«Милорд! Я так и знала, что вы живы! Я знала-знала!»
Запыхавшись она рассуждала, как спасется, доберется поместья Малфоев и поговорит со своим Повелителем. Расскажет, как было в ту ночь, когда все, кроме нее по ошибке похоронили его. И он накажет лгунов и предателей с яростью, которую они заслужили сполна.
Зрелище, которое предстало перед ней, невольно заставило ее застыть на месте. Она глядела через решетку в очередную пустовавшую камеру, в которой вместо окна вид на небо демонстрировала отсутствующая целиком стена.
-Памбарта! — прошипела Беллатриса, указывая на решетку. Прутья разломались словно сахарные, и она почему-то узнала именно эту клетку среди тысячи таких же. Она принадлежала Сириусу Блэку.
Оступившись от пришедшей ей в голову догадки, Белла чуть не свалилась в пропасть. Тяжело дыша, она выпрямилась и схватившись за стену обоими ладонями стала вглядываться в темноту.
У подножья крепости волны бушевавшего моря плескались, ударяясь в скалы, в которых возвышался Азкабан. Обрывки скал, кончики которых высовывались из-под воды, как указательные пальцы, вгоняли ее в холодный ужас, она уже хотела отвернуться от вводившего ее в панику зрелища, как вдалеке раздался знакомый ей голос.
И тут, в внезапно вспыхнувшем огоньке, она увидела на обрывке скалы малочисленную группу людей, явно готовившихся к трансгрессии. Они кольцом столпились возле самой высокой фигуры в центре. Неизвестный в темной мантии говорил что-то, и его слова отлично были слышны Беллатрисе, не смотря на дальнее расстояние.
-Пожиратели Смерти. Я сегодня освобождаю вас из Азкабана. Пусть вы и недолго пробыли в тюрьме, но все же, было за что…
-Хозяин?.. — охрипнув, прошептала Беллатриса, смотря на Темную фигуру. — Милорд… Вы живы… Мой Повелитель…
Она завопила, замахала руками, с фанатичной яростью, при виде своего кумира.
-Вы отстаивали правду, не позволяя лжи о моем падении распространяться. — Провозглашал Темный Лорд. — Пусть они из страха наказали вас, но вы теперь свободны. Я освобожу вас всех, кто был предан мне и нашим убеждениям!
-Да здравствует Темный Лорд! — заликовала толпа, уже не терпевшая вкусить свободу.
Волан-де-морт взмахнул палочкой, и кандалы растворились в руках теперь уже вольных преступников.
-Нам пора лететь к свободе. — Сказал Волан-де-морт.
Сверкнула молния, и всех стоявших на скале спрятало волной.
-Хозяин! — кричала Беллатриса из камеры, колотя по стене и запуская палочкой сигнальные вспышки салюта. — Милорд! Мой Повелитель! Я тут! Беллатриса! Я тут! Я — Беллатриса Лестрейндж! Заберите и меня! Милорд!
У всех Пожирателей появились метлы и каждый забрался на свою. И только тогда она увидела то, что их оседлали все знакомые ей Пожиратели.
-Мой Повелитель! Выпустите меня! Милорд! — захлебываясь в дожде кричала Беллатриса. — Милорд!
Одновременно они вспарили в воздух с талантливой легкостью. Темный Лорд в полете оказался даже без метлы.
-Милорд! Спасите Хозяин! — орала Беллатриса не своим голосом. — Повелитель! Постойте! Хозяин!
Довольно скоро они избрали направление и взмыли в воздух против порывов ураганного ветра.
-Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! Хозяин! — ревела Беллатриса, наблюдая как те глухи к ее страданиям. — Нет! МИЛОРД! ВЕРНИТЕСЬ!
И стоило тем только исчезнуть из вида, как появился исчезнувший в никуда фрагмент стены, к которой ее приковало цепью.
-Милорд! — задыхаясь от душившей ее цепи, кряхтела Белла. — Хозяин! Хозяин… заберите меня.
И только она, расплакавшись, рухнула на колени, камера Сириуса превратилась в ее собственную, с знакомым узором из трещин на полу. Прежде чем потерять сознание она безжизненно прошептала:
-Я ведь тоже боролась за правду…
Когда она очнулась, то первое что пришло ей в голову что все что только недавно происходило — это страшный сон. Никакой волшебной палочки у нее нет, и она не смогла бы ни за что покинуть свою камеру.
И Темный Лорд не приходил выручать Пожирателей Смерти.
