-Родольфус ушел в Министерство? — спросила Беллатриса, вялыми движениями расчесывая волосы.

-Да, госпожа, — невнятно ответила эльфиха.

Беллатриса задумчиво опустила глаза в пол.

-Тогда подай ей чая и пригласи в гостиную. — Тихо проговорила она. — Я сейчас подойду.

Клякса поклонилась хозяйке и исчезла. Беллатриса еще раз нервно провела расческой по волосам, и швырнула щетку для волос на кровать, достала из шкафа другое, отглаженное платье и оделась. Понимая, что больше медлить не выйдет, она положила палочку в карман, поправила волосы, и вышла из комнаты, съеживаясь от звука собственных шагов. Коридор, лестница, еще один коридор. Это было бесконечностью, а Беллатриса все шла в комнату, где ждала ее мать.

За невидимыми ей в коридорах окнами дома началась гроза.

Друэлла Блэк сидела на диване, неестественно ровно держа спину.

Когда её дочь вошла в комнату она не оторвалась от взгляда в стену. Беллатриса, чувствуя себя безнравственной дурочкой, кашлянула дабы обозначить как-либо свое присутствие.

Друэлла обернулась в ее сторону неспешно и произнесла низким, напряженным голосом:

-Здравствуй, Беллатриса.

Она коротко кашлянула в платок, не отрывая глаз от Беллы. Возле нее стоял поднос с пирожными и опустевшей чашкой.

-Здравствуй, мама, — тихим и робким полушепотом произнесла колдунья, — ты не возражаешь, если я присяду?

Мать кивнула и немного подвинулась, освобождая место для Беллы. Друэлла потянулась к пирожному, посыпанному сахарной крошкой, и, откусив кусочек, довольно произнесла:

-Ваш домовой эльф, на удивление, чудесно готовит. Эти пирожные я бы с удовольствием ела. Изумительный вкус, крема в меру и он не приторный. Превосходно.

Друэллу пирожное явно интересовало больше дочери, на которую она и краем глаза не взглянула. Беллатриса кивнула, почтенно благодаря мать за похвалу ее эльфихи.

-Нам же сейчас нужен новый эльф. — С горечью Друэлла. — Альдмос умер прошлой ночью от простуды. Жаль, хороший был эльф. Всегда старательно выполнял все мои и твоего отца просьбы.

-Да. — Тихо проронила Беллатриса, не испытывая никаких чувств из-за смерти домовика.

Альдмос всегда ее недолюбливал, всегда преувеличивал ее проступки, и проказы в глазах матери, но даже смерть, в каком-то смысле, ее врага не обрадовала ее нисколько.

Друэлла взяла второе пирожное, и Беллатрисе все больше начинало казаться, что та перепутала с направлением трансгрессии и отправилась в гости к ней, когда желала посетить Нарциссу, а сейчас чисто из приличия не сбегает. Неловкость, которую должна была ощущать Беллатриса повисла между ними. Домовой эльф подошел и забрал опустевший поднос, предложив еще чая. Друэлла согласилась, подняла глаза от своей тарелочки, и бросила свой взгляд на дочь, будто презрительно, вскользь.

Но вдруг ее синие очи задержались на какой-то черточке ее лица больше, чем положено. Глаза матери потеряли привычный презрительный оттенок, чувства в них сменились на похожие на омерзение с примесью жалости.

-Ты кошмарно выглядишь! — воскликнула Друэлла, ахнув, будто от испуга. — Ты давно видела себя в зеркало?! Как Родольфусу показывать тебя в обществе?

Беллатриса ощутила, что замечание матери сильно задело ее. Хоть она и знала, что сейчас выглядит не лучшим образом, что депрессивное состояние превратило ее в пугало, фраза матери, такой холодной и равнодушной к ней матери, сильно кольнула ее. Она почувствовала как на ее глаза наворачиваются слезы обиды, и как пробуждаются в ней замороженные печалью чувства горя и печали. Она понимала, что рано или поздно она не выдержит и расплачется прямо при Друэлле, которая наверняка примет ее слезы и горе, как демонстрацию глупости и бесчестия. А ее глаза выражали с каждой секундой все больше и больше омерзения, будто она узрела на ее лице гигантский кусок грязи.

