– Я понимаю, ваше высочество, – сказал Ланкастер, – это действительно единственный шанс почувствовать вкус свободы. Через несколько недель вы будете женатым человеком.
– У меня никогда не было свободы, – тихо сказал Уорд. – Не важно, женат я или нет. Всегда все одно и то же. Но я принял решение. Я не женюсь на принцессе Аиде.
Глава 4
– Но… но ваш брак уже решен, – пробормотал Ланкастер после долгой паузы.
– Я всегда понимал то, что я должен служить народу, забывая себя. А это определенно требует жертв.
– Принцесса Аида – красивая женщина. Вряд ли это жертва.
– Она меня не любит.
– Любовь? – Ланкастер бросил на него взгляд. – А это тут при чем?
Любовь. Уорд понятия не имел, что это такое. Его отец, король, не любил ни его мать, ни его самого. Их общественная жизнь была хорошо срежиссированным спектаклем, где все вели себя вежливо и приветливо друг с другом. Наедине же они были холодны и далеки друг от друга.
Самого Уорда отправили в частную школу, когда ему исполнилось шесть лет. Так что любовь была для него непонятным словом. Он не испытывал этого чувства и не ждал его.
Эдвард думал об Аиде с нежностью, как о младшей сестре. Когда она пришла к нему и сказала, что любит другого, он испытал чувство зависти. И он понимал сложность того, что ему предстояло сделать. Его народ хотел одного. Его семья требовала другого. Совесть же настаивала и вовсе на третьем.
Он не мог заглушить тот свет, что исходил от Аиды, когда она говорила о Дрю Муртауне, мужчине из ее личной охраны, которого полюбила.
– Если бы мы поженились, то это она бы принесла жертву, – медленно проговорил Уорд. – Я понятия не имею о любви. Мы оба знали, с самого детства, что от нас ожидается и какая польза будет для наших стран. Как и я, она сделает то, что от нее требуется. Но, Ланкастер, она любит другого. Я не могу так поступить с ней.
– Вы хороший человек, – вздохнул Ланкастер, и принц Эдвард Александр Четвертый знал, что получил самые высокие комплименты от того, кто редко их говорил. – Но это будет не так просто, как вы думаете. Ваш отец…
– Будет давить. Я знаю.
– Мне не нравится перспектива идти за вами по проходу с мечом в руках. – Ланкастер пошутил. – Итак, чем планируете заняться? Я знаю, что всю поездку вас что-то сильно беспокоит. И кажется, невозможно выбраться из этого. Если только вы решили не возвращаться?
– Успокойся, Ланкастер. Тебе нет нужды разрываться между долгом перед твоим королем и обязательствами передо мной. И нет никакой нужды силой тащить меня на остров. Я всегда знал, что моя судьба там. И принимаю это. Я люблю Хейвенхерст.
– Тогда что?
– Я должен помочь Аиде. И я думаю, есть только один способ сделать это.
– И что это?
– Я должен жениться на какой-то другой женщине. Прежде чем мы вернемся на остров.
– Другими словами, в течение нескольких дней?
– Да.
– Фиктивный брак?
– Что-то вроде. Но союз будет достаточно длительным, чтобы дать возможность Аиде выйти замуж за своего парня без осуждения и возмущения со стороны двух королевств.
– И тогда осуждение и возмущение навалятся на вас.
– У меня широкие плечи. После того как все утрясется, можно будет потихоньку разойтись.
Ланкастер помолчал, а потом заговорил:
– Но вам потом все равно придется жениться. Брак не обсуждается.
Да, не обсуждалось, что Эдвард женится и в этом браке появится наследник трона. Это было запланировано.
Вот только никак не ожидалось то, что Эдвард когда-нибудь узнает ту любовь, что светилась в глазах Аиды, когда она говорила о том, что любит другого. Не ожидалось, что Эдвард, с его положением и богатством, о котором большинство людей могло только мечтать, будет ощущать странную пустоту: как будто он что-то упускает из своей жизни.
– Возможно, я никогда не женюсь.
– В таком случае вас ждет очень одинокая жизнь.
– А ты женишься снова, Ланкастер? – тихо спросил Уорд, вспоминая того человека, которым когда-то был Ланкастер. Человека, верившего в людей, в доброту, в крепкий, долгий брак.
– Я так не думаю, – сказал Ланкастер, глядя вдаль.
