Паламон

Прощай, кузен!

Они сражаются. За сценой раздаются звуки рогов.

Аркит

Кузен, безумье наше нас сгубило!

Паламон

Как?

Аркит

Это – герцог! Слышишь, – это он

Охотится! И если он застанет

Меня с тобой, – погибли оба мы!

О, ради чести и спасения ради,

В кусты опять укройся поскорее:

Ещё найдем мы время умереть!

Кузен мой милый, если нас увидят,

Погибнешь ты за то, что из тюрьмы

Бежал, а я, – когда меня ты выдашь,

За то, что клятвы данной не сдержал.

Весь мир тогда осудит нас; все скажут,

Что спор наш благороден был, но средства,

К которым мы прибегли, были низки.

Паламон

Нет, нет, кузен! Я больше не хочу

Скрываться здесь; счастливый этот случай

Не упущу! Твою я вижу хитрость,

И цель твоя понятна для меня.

Кто оробел, тому да будет стыдно!

Ну, защищайся ж!

Аркит

Ты с ума сошёл!

Паламон

Час этот – мой, и я извлечь намерен

Всю пользу из него. Что будет после,

Того боюсь я меньше, чем судьбы.

Я говорю тебе, кузен трусливый:

Эмилию люблю я! Для того

Убью тебя и все мои несчастья.

Аркит

Ну, будь что будет! Ты, кузен, увидишь,

Что умереть – мне столь же лёгкий труд,

Как говорить иль спать. Я опасаюсь

Лишь одного: что нас закон лишит

Возможности честь нашу обеспечить.

Ну, берегись!

Паламон

Сам берегись, Аркит!

Они сражаются. Снова раздаются звуки рогов. Входят Тезей, Ипполита, Эмилия, Пиритой и свита.

Тезей

Что за глупцы, невежды и злодеи

Осмелились, нарушив мой закон,

Вступить здесь в битву в рыцарской одежде

Без разрешенья моего и даже

Без секундантов? Кастором клянусь я,

Что оба вы умрёте!

Паламон

О, Тезей!

Сдержи ты это слово! Мы злодеи

Действительно: пренебрегли мы оба

Тобою и твоею добротой.

Я – Паламон; к тебе любви, конечно,

Я не питаю, так как убежал я

Из стен твоей тюрьмы; подумай только,

Какой преступник я! А он, – Аркит,

Изменник самый дерзкий, самый смелый

Из всех, в стране встречавшихся твоей,

И лживейший из всех друзей притворных.

Он был тобой помилован и изгнан,

Но, вопреки веленью твоему,

Остался здесь, и вот, переодетый,

Он за твоею следует сестрой,

Звездой из звёзд, Эмилией прекрасной,

Которой я быть должен был слугой,

Затем, что первый я её увидел

И сердцу дивный образ завещал.

Аркит же хочет дерзостно своею

Её считать; за это вероломство

Его сюда к ответу я призвал,

В защиту прав любви моей высокой.

И если точно ты, как говорят,

Велик и добродетелен и всюду

С собой приносишь правды торжество,

То повели, чтоб мы опять сражались;

Тогда, Тезей, увидишь ты, что я

Дела такие совершу, что зависть

В самом тебе проснётся. После ж битвы

Казни меня: готов я умереть.

Пиритой

Что за величье духа!

Тезей

Я дал клятву.

Аркит

Мы милости твоей, Тезей, не просим;

Настолько же легко мне умереть,

Как для тебя – приговорить нас к смерти.

Изменником кузен меня зовёт;

На то отвечу: если есть измена

В любви, в служенье дивной красоте,

В том, что готов я за неё погибнуть,

В том, что сюда на битву я пришёл,

Чтоб оправдать любовь ценою жизни,

И в том, что ей достойно я служил,

И в том, что я готов убить кузена,

Который это отрицает, – пусть

Тогда меня изменником считают:

Я буду рад! А если твой приказ

Нарушил я, – то посмотри, как дивно

Сестра твоя прекрасна, как велит

Непобедимо взор её блестящий

Стремиться к ней, любовью к ней пылать!

Спроси её: и если я изменник

В её глазах, то пусть, как негодяй,

Умру и буду гнить без погребенья!