Сверху капали редкие капельки. И она ловила их языком даже боясь глотать. Страшась того, что больше пить не будет никогда.

Жар в ее теле немного стих. Легкие меньше изрыгали кровь. Но она не думала о том, что начинает выздоравливать… знала, что неправда. Организм остывает. Потому что гибнет на глазах. В которых застыла темнота.

****

В ее голове окончательно поселилась мысль о том, что Дементоры закинули ее в лабиринт.

Она натыкалась во мраке на тысячи неизвестных ей стен. Блуждала в темноте по кругу или вдоль стен. Бесконечных, одинаковых стен. По туннелям как крыса.

Ее каменные метки или выцарапанные на стенах слова были бесполезными, стоило Белле их оставить, как они растворялись во мраке… Она ползла дальше в своих странствиях, каменной крошкой оставляя за собой след. И если что-то, какая-то таинственная сила заставляла ее возвращаться обратно к оставленным следам, то ощупав стену и пол, она понимала — стена была абсолютно гладкой… лишь редкие трещины паутиной покрывали ее.

Слепящая комната была живой. Из нее исчезали камни, с потолка лилась вода… Неизвестно, как и откуда появлялся жалкий паек.

С тех пор, как в последний раз вечность назад приносили еду, она ничего не ела. Голод пожирал ее изнутри не так яростно. По всей видимости, потому что есть было нечего.

Белла лежала возле новой обнаруженной ей стены и распутывала ноги из цепей. Ладонью собирала влагу с пола, слизывала капельки заплесневелой жидкости с руки. И ползла дальше, почти не в силах двигаться.

Звала Темного Лорда. Ее голос, охрипший и почти пропавший в ее больной глотке и мысль, загнанная страхом, переговаривались меж собой, произнося абсолютно одинаковые реплики:

-Мой Повелитель. — Тихо шептала она, судорожно ползя по цепи.

«Милорд. — Грустно думала она, голосом, каким прежде у нее был… мысли ее шептали и звала его. — Мой повелитель»

Озарившая ее голову после очередного обморока мрачная мысль была о том, что за время ее путешествия в слепящей комнате цепь ползла за ней… А сама она не пробовала ухватиться за нее и пойти по ее следу. Узнать, где она прицеплена, какой стене и обследовать ее.

Смутно припоминая свою прежнюю камеру, она явно видела, что там цепь, скреплявшая ее конечности, висела почти у самой решетки… за которой был выход из камеры.

Поэтому сейчас она, путаясь из последних сил ползла по цепи, спотыкаясь и царапая руки о нее. Жажда найти основание цепи… Обследовать эту стену…

Обувь натирала ее пальцы и ступни до крови. Но между тем едва-едва спасала ее от холода. Ползти было больнее пусть и теплее.

Практически зубами зацепляясь за трещины в полу и таща себя вперед, Белла изучала слепыми пальцами цепь. И тянулась к ней. За ней.

Это был последний ориентир, на который она смела надеется. Настолько сильно, насколько ее ослабевшая душа была способна на это в камере Азкабана. В самой жуткой его части.

Цепь не желала кончаться и слабо болталась по полу. Гремя, Белла двигалась. Ожидая того момента, когда металлические звенья натянутся как тетива лука и она, зацепившись за их силу, дойдет до самого конца.

То, что до этого лишало ее свободы, было последним ее на это шансом.

Крепко держа цепь, она двигалась за ней, не позволяя себе повалиться на пол, тяжело вздыхая и обливаясь холодным потом. Или того хуже потерять сознание.

Но все-таки она упала, тяжело дыша и отбросив цепь от себя.

Та закончилась. Ее сорвали с петли. Она не была прикреплена к стене, а кольцами лежала на полу. Все это время Белла таскала ее просто так, как бремя своих страданий. Мучилась от ее бесполезной тяжести еще больше, не в силах даже снять.

Ощущая свое бессилие и свою беспомощность, Беллатриса задыхалась от слез. Ощущая, как боль от рухнувшей надежды подкреплялась еще и ее бесполезностью…

Даже если бы она и нашла бы ту стену, которая была выходом из камеры… Чтобы она смогла сделать? Каким образом она смогла бы выйти отсюда… без ключа? А своих сил на то, чтобы сломать дверь у нее не было… И совершенно точно она бы не смогла бы найти их.

