-Значит так, Белла…
Белла… Она уже давно знала, что если он произносит уменьшительную форму, то ей нечего бояться. Заметно расслабившись, девушка вопросительно смотря наклонила голову.
-Ты будешь видится со мной каждый день, пока не научишься Оклюменции. — Сказал Волан-де-морт. — а насчет Малфоя. Ты должна сделать все что в твоих силах, чтобы он не передумал. Малфои обладают влиянием, они мои друзья, но их сынок в бойцах моей армии — это почти половина Министерства под моей властью. Странно, что Малфой сам не рассказывал мне о планах сына, но видимо, его действительно следует сагитировать работать на меня…
Давненько она не видела его столь возбуждено сияющим от радости. Словно одними своими словами она исполнила его мечту детства. Губы, столь редко улыбающиеся стали казаться ей еще красивее, чем на самом деле.
-Правда? Каждый день? Я буду видеть вас каждый день, и вы будете меня учить?
Он кивнул, уже явно думая не о ней, а о Малфое, вальяжно шагая. в далеких перспективах будущей власти над Министерством, как в собственном доме. А Белла не думала ни о Малфое, ни, собственно, об Оклюменции.
У нее зазвенело в ушах, ее непослушное тело в порыве эмоций само потянулось к Темному Лорду. Они, шагая, уже давно взобрались на один из холмов. Стояли у крутого обрыва. И если бы Волан-де-морт хотел — легким движением он сбросил ее вниз. На этом бы закончилось ее короткая жизнь.
Но его губы прильнули к ее во взаимном поцелуе, длившемся всего мгновение. А после он мягко отодвинул ее от себя.
-Нет, прошу вас… Я замерзла.
Пряча руки в рукавах его мантии, она стучала зубами. И правда, от мороза. Он отчего-то передумал, позволил ей прильнуть к своей груди и закрыть глаза. Она была похожа на спящего младенца, безмятежно улыбаясь и вжимаясь в теплые складки его плаща, причмокивая губами. Волан-де-морт двинулся вперед, а она как приклеенная поплелась за ним. Все бормоча про то, что Малфой никогда не передумает работать на него. Никто не сможет передумать работать на Темного Лорда — все лепетала она. Даже не замечая, как взгляд его обращен был вовсе не на нее, а на торчащие из-за холмов бастионы школы чародейства и волшебства…
-Кажется, мать подозревает меня… — Вздохнула Беллатриса, сворачиваясь в кресле калачиком.
Обращалась она к Волан-де-морту, который обнаженный по торс сидел в соседнем кресле и вчитывался в строчки ее дневника наблюдений за Хогсмидом. В его доме не слышалось никаких звуков кроме шуршания страниц и ее сбивчивого дыхания.
У Беллы, отчего-то, разболелась голова. Приглаживая свои взлохмаченные, словно она скатилась кубарем с лестницы волосы, девушка прикрыла глаза.
-Подозревает, что у меня есть любовник. Скорее всего подозревает. Но не знает кто…
-Подозревает и ладно, разве это столь важно? Она все равно никак это не подтвердит. — Скучая ответил Волан-де-морт, не отвлекаясь от своих дел. Он волшебством зажег горящую на столе свечу ярче. Оттого что за окном вечерело, катилось от сумрака ночи подальше раскаленное солнце.
-Если бы я могла… я бы никогда не вышла замуж. — Прошептала Беллатриса, смотря на солнце с такой грустью, словно его закат означал конец и ее собственной жизни.
-Почему?
Он говорил это таким тоном, словно скучающий родитель, осаждаемый попытками беседы с ним любопытного ребенка. Или как молодой человек, отмахивающийся от внимания пожилых родственников. Лицо его было беспристрастно, но взгляд свой на Беллу он бросил.
-У матери было бы куда меньше претензий ко мне…
Собственные слова отчего-то пронзили ее ножом горя и слез. Неловкие слезы выкатились из-под век. Она хрипло вздохнула, пряча лицо, вздернув подбородок к покрытому глубокими трещинами потолку. Наверняка, когда-то там протекала крыша и сырость гнилью рисовала узоры до момента капитального ремонта.
Волан-де-морт же, к несчастью, слишком занятый чтением, чтобы отреагировать на слова своей любовницы хоть вздохом, демонстративно захлопнул ежедневник, и магией поставил на книжную полку. Лежавшая в колченогом кресле в позе эмбриона Беллатриса открыла глаза и увидев, что Волан-де-морт освободился от дел, импульсивно бросилась к нему на колени, вздрагивая от тяжелых вздохов голой грудью. Он каким-то мальчишеским движением запустил руку в ее всколоченные волосы и задумчиво проговорил:
-Хватит рыдать. Ты должна благодарить Лестрейнджа, что он стал твоим мужем.
