Здравствуй, Беллатриса.
Прошло много лет, я могла знать о твоей судьбе лишь только из Ежедневного Пророка, который, признаюсь, писал о тебе нечасто. И только оттуда. Потому что нам эти годы не позволяли писать тебе письма. Наверное, ты догадалась. Но как только позволили, мы с Цисси принялись за дело. Хотя, по правде говоря, я не жаждала все эти годы связываться с тобой, понимая, что ты все равно не ответишь. Какой смысл добиваться общения с человеком против воли, когда и тебе это не особенно надо?
Но это письмо я пишу. Пишу только потому, что я умираю, и мне надо сказать кое-что. Очень важное. Жизнь выжимает соки из меня каждую секунду, каждую минуту. Я не покидаю кровати и питаюсь только зельями. Изредка жиденькой кашей, может овощами. Уже прошло несколько лет моей болезни, я уже даже не чувствую боли. Лишь одиночество. Я живу в поместье твоей сестры Нарциссы, она согласилась приютить меня, хотя я знаю, что ее тяготит мое общество. Кингус не оказался верным мужем: как только я тяжело заболела, он нашел себе любовницу, не достойную нашего круга. Это только ради того, чтобы не терпеть меня — обузу, которая отягощала его положение, лишала возможности жить весело и раздольно. Как только я узнала о том, что происходит, я даже не стала злиться, и, разумеется, устраивать сцены — гордость, доставшаяся мне от моих предков, дала о себе знать. Я отпустила его, не показывая вида, переехала к твоей сестре, дабы не видеть его и не давать ему поводов позволить ему над собой поиздеваться. Мне даже не было дела до реакции чистокровного общества.
Говорить, что за болезнь я не буду, не имеет это значения. Скажу причины. Я заболела не только из-за возраста, но и из-за осознания того, какой позор ты и я, породив тебя, навлекли на нашу семью.
Я прекрасно осознаю, что во всем этом виновата я. Я не прошу у тебя прощения, потому что ты меня и так не простишь. Твоя жизнь не позволит простить и это правильно. К тому же я нисколько не сожалею… а я хочу рассказать тебе о том, что ты вряд ли помнишь. Хочу рассказать тебе это не, потому что я ищу оправдания, а потому что ты просто должна это знать. Почему твоя жизнь так сложилась. Поскольку я знаю и понимаю, что тебя это мучило, а ты скоро ведь умрешь в тюрьме.
Я родилась в уютном, маленьком поместье ближе к морскому Шотландскому берегу. В пустынных вересковых полях. Но я там была счастлива в уединении, со своей семьей. Мама, папа, двое братьев и я. Меня, самую младшую, они безмерно любили и опекали. Я нечасто даже выходила за пределы нашего сада. Не училась в Хогвартсе. Всему, что я знаю, меня научили дома. Сейчас никого из них нет в живых и давно. Я не видела матери и отца с той поры, как вышла замуж. Мне было девятнадцать.
В нашей семье ты никогда не была желанным ребенком. Никогда, ни единого мгновения я не чувствовала радости, что у меня есть ты. Ты бы и не появилась на свет, если бы не моя трусость. Твой отец изнасиловал меня, когда я была молоденькой девушкой, собственно поступил, как его и обязывало положение, с этим не поспоришь, он имел полное право овладеть мной, а я отрицала это. Он взял меня в жены, вытащив из сущей бедности, я никогда не любила его. А он в свое время посчитал меня знатной красавицей. Он оторвал меня от родителей, те с легкостью распрощались со мной, чтобы покрыть долги.
Я была обязана выполнять свой супружеский долг, но не выполняла. Я была глупой наивной дурочкой, которая верила в любовь и счастливый брак. Плакала из-за того, что моя вера разрушена. Но долгие месяцы беременности высушили во мне слезы, выскоблив в моей наивной душе ненависть, глубочайшую ненависть, которая пожирала меня изнутри. Детство я провела в атмосфере любви и согласия, а свадьба с твоим отцом разрушила все.
С самой первой минуты твоего рождения я прокляла тебя. Я поклялась себе, что ты получишь ту ненависть, какую испытала в свое время я, почувствуешь то, что мне пришлось пережить, дав тебе жизнь. Решение далось мне без труда, без длительных раздумий. Я воспитывала тебя недоброй магией с самых пеленок, накладывала на тебя заклятия немоты, таким образом, что ты бы могла пролежать в беззвучном вопле всю ночь, рыдая, ощущая голод, задыхаясь в собственных вонючих пеленках. Однажды ты даже чуть не умерла, но тебя спасли. Я почти не видела тебя, спихивая тебя домовику, или накладывала заклинание немоты, накидывая сверху мантию-невидимку моего отца. Меня не мучила совесть, как только последний взмах палочки делал свое дело, моя душа успокаивалась. Мне не хотелось понимать твоих иных чувств кроме как страха, и я вскоре погрязла в этом. Я знала, что ты не должна ощущать ничего кроме бесконечного испуга и боли и это успокаивало меня. Я и не думала, что у тебя должны быть другие чувства. У тебя не было красивых игрушек, интересных книжек, дорогих нарядов. А если и были, то лишь тогда, когда это было нужно, чтобы создать образ для других людей.
