– Пора уходить.
Раздавшиеся невдалеке выстрелы заставили солдат ретироваться со стройки. Лишь на мгновение Данбар задержался на одной из лестниц, осматриваясь. В таких местах он провел большую часть послевоенной жизни, наполненной контрактами смерти и вечными побегами от полиции. Фыркнув, палач последовал за своим соратником на нижний ярус, однако им пришлось резко замереть на месте, когда яркий свет фонаря осветил две фигуры.
– Не двигайтесь! Руки за голову или мы вас расстреляем! – Илай собрался извлечь из кобуры ружье, но осекся. По подсчетам, перед ними должно было быть человек семь. Он не успеет уложить и двоих, как будет изрешечен пулями. – Медленно повернитесь! Без резких движений!
– Хватит играть в плохого полицейского, Барри, – более мягкий и благозвучный голос зазвучал где-то слева. Развернувшись, эдемовцы прищурились из-за яркого света, но говорившего разглядеть так и не смогли. – Вы знаете, что нарушаете закон, когда гуляете по улицам после комендантского часа? Еще и вооруженные. Есть разрешение?
– Мы из службы безопасности. Работаем под начальством Мэтта Рафа, – с предельной осторожностью Рэйз достал из кармана значок агента и выставил лицевой частью. – Исследовали место, откуда стреляли в Армана Волкера.
– Видишь, Барри, нет нужды в агрессии, – незнакомец уверенно положил руку прямо на дуло чужого автомата и опустил. – Как новому шефу полиции, мне приятно в свой первый день на работе встретить коллег из другого ведомства. – Илай по-прежнему плохо различал черты говорившего, но испытывал необъяснимые опасения. – А вы, господин, как я понимаю, верующий?
Неожиданное обращение отрезвило Данбара, вынудив опустить глаза на свой крест, болтающийся на шее. Он редко носил его на груди, но сегодняшний случай не менее особенный, чем выходные дни. Буркнув что-то неразборчивое в ответ, палач кивнул и недобро прищурился. Как бы там ни было, офицер этого не заметил или же сделал вид. Улыбнувшись, он лишь запустил руку под форму и извлек оттуда свой крестик.
– Приятно встретить единомышленника. Я бы хотел задержаться и познакомиться с вами, но, к сожалению, время не позволяет, – изысканный в выражениях, он едва ли походил на других малообразованных служителей порядка. – Вы не знаете, когда открывается приемная мэра?
– Не имеем ни малейшего понятия, сэр.
– Очень жаль. Что же, не буду задерживать вас. Работа зовет, да? Если захотите снова пересечься со мной за кружкой пива, то обратитесь в главный офис управления. Вам всего лишь нужно будет попросить Рэйлана Догвелла.
Вежливо пообещав составить компанию незнакомцу, эдемовцы поспешно удалились со стройки. Их смутило появление нового шефа. Слишком много совпадений за этот дурной день. Отойдя на приличное расстояние, товарищи услышали выстрелы. В тот вечер на стройке пряталось много невинных протестующих.
Ратуша, улица Короля Баала.
Наблюдая за происходящим со скрытого балкона, Мастерс держал в дрожащих руках стакан виски. Он не ожидал подобного исхода. Они договорились устранить Волкера, разогнать протестующих и разрушить сцену, но не устраивать настоящий террор на глазах мирового сообщества. Его карьере пришел бесславный конец. Допив остатки алкоголя с привкусом горечи, Дуайт вернулся в президентский кабинет, сел в громадное кресло и закурил. Так он просидел около пяти часов, уничтожая одну пачку за другой. Мало что волновало его в тот момент: ни ужасные вопли, ни звуки выстрелов, ни прямые эфиры с шокированными репортёрами. Под конец страшного побоища к нему зашел генеральный прокурор, озабоченный происходящим больше, чем предполагалось.
У него тоже дрогнули нервы.
– Этот монстр сошел с ума, – опершись ладонями на огромный стол, Хьюго нагнулся вперед и впился в патрона покрасневшими глазами. – Его нужно ликвидировать! Ты слишком долго позволял ему безнаказанно бесчинствовать в Городе. Он не тот, кого ты принимал на работу двенадцать лет назад. Ты и понятия не имеешь, где он провел все время своей отставки. А теперь в нашем аппарате работает чудовище, устроившее геноцид!
– С каких пор человек, которого называют Смотрящим, освободившим сотни воров и убийц, обеспокоился судьбой народа?
– Обвиняешь меня в бесчеловечности? Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы говорить такое, – рявкнул Санденс, выпрямляясь во весь рост и складывая руки на груди. – А еще я знаю Гровера и прошу тебя избавиться от него, пока не стало поздно!
