От этого акцента можно было растаять. Плюс – в нем было что-то загадочное. Какая-то деликатность, которая сочеталась с прекрасно ухоженными руками, идеальной стрижкой и чисто выбритым лицом.
– Садитесь где угодно, – пригласила Софи. – Мы не подаем ужин. У нас дневное кафе. Мы закрываемся в три часа. Но у нас отличный завтрак. Хотите, я принесу меню? Или вы уже что-то выбрали?
– Меню, спасибо, – и опять говорил темноволосый.
Софи чуть не упала, когда схватила меню со стойки и понесла его посетителям. Мэдди заставила себя не смотреть на мужчин, а заняться делом. Тем не менее, даже наполняя кувшин сливками, она чувствовала присутствие этого парня.
– И в какой же части мира сейчас время обеда? – Софи стояла около столика мужчин. Она прижимала к груди меню, вместо того чтобы отдать его.
Здоровяк посмотрел на Софи, раздраженный ее вопросом. Его взгляд ясно говорил: «Занимайся своим делом».
– Шотландия, – с улыбкой сказал темноволосый.
Мэдди почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, не только от белозубой улыбки, но и от естественной сексуальности в этой улыбке.
– Я так и думала, – с важным видом кивнула Софи, как будто она была мировым экспертом по акцентам. – Я слышала такой акцент в «Храбром сердце». Ваша машина замечательная. Я – Софи. А вас как зовут?
Мэдди отставила кувшин со сливками.
– Софи? Можно тебя на минутку? – Вероятно, придется прочитать девушке лекцию о более профессиональном поведении с клиентами.
– Через секунду! – крикнула Софи.
– Я – Уорд, – легко ответил темноволосый.
Здоровяк промолчал.
– Ланкастер, – сказал за него Уорд и бросил на своего друга взгляд, как бы говоря ему быть более дружелюбным.
– Ланкастер, а ты не полицейский?
Брови обоих мужчин удивленно поднялись.
Да, определенно Мэдди нужно вмешаться, чтобы прекратить этот допрос, и проинструктировать Софи относительно того, как нужно себя вести с клиентами. Даже здесь, в Маунт-Бенд. Но если Ланкастер скажет, чем он занимается, может, тогда и Уорд пояснит, чем занимается он?
В нем было что-то интригующее. Какая-то сила и таинственность в том, как он себя вел, заставив Мэдди осознать, что есть целый мир, и он не ограничивается выпеканием лепешек, проверкой счетов или беспомощным наблюдением за тем, как твой мир разваливается на куски. И твой родной город тоже.
Смешно думать, будто этот незнакомец может принести какую-то надежду. И потом, разве надежда не была самой опасной вещью на свете?
Она прикоснулась к золотому украшению на шее. Это был кулон, сделанный из золотого самородка, который ее отец нашел давным-давно и отдал матери. Прикосновение к этому талисману обычно приводило ее в чувство. Иногда Мэдди даже слышала голос отца, когда прикасалась к кулону. Что бы он сказал сейчас, если бы увидел ее в таком нелепом положении: запала на мужчину, который вошел в ее кафе и которому она не сказала ни слова? Что-то – она была уверена – простое и практичное: «Эй, девочка, будь осторожна». Но она не слышала голоса своего отца, даже глубоко в душе. Вместо этого кулон, казалось, горел в ее пальцах.
Глава 2
– Ланкастер, несомненно, был связан с военными. Но что бы вы посоветовали из меню? – Уорд говорил вежливо, но было видно, что он хотел бы завершить разговор с Софи.
– В Шотландии есть армия? – протянула Софи. – Я бы не подумала…
– Софи, не могла бы ты отдать этим джентльменам меню и подойти ко мне. Мне нужно поговорить с тобой, – сказала Мэдди.
Уорд повернулся и улыбнулся ей. Улыбка была очень чувственной, как будто он понимал, что обучать молодого сотрудника – это все равно что дрессировать полного энергии щенка.
Софи отдала им меню, при этом она двигалась как в замедленной съемке.
– Что привело вас в Маунт-Бенд?
– Мы провели несколько дней в Калифорнии, – ответил Уорд, – и завершаем наше пребывание в Америке концертом Ritz.