Даже если бы она и чудом покинула камеру, то, как бы она выскочила из темного коридора, нашла бы выход из тюрьмы? Она беспомощная… Не зная даже плана этой части тюрьмы, не говоря даже о том, каким образом она смогла бы без волшебства пройти через Дементоров и эти стены живой…

Да и как бы она доплыла до Лондона… зная, что даже на корабле путь этот тяжкий? Она бы точно разбилась скалы, ее слабое тело ударили о них сильные волны. Она замерзла бы в ледяной воде. Утонула бы, зная, что пловец из нее такой же, как из Азкабана спасательный центр для умалишенных.

Но если бы произошло чудо, она смогла преодолеть все заставы Дементоров целой и невредимой, живой добраться до Лондона… как бы она действовала дальше? Зная, что за ней охотится весь волшебный мир. Она бы не смогла найти Темного Лорда. Ее бы схватили и снова отправили сюда.

В место, которое точно стало ее последней точкой пребывания.

Какая жизнь уйдет из нее раньше, духовная или физическая, она не знала. Надежды на то, что она останется жива во всех смыслах, Белла не имела. У нее больше не было сил.

И, представляя себе, как душа покидает ее, она ненавидела себя за слабость и глупость. За то, что послушалась своего страха, услуживая тем, кто пошел против нее.

Думала о пытках Долгопупсов, о том, как ее поймали, она понимала, что совершила ужасную глупость, подчинившись собственному страху и другим Пожирателям. Поддалась своим слезам и страху. Она должна была направится в разрушенный дом Поттеров и с того места начать поиски. Обследовать каждый миллиметр… А вместо этого она пытала простых мракоборцев, которые совершенно ей не помогли зато измучили словами лжи миллион раз за короткую ночь.

Когда их нашли она даже не смогла убить старика Грюма и умчаться искать того, кто ей так дорог… а на суде она поддалась своим врагам.

По дороге в Азкабан, в камере, в коридорах… Она подчинялась своей боли и ныла. Хотя у нее был шанс бежать… Был шанс бежать.

Который затерялся навеки среди последних, исчезнувших лучей света.

Царапая себе лицо пальцами, Белла помогала ненависти уничтожать себя. Ей хотелось уничтожить в себе ту тупость и слабость, которая правила в ее разуме…

Беллатриса ненавидела саму себя, как врага. Потому что она не подчинялась Темному Лорду, а подчинялась его врагам, подчинялась собственной слабости.

Слабость.

Которая убила ее последний шанс.

-Ненавижу! — слабо взвизгнула она.

Она обхватила цепь, дрожа от ненависти, которая избивала ее. Уничтожить. Порвать. Растерзать. Звуки в голове, ритмичные, словно сердцебиение, приказывали ей уничтожить саму себя.

Сверху на нее капала вода. Как дождь… Ее парализовала боль, которую она себе в ярости причинила.

Касаясь пальцами черной метки, Белла судорожно глотала морозный воздух. От холода его будто было меньше, дышать было тяжело. Живительный воздух исчезал между щелями, больше она не могла дышать.

В камеру проникал дым. Странный, горячий дым, который до дрожи согревал ее тело, окутывал невидимым одеялом. Пробирался в ее легкие, заставляя терять сознание…

Царапая пол цепью, Белла уползала дальше во мрак, пряталась дальше от дыма. Тыкалась в бесконечные стены. Собственная паника хватала ее, валила на пол, она судорожно вырывалась из нее и ползла. Боль и ужас хватали ее за пятки, за тащившуюся за ней тяжелую цепь.

Стена за стеной, стена за стеной. Камера уменьшилась в размерах, подталкивая ее к панике. Взяла ее измором врасплох.

Споткнувшись об очередную стену, Белла упала, судорожно моргая и осматривая бесконечный мрак, широко разинув глаза.

И тут ее с ног сбила другая волна. Свет. Перед ней появился слабый луч света, который будто ножом ударил ей в глаза. Вскрикнув, она закрыла лицо руками и упала плашмя запутавшись в цепи.

Откуда в темноте свет?

Неужели ее путешествие по темной камере оказалось не напрасным?