В дверь постучали. Обернувшись, Хьюго испуганно попятился к стенке, а Мастерс не успел проглотить очередную порцию виски, прежде чем на пороге показался испачканный в крови Брэм, чьи глаза сверкали от переизбытка кровожадности. Опустившись прямо на диван, скрытый в углу, министр достал платок и вытер вспотевшее, грязное лицо. За его действиями завороженно наблюдали две пары глаз. Закончив, Гровер посидел в молчании около минуты, вздохнул и поднялся на ноги, прикладывая руку к месту, где должна быть фуражка. Отдавая честь верховному командующему, он выказывал преданность и демонстрировал проделанную работу.
– Все кончено. О Кардинале Вы больше не услышите.
– Насколько я знаю, он жив и находится в больнице.
– Ненадолго. Если понадобится, мои люди возьмут больницу штурмом, перебьют все живое внутри и доставят Вам голову Волкера.
Многозначительно взглянув на Премьер-министра, Санданс даже не злорадствовал. Наоборот, он сочувствовал работодателю, самому себе и государству, оказавшимися в плену умалишенного солдафона-геноцидника. Понимая, на что намекает соратник, Мастерс нервно постучал пальцами по бокалу и поднял руку, призывая Брэма сесть в кресло. Тот послушался. Однако дальнейшую беседу прервал телефонный звонок. Не сдержавшись, Дуайт выругался и поднял трубку.
– Господин Мастерс, красивое шоу Вы сегодня устроили. Я, как прямой свидетель, не могу не выразить восторг, – послышались задорные хлопки. – Это в качестве оваций. Но я вынужден сообщить Вам печальную новость. Джеймс Деранжер в Городе. Более того, он поселился в клубе Эдем и теперь консультирует госпожу Перри-Маргулис. – давно переключившись на громкую связь, Дуайт сжал стакан и едва не раздавил стекло. – И я не могу сказать, что его плохо здесь приняли.
– Какой от тебя толк, как от информатора, если ты все сообщаешь так поздно?
– Нужно было проверить информацию прежде, чем звонить. К тому же, добраться до не отслеживаемого телефона не так просто. На улице собирается дождь.
– Занимайся своей работой дальше, – почти отшвырнув телефон, Мастерс ударил по столу и моментально вскочил на ноги. – Неужели я должен делать все сам? Убийцы и нытики! Никчемные подонки!
Гровер не реагировал на звуки чужого голоса. Санденс промолчал, не отрываясь от стены.
Комментарий к Под покровом ночи
* Принц Вассаго – могущественный демон, имеющий добрую природу. В его власти открывать прошлое и грядущее, разыскивать спрятанные и потерянные вещи.
** Губернатор Хаагенти – демон, чья служба заключается в том, чтобы делать людей мудрыми и инструктировать их в различных вещах; также он превращает все металлы в золото; превращает вино в воду и воду в вино.
*** Джеймс Теодорих Деранжер, или же Джемс Тэ. Деранжер. На английском второе имя в сокращенном варианте будет читаться, как “Ти”. Поэтому Эрик использует англоязычную версию.
**** Бойня на площади Тяньаньмэнь – в 1989 году студенты вышли на площадь, чтобы выразить протест против коммунистической партии. 4 июня того же года вооруженные войска расстреляли большинство митингующих.
========== Солдаты неудачи ==========
Там была тьма,
И все это.
Там была тьма,
Которую я любил.
Танцы на парусах,
Прямо на рассвете.
Танцы на парусах,
Которые исчезли.
Я принес это,
Я принес его тебе.
Я принес зрение,
Я принес свет.
Я приносил время,
Которое ты хотел.
Moby – The Ceremony of Innocence.
Он чувствовал, что умирает. Температура зашкаливала. Головная боль не позволяла встать на ноги и помолиться. Он лежал на провонявшей потом кровати, завернутый в холщовую ткань. Мышцы нестерпимо ныли при любом движении. Сухой кашель не давал вдохнуть без убивающего ощущения спертости в груди. Слабость поднимала с постели и валила обратно. Впервые за долгое время крест, обыкновенно висящий на запястье, находился на деревянной тумбочке у изголовья больного. Он уже не спасал своего хозяина, медленно проходящего через все круги Ада. Мучаясь во сне и наяву, с извращенным удовольствием предвкушая собственную смерть, Джозеф неподвижно лежал на подушке и смотрел в одну точку. Почти не моргая, он путешествовал в мир, полный неправдоподобных иллюзий и разрушающих сознание галлюцинаций.
