Убрав руки от глаз, преодолевая боль, она ринулась ему навстречу, так быстро как ей позволяли ее силы. Храбро двигалась вперед, спотыкаясь в бессилии о собственные ноги.

Почти у самого выхода что-то сняло с нее цепь и она ринулась быстрее.

А потом что-то повалило ее на пол.

Белла подняла свой взор на напдавшего. И поняла, что на коленях валяется перед несколькими Дементорами которые пришли забрать ее душу собой.

Из ее горла вырвался отчаянный вскрик, она инертно ринулась в темноту. Сделав несколько судорожных шагов, она упала на пол, разбив лицо в кровь.

Дементоры схватили ее и склонились над ней. С каждой секундой они все крепче и крепче сжимали ее тело, приближались к ней все ближе. Белла еще не потеряла дар видеть мир который в своей жестокости губил ее.

В ее голове опять появилась мысль о том, что ее обманули даже здесь. Никакой обещанной гуманности. Она увидит смерть своей души.

Краем глаза она заметила, как Дементоры закрывали ее бывший карцер. Тьма навеки осталась там.

Ее прицепили к стене и заехали цепью по ногам. Случайно или не случайно… Она об этом не знала.

Перед ее глазами все плыло от боли. И даже Дементоры не удержали ее от падения.

Тьма. И еще раз тьма.

========== Глава 18 ==========

Из черневших ближе к горизонту туч падали белоснежные снежинки, которые, гонимые ветром, превращались в градины. Они летали над морской гладью и погружались на буйное морское дно. На этом краю моря редко плавали корабли. Минуя здешние страшные воды, они плыли к светлым хотя бы в штиль берегам.

А тут же никогда не бывало светло. В штиль тучи сгущались еще больше, готовясь сбросить на едва живых, осмелившихся или вынужденных обитать здесь существ, весь гнев и злобу, которыми сполна были наполнены эти безбрежные воды.

По этому морю были разбросаны лишь клочковатые куски скалы. На которых не ютились и редкие чайки

На самой большой скале, закрытой бесконечной пеленой темного тумана, стояла крепость, едва не рушившаяся от сильных порывов урагана. Окна в ней были залатаны плотными решетками, вода билась о единственный причал, разбиваясь на мелкие брызги. Над водой и над крепостью летали темные существа в черных рваных плащах. Их было сотни, тысячи миллионы… не счесть. И чем больше их появлялось, тем громче были отголоски криков и плача из недр крепости.

Где-то вдалеке разгорался закат. Красные облака таяли в тумане, окружавшем страшную тюрьму и поглощались им, не просачиваясь ярким цветом. Тучи темнели, серый мрак дня смешивался с алыми бликами заката. И небо становилось угольным. Непроглядно угольным, если только вспышки молний не озаряли его.

Наступала ночь, погружавшая всех измученных в сон. И если на темном небе и появлялся просвет, из которого на короткий миг выглядывала луна или редкие звезды, все понимали — сегодняшняя ночь не будет такой жестокой, как вчерашняя…

Ночью обитатели этой крепости редко спали крепко. Если только они не провалились в голодный обморок. Или не умерли.

Сегодняшняя ночь не была исключением. Исключений тут не бывает вообще.

****

Белла вскочила от вспышки грозы за решеткой и вскрикнула от кошмара, который её преследовал и в реальности.

Разинув глаза и отдышавшись, она ощутила даже некое подобие уюта. Пусть она и валялась на холодном полу, мокла под дождем, ее накрывало драное, но длинное и весьма теплое одеяло. Ее тело не ломило от боли.

Боль исчезла, хотя где-то в глубине своего организма она ощущала боль в легких, в конечностях. Но это было лучше, чем раньше.

Воспоминания о боли навсегда останутся с Беллой… как и все остальное.

Сколько времени она пролежала, Белла не знала. Ее вывели из темноты, она потеряла сознание, притащили в какую-то просторную камеру, подлатали, а после чего она оказалась здесь.

Ее душу оставили с ней. А ее саму излечили от боли, перебинтовав грудь марлевыми бинтами, напоив насильно кислыми зельями (у нее не было сил сопротивляться), намазав болотного цвета жидкостью ранения на теле. Вернули в ее прежнюю камеру (она узнавала ее по очертаниям трещин на стене, хотя за время ее отсутствия их стало в разы больше) и даже дали немного тепла.