Воспаленные от слез глаза девушки, прищурившись, уставились на него вопросительным взглядом.
-Твоя семья стала еще влиятельнее. — Правильно поняв ее взгляд ответил он. — А ты стала служить Лорду Волан-де-морту, самому могущественному и сильному магу на земле.
Она глубоко задумалась, понурив голову на его плече. У нее так сильно болела голова, что все плыло перед глазами. Дрожащей рукой она слепо гладила Темного Лорда, пытаясь дышать ровнее, и Волан-де-морт, словно внезапно проникшись ее печалью, подхватил на руки ее податливое тело…
Так уж вышло, что дом Волан-де-морта ближе к ночи она покинула с воодушевленной улыбкой на губах. Темный Лорд вежливо проводил ее не только до самой калитки своего собственного дома, не позволив ей одной брести по темной чащобе, но и трансгрессировал с ней до ворот поместья Лестрейнджа. У него были тайные дела в Косом переулке.
На улице уже было темно и тихо. Загорались первые звезды. Силуэт ее особняка растворялся во тьме, в широких, прямоугольных окнах не мелькал свет, Родольфус, видимо, еще не вернулся домой.
-Приходи послезавтра утром ко мне. — Прошептал Волан-де-морт
Волнительный поцелуй в губы закончил их встречу, и Белла направилась к калитке своего дома, оглядываясь в сторону Волан-де-морта и бросая ему пылкие взгляды. Казалось бы, она целую вечность шла по посыпанной тонкой пудрой снега гравиевой дорожке к привычно одинокому своему дому. Свет все так же не зажигался в окнах, и Белла зажгла огонек на палочке, чтобы освещать себе дорогу вместо погасших фонарей.
Когда она дошла до дверей она обернулась, надеясь увидеть Милорда, но у ворот было пусто. Волан-де-морт уже исчез во тьме.
Падали лишь белыми хлопьями снежинки. Тишина и темнота.
Дремота стояла в прихожей, когда Белла, миновав входную дверь, прошла в дом. Воздух был каким-то тяжелым и тягучим, как в давно непроветриваемом помещении. Пахло чем-то слегка кисловатым и сладким, противно щекотало ноздри.
Беллатриса, потянувшись, стянула с себя уличные одежды и повесила в шкаф, бросив сумочку рядом с мантией. Лишь снежники своей белизной освещали мир за окном, на который упала кромешная тьма. Белла пальцами прислонилась к холодному оконному стеклу, разглядывая накинутые снежной вуалью деревья. Она затаила дыхание, смотря на волшебство зимних красок. Она бесконечно желала удачи своему Милорду в деле на лютом переулке и оптимистично думала, что сможет легко вытерпеть один тоскливый день в обществе своего супруга.
Ей не хотелось отходить от окна, хотелось продолжать топтаться без дела в холодном, сыром коридоре, не покидать своих мимолетных сладостных воспоминаний и мыслей до тех самых пор, пока это только возможно. Снежинки ускорили свой белоснежный вальс, промозглая вьюга засыпала главную тропу сада. Один из фонарей вдали нечищеной дорожки загорелся и снова погас. Вдали ухнула призрачная сова.
-Хозяйка Беллатриса?
Как хрупкий и прозрачный мыльный пузырь ее полу-мечты, полу-воспоминания лопнули в сознании, исчезли в воздухе. Она услышала грохот швабр, который ей, еще не до конца покинувшей свои грезы, был равносилен взрыву.
-Клякса?! — воскликнула она.
Из ее головы, от радости сегодняшнего дня, слов и обещаний Темного Лорда пропали почти все воспоминания о родном доме. И тем более такие мелочи, как ее домовая эльфиха Клякса. Девушка обернулась, ощущая, как в ее осчастливленный мозг пробирается паника. Вслед за эльфихой в прихожую прошел ее супруг, Родольфус, в сером, бархатном домашнем костюме, больше похожим на пижаму. В морщинистой ладони он сжимал номер своего любимого «Ежедневного Пророка». На его помятом от целого дня продуктивной работы в Министерстве магии лице, отражалось и удивление. И сжимая пальцы свободной руки он будто бы говорил о том, как он устал от той, которую он увидел в прихожей своего собственного дома.