Ritz – всемирно известная группа. Она будет завтра выступать здесь. И все рассчитывали, что люди, купившие билеты на концерт, наполнят городок. А потом и вернутся сюда на отдых. Купят несколько пустых шахтерских домов для пребывания здесь летом. Будут тратить деньги на кофе, продукты и прочее. И город выживет.
Конечно, это был риск, но Мэдди напекла большое количество лепешек и распечатала десятки визиток. На всякий случай.
– Ну, местные жители знают лучшие достопримечательности, – заявила Софи. – Я была бы рада показать вам окрестности.
– Софи!
– После работы, – неохотно добавила девушка.
Ланкастер отдал ей свое меню и скрестил руки на груди.
– Я буду «Поворот на дороге».
– Я думаю, вам лучше взять «Горного человека», – сладким голосом произнесла Софи.
– Могу я поговорить с тобой? Сейчас, – строго спросила Мэдди.
Софи не обратила на нее никакого внимания.
– Или, может быть, несколько лепешек? Это помогло бы вам почувствовать себя как дома, правда!
– Если б я хотел чувствовать себя как дома, остался бы дома, – холодно возразил здоровяк. – Я хочу получить «Поворот на дороге». И я почти уверен, в Маунт-Бенд не может быть съедобной лепешки.
Мэдди была уверена, что темноволосый пнул здоровяка под столом ногой.
– О, здесь самые вкусные лепешки в мире, – с придыханием пропела Софи. – Мэдди могла бы открыть магазин в Нью-Йорке, но…
Все зашло слишком далеко!
– Софи! – снова позвала Мэдди, пока Софи не начала рассказывать о жизни Мэдди и о ее разбитых мечтах и плохом парне.
И все же она чувствовала себя задетой. «Не может быть съедобной лепешки!» Это был вызов.
Софи недовольно посмотрела на нее.
– Извините, – сказала она, – работа зовет.
Но прежде чем уйти, она наклонилась, поставила локти на стол и громким шепотом, обращаясь к Ланкастеру, спросила:
– Ты когда-нибудь носил килт?
Ланкастер выглядел ошеломленным, а Уорд запрокинул голову и рассмеялся. Его смех был чистым, искренним и сексуальным.
«Опасно!» – сказала себе Мэдди.
И прежде чем Ланкастер пришел в себя и открыл рот, чтобы ответить, Софи хихикнула и, выпрямившись, направилась к Мэдди.
– Что скажешь? – спросила Софи, подходя к Мэдди. – Победа за мной?
Мэдди позавидовала юности Софи, ведь эта девушка думает, что может играть в такую игру и никто не пострадает. Но эти мужчины определенно имели большой опыт и коллекцию чьих-то разбитых сердец. И ее нисколько не волновало, что она может заблуждаться на их счет. Лучше так, чем потом сожалеть. И Софи была девушкой из маленького городка. Такой же, какой была сама Мэдди, когда встретила Дерека. Мэдди почувствовала, что должна защитить свою юную племянницу.
– Так нельзя общаться с клиентами, – твердо сказала она. – Ты не должна с ними флиртовать. Заканчивай с этими выходками.
– Выходками?
– Килт? – вполголоса спросила Мэдди.
– Не говори, что не хочешь знать ответ, – усмехнувшись, сказала Софи.
Мэдди уже открыла рот, чтобы отрицать это предположение, но ее взгляд сам собой переместился на Уорда. Килт?
Ради всего святого! Она почувствовала, что начинает краснеть.
Софи понимающе захихикала.
– Слушай, – сказала Мэдди, взяв себя в руки, – ты слишком любопытная. Эти мужчины – клиенты. Они здесь потому, что хотят позавтракать, и пришли не для того, чтобы рассказать пару историй о своей жизни. И они не американцы и не оценят твоего дружелюбия.
Софи поджала губы, обидевшись на этот выговор, как и предполагала Мэдди.
– Или твои лепешки, – язвительно заметила Софи и прошла через вращающиеся двери на кухню, чтобы отдать заказ Кеттлу.
– Мы еще не открылись. – За этим заявлением последовала череда ругательств. – Я не делаю исключений. И это касается фартука также. И стяни волосы в хвост. У нас есть стандарты.
Все предложения он пересыпал ругательствами, как это умеет делать только моряк. Пусть и бывший.
Сам Кеттл вышел через кухонную дверь. Несмотря на угрюмое выражение его лица, Мэдди почувствовала прилив чувств.