Интуиция яро подсказывала: все это ловушка. Очередная. Зачем-то они обещали ослепить ее, а сами выпустили еще зрячей. Отправили сюда, наверное, снова упиваться мучительными мыслями, голодом и болью. Умирать. Только в свете. Видимо, чтобы увидеть «представление» во всей красе. Так думалось Белле без каких-либо сомнений.

Она видела свое будущее. Ничего ей не суждено, кроме как убить саму себя. Мучительными мыслями, голодом, болью и страхом.

Душа ее оставалась на месте, Белла понимала это. Потому что по-прежнему ощущала страх и горе. И помнила о своем Повелителе. Он не покидал ее мыслей ни на секунду.

И не мог быть мертв только потому что ни на секунду не покидал мысли Беллатрисы.

В это усиленно верилось ей. Склонив голову к полу, она задумалась о том, как отреагировали на то, что она попала в Азкабан те, с кем она уже больше никогда не сможет поговорить: Николос, Андромеда. Наверное, осудили ее вместе со всеми. Даже не смотря на их хорошие отношения в прошлом. Взгляды навсегда развели их.

Беллатриса вспомнила даже собственную мать. И без сомнений поняла, что та прокляла ее. В этом она даже и не сомневалась.

Ветер усилился, и она закуталась сильнее в одеяло, держась подальше от ледяной стены.

Холодный ветер, заставлявший ее дрожать до костей, напомнил ей о Волан-де-Морте, как и все что угодно. Ее воображение рисовало себе места, где он мог быть, куда его могла забросить судьба, которой ему пришлось подчиниться. Ей становилось еще страшнее и холоднее. Она видела, как дрожит от холода он, ослабленный до предсмертного состояния, в неизвестных закутках, в туманных равнинах, под холодным солнцем, где беззащитен он перед всеми, без воды и еды. Виделось ей, что у него почему-то нет палочки и он не может наколдовать себе очаг. Как зовет ее… и не только ее. И не слышит голосов своих сторонников.

Сила ненависти к себе росла в ней еще сильнее. Ей хотелось отомстить самой себе. За то, что не смогла сбежать, освободиться. За то, что сейчас сидит на месте, в бессилии и страхе, боясь, что в любой момент к ней придут и отберут ее жизнь… или едва шевелившуюся в ней душу.

«Чего строит моя жизнь… Чего стоит душа. Если он исчез…»

Закрывшись одеялом, Белла все больше и больше верила в то, что он вправду умер. Магия могла подвести. Все правы кроме нее. И ее жестокая ошибка ведет ее на поводке к смерти. У нее кружилась голова от страха, когда очередная такая мысль, журя, почти доказывала ей свою правдивость.

Иначе, если бы все это было вранье… то почему он не объявляется? Если та магия, дававшая ему бессмертие, на самом деле работает? Почему не запугивает как прежде всех тех, кто ему не верен? Отчего отказался от своей мечты, и ушел в затишье?

Почему не выручает из Азкабана всех, кто пошел ради него туда? Если он жив…

С болью в сердце она мысленно хоронила своего возлюбленного. Ничто не могло быть против тех фактов, которые она сама подобрала…

Она перестала ощущать холод, вообще перестала что-либо чувствовать кроме рвущего ее на части несчастья. Она так и не успела попросить у него прощения, так и не успела вернуть все как раньше… Все кануло в прошлое навсегда.

Она ясно видела то, как он умирал. Гигантская фигура мифического мальчишки Поттера одним вздохом повергла его. В ту ночь, когда она с болью в сердце ждала его, мечтая, чтобы он пришел, просто пришел… Все произошло так внезапно: смерть ее Повелителя, пытки, суд. Будто миновала секунда. Которая изменила ее жизнь навсегда.

За все время она не узнала подробностей всего, что привело ее Повелителя к смерти… даже его смерть была для нее загадкой.

Сидя на покрытом ледяной корочкой полу, она звала Темного Лорда, молила прощения и шептала тихо-тихо слова, признания в любви, произносимые ей раньше лишь про себя и на листах неотправленных писем. Она знала, что молчание в ответ — это единственное, чего она достойна.