание. – Разберись с ним. Сделай так, чтобы о нем больше никто не услышал.
Сдержанно кивнув, Гровер спокойно вышел из кабинета, но внутри у него все горело и требовало активных действий. Дуайт остался задумчиво сидеть в широком кресле. Через две минуты он достал из ящика фотографию женщины, улыбающейся, обнимающей еще молодого политика Мастерса. Какое расточительство эмоций.
Республика, местоположение не определено.
Ровно в двадцать три пятьдесят девять скучные телепередачи, повторы мелодрам и сериалов, а также прямые эфиры сменились черным квадратом. Никто не понимал, в чем причина неполадок, пока зрители и работники студи не отшатнулись от экранов в легкой панике. Перед ними возник нынешний Президент Кассиус Маунтан, едва ли сильно изменившийся за год отсутствия. Разве что немного постаревший. Он сложил руки на столе и, заглядывая в души зрителей своими пронзительными бегающими по пространству глазами, сдержанно улыбнулся. Так он просидел меньше минуты, пока не дождался полуночи.
– Я хочу рассказать Вам одну историю. Точнее – сказку. Считаю своим долгом помочь всем развеять скуку на карантине. Она короткая, но очень поучительная. О человеке-невидимке. Жил-был человек-невидимка, который устал быть невидимым. На самом деле он не был прозрачным, просто люди привыкли не замечать его. И однажды его терпение лопнуло. Он начал думать: если тебя не замечают, может, тебя и правда не существует?
Его спокойный, размеренный тембр слышали во всех уголках страны. Мастерс, долго сидевший в одной позе со стаканом виски и фотографией, поднял уставшие, красные глаза к телевизору и удивленно выдохнул. Деранжер, отдыхавший в больнице возле постели Кардинала, поднялся со стула и подошел ближе к телевизору, не веря своим глазам. Рокуэлл, перебиравший четки в продезинфицированной келье, на мгновение прислушался к знакомому голосу, а потом повернулся к телеэкрану. Маргулис, долго размышлявшая о сегодняшней встречи, сразу же сделала громче и жадно прильнула к экрану. Но все закончилось слишком быстро.
Никто даже не успел понять, что произошло.
Комментарий к Солдаты неудачи
* Сирах 38.
========== Лучшее предложение ==========
– С войной покончено. Войны вне закона. Уже несколько столетий никаких войн не было.
– Тем больше причин начать какую-нибудь, раз мы так долго без них обходились.
Энтони Берджесс “Семя желания”.
В детстве мама прочила ей блестящую карьеру, связанную с политическим поприщем. Девочка ведь росла с глубоким пониманием устройства окружающего мира. Несмотря на аристократическое воспитание и постоянное прививание высокомерия как второй натуры. Тогда существовали две касты: подчиненные и подчиняющие. Никакого третьего сословия в Республике не функционировало. Либо сказочно богатые политиканы, лебезящие перед Советским Союзом и обещающие внедрить все требуемые социалистические принципы в систему, либо рабочая сила и бедняки, сражающиеся за последнюю корку хлеба и низкую стоимость аренды. Вторые ненавидели первых и мечтали о революции или каком-либо другом виде кровавого побоища. Первые демонстрировали пренебрежение, не собираясь страховать свою жизнь от маловероятных общественных беспорядков. Президент, не испытывающий почтение к пресловутому коммунизму и западному капитализму, оберегал весь устоявшийся порядок и не разрешал простым уличным столкновениям или сжиганиям дорогих резиденций перерасти в конфликт на государственном уровне.