И мысль эта была страшно угнетающей. Ведь во сне Темный Лорд был жив, а в настоящей жизни исчез бесследно.
Очнувшись от столь мучительного кошмара, Белла долго тяжело вздыхала и плакала от ужаса того что ей пришлось там пережить.
В свободном мире просыпаясь после страшного сна, она лишь мгновение верила в его правдивость. Если раньше она могла бы закрыть глаза и продолжать спать, мысленно успокаивая себя тем, что она заснет спокойно и проснется на следующий день, забыв ужасы бессонной ночи, то сейчас она могла бы хоть вечность искать успокоения, прекрасно зная, что это бесполезно.
-Хозяин… Хозяин…
Наверное, это был единственный в ее жизни сон, который опечатался в ее памяти столь детально. И Белла вновь поняла, что ей отсюда ни за что не выбраться. По-прежнему видя, будто наяву, как Темный Лорд призывает всех лететь к свободе, она не могла успокоиться, не могла перестать дрожать от слез и перестать звать того, на чью жизнь она надеялась больше всего.
-Мой Повелитель…
Ей нисколько не удавалось убедить себя в ложности сновидения. Даже когда она осмотрела себя и увидела, что никакого свадебного платья на ней нет, что она вновь в своей потертой почти до дыр мантии, в платье, испачканном кровью, она не смогла поверить в это окончательно.
-Хозяин, пожалуйста…
Обняв свои колени руками, она уткнулась в них, роняя слезы. Вспоминая о том, как в последний их разговор привел к ссоре. То, как тогда она почти всю ночь молилась, глядя в стену. Прочувствовала вновь симптомы своей губительной болезни, начавшейся после того, как Снегг стал Пожирателем Смерти. Услышала, как через часы ее долгих ожиданий и надежд на прошение проходил страх и слова, которые заставили ее лишится веры:
-Темный Лорд пал!
Как секундное мгновение перед ней пронеслись пытки двух мракоборцев, обнаружение Министерством Магии. Но на долгие, долгие мучительные часы с ней навсегда осталась мысль, о том, что все кругом врут и то что она обязана любой ценой доказать им обратное.
Ее сознание показало ей ту тяжелую дорогу сюда и мучения, которые она по пути пережила. Мысли о лжи, о горе, о том, что она навсегда потеряла, задели ее раненое сердце. И ни для никакой физической боли в нем не осталось места.
Пытаясь подняться на ноги, она оперлась о стену, которая держала ее цепями. Ноги ели держали ее, голод и холод заставляли ее мучится еще сильнее, превращая ее несчастье в простые человеческие потребности. Держась слабыми похудевшими пальцами за основание цепей, она стояла на ногах. В лицо ей дул холодный, зимний ветер, от которого она перестала чувствовать свое лицо и нос, переставший дышать из-за не прерывавшейся в течение нескольких часов истерики. Судорожно вдыхая ртом, воздух она смотрела на решетку маленького окна. Смотрела на то, как за ней вьются темные облака. И думала, думала, меньше всего она думала о том, что ей холодно.
Она пыталась сосчитать, сколько провела в этом в этом месте, а сколько в очередном голодном обмороке. Задумчиво Белла смотрела на эти завивавшиеся небесные перины, но не пришла ни к каким выводам.
Почему-то от всех этих мыслей она не заметила того, что в Азкабане стало тихо, как на кладбище. Море в эту ночь было мертвецки спокойно. Или вечер… В это темное даже для этого места время суток.
-Мой Хозяин… Мой Повелитель…
Переводя дыхание, она по-прежнему плакала. По-прежнему так же горько. Все еще помня то, что она увидела. И надеялась не увидеть.
Клацая зубами, она рассматривала свои пальцы, ногти, выросшие до невероятной длинны и вздумала от скуки вычистить из-под них грязь. Под ее ногами образовалась лужа, в которой она заметила свое лысое отражение без капюшона.
«Даже если он жив он не спасет меня… я обидела его, обидела его… к тому же я так уродлива, что он просто не узнал бы меня и прошел мимо моей камеры»
Собственный мысленный голос и вопросы к собственной душе звучали без всякой надежды. Даже мысли ее не имели хоть какого-нибудь позитивного отблеска. На свободе в худшие дни своей жизни она могла убедить себя верить в то, что все уладится, все будет хорошо. В этой же маленькой квадратной камере она позабыла о такой способности взывать надежду. Она даже не могла вспомнить ее, вспомнить ее приятное как порывы ветерка пение в собственной душе.