-И это ты? Моя дочь? Девица, которая была для многих мужчин желанной невестой из-за статуса и красоты? — шокированная шептала Друэлла, оглядывая Беллу как особо редкий экспонат музея. — Ты выглядишь как будто…

Друэлла была явно не в нужном настроении, чтобы ругаться, оттого и не могла подобрать слов. Но Белла восприняла это, отчего-то, как жест сочувствия. Она не удержала слез, и они со стремительной скоростью покатились по ее щекам. Белла видела перед своими глазами привычную картину своего воображения: Хозяина, который прогонял ее из своего дома, который не верил ей и который, ненамеренно открылся ей в том, чем предпочел бы молчать. Белла видела перед своими глазами все, что раз и навсегда потеряла, а ее мать в шоке уставилась на ее стремительно капавшие из глаз слезы.

-Что с тобой такое произошло? — в не подобающем для нее ужасе произнесла Друэлла. — твой супруг говорит, что ты перестала питаться, не выходишь из спальни, проводя там целые дни. Еще он рассказал мне, как ты шокировала пришедших к вам в дом Пожирателей Смерти…

Смотря на мать Беллатриса видела в ее синих глазах испуг, и чувствовала желание признаться в своих несчастьях, расплакаться по-настоящему, с верой, что это, хоть немного, облегчит ее страдания. Зная, что она должна сама тащить это тяжелое бремя, что она никому не может признаться во всем. Она смотрела на свою мать первый раз за много десятков лет с искренней надеждой. Как в детстве.

Кажется, та впервые в жизни была готова проявить заботу. Но это было невозможно.

Невозможно то, что Белла посмеет признаться, зачем она ей так нужна…

-Мне просто очень плохо… — заплакала Беллатриса, посмотрев на мать, — кошмарно… оч-очень плохо.

Она протянула руку, надеясь на то, что мать возьмет ее ладонь, посочувствует, не задавая лишних вопросов.

В своем горе она забыла, кто такая Друэлла Блэк.

Мать почему-то испугалась. Она поднялась с дивана, словно рукой Белла ударила ее током, и прошептала совсем тихо, стараясь не смотреть в глаза дочери:

-Тебе нужно побыть одной. — деревянным, бесцветным голосом проговорила она, отступая спиной к двери, — у тебя… такое состояние, когда нужно в одиночестве думать! Я пришла не вовремя. Мне нужно срочно-срочно идти!

Ее голос сорвался до визга, и она, не обращая внимания на всхлипывающую у ее ног дочь, отскочила к выходу.

Беллатриса, очнувшись на мгновение от плача и печального бормотания, услышала стук туфель Друэллы, которая, в панике, спешила подальше от дочери, позабыв на столике свою шляпку.

-Мама! — закричала вслед колдунья, давясь слезами.

Она рухнула с дивана на колени, не замечая, как разбивает их в кровь. Вскочив что есть мочи, преодолевая головокружение она бросилась из комнаты.

— Мама! Вернись, умоляю! — орала она вслед. — Почему я должна быть одна? Я и так одна! Пожалуйста, мама, пожалуйста! Прошу… не уходи… Мама! Мама!

Раздался грохот входной двери. Друэлла Блэк ушла, вызвав у своей старшей дочери вопль отчаяния.

-Мама… мама… — как в бреду кричала Беллатриса. — мама… вернись… мама!

Она никогда не умоляла собственную мать так сильно, и никогда ей не было так сильно нужно получить ответы на свои молитвы. Но никто не вернулся.

****

Небо было безоблачным, голубым и бесконечно пустым. На верхней террасе дышалось легко и свободно, но Беллатриса не чувствовала облегчения, как и других чувств, которые не были сродни с душевной пустотой. Сжигая от скуки перья для письма, она дышала едким дымом пламени. Внутри нее все плыло и шелестело, легкая тошнота вскружила голову, и она сжалась в комок.

Где-то вдалеке свистели пичужки, шелестела трава. Пахло приблизившейся вплотную весенней порой.

-Хозяйка, вам принести еще поесть?

Пришла Клякса. Ей предстояло еще очень долго, сгорбившись, убираться на террасе, потому что Белла съела столько, что этого хватило бы на трехдневный рацион взрослого человека. Торты, мясо, салаты, конфеты и два литра чая — неизвестно разве что, как она не еще не лопнула.

-Да, принеси! — проговорила Беллатриса через набитый рот.

-Хорошо, Хозяйка. Я сейчас принесу вам ароматную рыбу!