Когда ты подросла я запирала тебя в чулане, прятала от посторонних глаз, как тот тогдашний позор. Била за любую провинность. Орала так, что ты рыдала часами, а я, слыша твои слезы лишь тогда усмирялась. Подсознательно я обнаруживала любую причину наказать тебя. Плохое мое настроение или слишком хорошее твое. Я ненавидела тебя, не переносила. Я никогда не видела в тебе ничего светлого. Ты никогда не была моим ребенком. Я чувствовала удовлетворение, избивая тебя и слушая твои мольбы. Умиротворением для меня было знание, что ты сможешь получить по заслугам. Что ты ведешь себя так паршиво, что я смогу наказать тебя.
Кингус пытался вступаться за тебя.
Но перестал это делать, наверное, через полгода после твоего рождения. Поняв, видимо, что от тебя нечего ожидать. Уверена, он тоже ничего не чувствовал к тебе. Он тобой не занимался. Я же была вынуждена. А я ненавидела любую минуту, которую я вынуждена была посвящать тебе. Ты старалась чтобы я полюбила тебя из-за всех сил, понимая, наверное, в самые отчаянные моменты, что это невозможно, но понимание этого не заставляло меня чувствовать ничего, кроме злорадства. Я помню, как ты старалась дарить мне подарки на дни рождения, и как ты вела себя ниже воды и выше травы каждый возможный момент. Как ты прислуживала мне, словно домовик. Меня смешило это, я выбрасывала без сожаления все твои подачки. Единственной моей дочерью была Нарцисса, и я люблю ее так сильно, как вообще могу любить кого-либо.
Разумеется, она ответила мне тем же. И это неудивительно, при том, что я вложила в нее. Образование, наряды, круг общения. Все было по высшему разряду. Кингус видимо понимал, что наша семейная жизнь началась не гладко. Он старался отвлечь меня от личных трагедий. От смерти родителей, бросивших меня и братьев. От твоего рождения. Он был добр и богат. Он показал мне мир и облегчил мне душу таким образом, подарил мне птиц, которых я любила и которых ты уничтожила потому что я не заступилась за тебя. Я повидала много стран, красоту и гармонию вторые были мне чужды очень давно. Всю жизнь я провела в четырех стенах поместья матери и в домашнем саду. А с Кингусом я смогла видеть больше. Отчего я простила ему твое рождение и подарила ему истинную наследницу семейства Блэк — Нарциссу.
Она выросла настоящей красавицей, верной супругой, хорошей дочерью и матерью. С Андромедой так не получилось… она очернила честь семьи ради маггла., а тебя мне удалось подчинить лишь силой, и то не целиком. И лишь в детстве. Я знаю, что ты в душе против меня… я не смогла выполнить долг чистокровной матери и не смогла воспитать всех своих дочерей, как того требует общество и это мучает меня.
Ты аморально изменяла своему мужу. И не удивляйся, я довольно быстро догадалась об этом. Я не знаю с кем, да и не важно это, потому что твой чертов любовник уже точно про тебя забыл. Как бы Родольфус не понимал, что с тобой творится, я понимала все. Он удивлялся моим вопросам, говорил, что у такой женщины как я не могла быть дочь-потаскуха. Я и не посвящала особо его в свои мысли. Увы, он не прав, он был очень глуп и ему некогда было тебя контролировать. Он пожинал плоды, полученные от брака с тобой и работал в Министерстве. А я знаю, как выглядит женщина, живущая без любви. Ты совсем не была похожа на меня. Но не скажу, что я тебя осуждаю, я не знаю стоит ли осуждать. Ты аморальная выскочка, но в этом лишь моя вина, и я не могу этого не признать. Я не уследила. Я позволила тебе элементарно появится на свет. Я была никогда не считала тебя своим ребенком и жалею, что не смогла простить тебя, что ты родилась и напоминала мне о моей никчемности. Ты умрешь в тюрьме, твоя очерненная жизнь закончится совсем скоро и слава Мерлину, если быстрее, чем умру я.