Жена Ланкастера и его маленький ребенок погибли при пожаре коттеджа. Ланкастер был на военных учениях, за пределами острова, когда это случилось. Весь остров оплакивал потерю его семьи, и сейчас, спустя пять лет после трагедии, Ланкастер все еще носил траур и горевал по родным.
– Нет, я больше не женюсь, – категорично заявил Ланкастер. – Но вы… вы должны вступить в брак.
– В моем положении трудно найти пару.
Ланкастер фыркнул.
– Как только женщины поймут, что вы доступны и в поиске, они сами будут бросаться к вашим ногам, ваше высочество.
– Нет, – устало сказал Уорд, – они захотят воплотить в жизнь свои фантазии. Стать принцессой. Но в реальности все по-другому. Обязательства, которые идут вместе в титулом, – это не пустые слова.
– Тут еще вопрос наследования, – напомнил ему Ланкастер. – Вы будете королем.
– Моя сестра замужем, и у них есть Энн. Возможно, править будет именно она.
– Но она девочка!
– Времена меняются, Ланкастер.
Ланкастер сомневался в этом.
– Вы уже все решили.
– Да, так и есть.
– И как вы собираетесь найти того, кто сыграет роль фиктивной невесты? Вы же не можете поместить объявление в газете, что-то вроде: «Принц в поисках принцессы».
– Я разговаривал с Шоной О’Брайн.
Они только что провели несколько дней с Шоной на ее вилле в Калифорнии. Когда-то, давным-давно, Уорд познакомился с Шоной на яхте, в Средиземном море, на какой-то вечеринке, и с тех пор они поддерживали связь.
Ланкастер молчал.
– Ты не одобряешь?
– Не мое это дело – одобрять или нет ваши решения.
– Я подумал, что Шона – актриса. Она могла бы сыграть это, как роль. А огласка, несомненно, пойдет на пользу ее карьере. Я бы хотел, чтобы хоть какая-то польза была во всем этом. Считаю, что обманывать народ – бесчеловечно.
И снова Ланкастер молчал. Он смотрел прямо перед собой, его брови были нахмурены. Это могло означать только одно – неодобрение. Они знали друг друга так долго и проводили вместе очень много времени, и между ними появилась невидимая, неразрывная связь, словно они были братья.
– Я бы хотел послушать твои мысли.
Ланкастер глубоко вздохнул.
– Как вы сказали, Шона – актриса. Вокруг нее всегда что-то происходит. Я слышал, как она разговаривала со своим пресс-секретарем о том, чтобы та предупредила таблоиды о вашем присутствии на ее вилле. Пришлось убедить ее избежать огласки.
Уорд ничего не слышал и не знал, насколько хорошо Ланкастер делает свою работу. И как серьезно он к ней относится.
– Обществу Шона не понравится, – тихо сказал Ланкастер. – Они увидят ее слишком бойкой и легкомысленной.
Мужчины замолчали. Тишина была давящая, тяжелая.
– Возможно, вы могли бы рассмотреть ту девушку, из кафе.
– Я думаю, что будет меньше опасности, если я найму актрису на роль моей жены, чем вовлеку в аферу женщину, живущую своей обычной жизнью, – твердо сказал Уорд.
Он нашел способ помочь Аиде и при этом больше никому не причинить вреда, в том числе своему королевству. И он был доволен своим выбором. Честно говоря, такая женщина, как Мэдди, заслуживает большего, чем он может ей дать.
Любовь, например.
Это была тема, о которой он ничего не знал. Любовь для него, как и для его родителей, – великое неизвестное.
Его родители сделали именно то, что сделает он, – они пожертвовали любым шансом на личное счастье ради того, что они считали благом для Хейвенхерста.
И он сделает то же самое. Любовь не была ни частью его обязательств, ни его судьбой. И он принял эти истины. Он принял решение спасти Аиду от такой же одинокой судьбы, и этого было достаточно.
Даже несмотря на то, что Уорд уже решил, что девушка из кафе не подходит на роль его будущей жены – она ведь могла быть уже замужем, – он чувствовал, что если ему хоть мельком хотелось увидеть – каково это иметь обычные отношения, обычную жизнь, то она та, кто мог бы ему это показать. Было бы даже лучше, если бы у нее был муж или парень. Тогда он мог бы хоть одним глазком взглянуть на такую дразнящую вещь, как нормальные отношения двоих.