А ведь прошлое Снегга ни за чтобы не дало почву для размышлений на тему того, что он опасен. В школе Северус прослыл белой вороной и хотя Беллатриса тоже не была звездой Хогвартса все-таки он и ей — вечной одиночке, казался жалким. Быть может у нее самой было слишком много проблем, чтобы задуматься о том, какого Снеггу. Ведь много ночей она проводила в слезах у ржавой раковины после проявления разного рода причуд Друэллы. Ее мысли в школе редко сменялись с однообразного мотива, имя которому было «все хуже некуда и лучше не будет». Потому Снегг никак не мог бы вписываться в общую композицию ее жизни.

А теперь же, случайно в нее ворвавшись, он рушил устои ее маленького, депрессивного мирка и, наверняка, даже не представлял себе, какую власть имел над Беллатрисой. Какой-то несчастный Северус Снегг, любимый предмет издевательств ее младшего братца Сириуса и его компании, изгой и отверженный обществом учеников, решал ее судьбу и отношения с Волан-де-мортом. Белле не могла не думать о том, что ничему новому так и не научившийся Снегг станет несмываемым пятном на ее репутации.

Это не давало покоя ее еще более разраставшейся слабости и злобы. С каждым днем она чувствовала, что слабеет. Темной ночью лежа в тяжелых мыслях, сочиняя оду в честь своего Хозяина, она пришла лишь к единственной не рифмующейся строчке для своего стихотворения: Снеггу нет места в рядах ваших, мой Лорд, гоните его в шею, о, милый мой Милорд.

Она осознала, что должна помешать Снеггу, попасть в Пожиратели Смерти. И ради себя, и ради Темного Лорда.

Жизнь дала ей право поиграть с фортуной — от нее, в какой-то мизерной доле, зависело, попадет ли он в ее ряды или нет. Судьба подсказывала ей варианты, что она может сделать. Однажды настанет момент, когда Темный Лорд захочет осведомится насчет обучения Снегга. Узнать, каков Снегг в магии, что говорит о своих политических взглядах. И тогда от нее будет зависеть судьба всего ее мира — отношений с Волан-де-мортом и их общей мечты о захвате власти. Похвалив ее за предусмотрительность, он заметит все ее достоинства вновь, а Снегг умрет в мучительных пытках, после чего все наладится.

Но все же игра не так проста — ее нужно выдержать. Снег может успеть наиграться с ее чувствами раньше, чем у нее может кончиться терпение. Невыносимой мукой для нее было сохранять лицо спокойным каждый раз, когда он учил ее магии. Невыносимым страданием было рыдать каждый раз после урока со Снеггом из-за мыслей, что он победит и ее, и мечты о счастье с Темным Лордом.

Белла разгребала ящики с вещами в своей комнате, раздумывая над своими проблемами пока те не постучали в дверь ее дома. Было раннее утро и такой же рассеянный, как и сама Белла, свет растекался по ее уютной спальне. Снегг должен был прийти днем и пока, в ожиданиях, она решила перерыть вещи, накопившиеся за годы ее жизни в этом доме.

В самом дальнем ящике лежал хлам, который она предпочла спрятать от своих глаз. Тут нашлись и неиспользованные приглашения на ее свадьбу с Родольфусом, сломанные украшения, которые не было никакого желания чинить, разбитый флакон духов с расцветавшим из него зловонием — давний подарок ее сестер. Паноптикум бесполезных, уродливых подарков, которые она не захотела бы применять по назначению никогда.

С Нарциссой она так и не помирилась, и это угнетало Беллу. Раньше их ссоры с сестрой не длились больше двух дней и были, если и по серьезным причинам, то тут же быстро забывались. Сейчас Беллатриса нутром ощущала, что вряд ли помирится с сестрой. Раньше они, если ругались, то наивные мысли обоих о быстром перемирии невероятно феерично и оперативно воплощались в жизнь. Сейчас же такое было столь реально, как-то, что Северус Снегг откажется от своих намерений попасть в ряды ее Повелителя.

Руки дрожали, запах духов вскружил ей голову. Она улеглась на кровать, распластав по мягкому покрывалу свое усталое тело. Стала смотреть на свое отражение в зеркале. Тусклые глаза, мертвецки бледная кожа и замученный вид — Друэлла в ней никуда не делась. Беллатриса провела рукой по своим волосам, которые теперь ели вились как лозы цветов через зимний, холодный снег. Однако в них еще была какая-то живость, природная красота и густота. Как и в ней самой. Что же это — не угасавшая надежда или безнадежная глупость?

Белла закрыла и открыла веки, и лучи утреннего солнца неожиданно сильно ударили светом в ее глаза. Она прищурилась от яркого света. Встала с кровати, распустила, будто волосы, стянутые лентой атласные шторы. Спальня погрузилась во тьму. В темноте Беллатриса не видела своего отражения в зеркале, не видела своих тусклых глаз, когда-то вожделенно прекрасных волос. Она видела лишь свои трудности, жизнь и то туманное будущее, которое она воображала себе. А в нем — все кроме одного.

****

Тихие улицы пригорода были окутаны туманом. Где-то вдалеке слышался велосипедный звонок и шорох шагов по дорожке, посыпанной гравием.

За углом находилась улица, на которой располагались дешевые ярмарочные балаганы, и Беллатриса прекрасно знала об этом. Она уже неделю следила за этим бесполезным городом и серыми его обитателями, где ярмарка была ярчайшим пятном в его короткой истории. Сегодня это фрик-шоу должно было переехать в соседнее поселение и Белла за ним — если пожелает того.

Но зачем ей это?

Мимо Беллы проехал магл на велосипеде и с громким свистом укатился вверх по улице, ведущей к широкому шоссе. Забрызгав грязью какого-то почтенного господина, он без стыда и совести помчал дальше. На улицу опять напала тишина раннего утра, деревья тихо шелестели вдалеке невидимые глазу, и даже ветер стих, чтобы прислушаться к другому шуму, так не похожему на его собственный.

Фонари начали медленно гаснуть, и многие магазины первые распахнули свои двери; булочная и кофейня какой-то миссис Джонс уже зажгла недружелюбный, зеленый свет своих ламп.

Беллатриса натянула капюшон до самых глаз, оглянулась и перешла дорогу к арке старого дома напротив. Проскользнув внутрь, она начала петлять, держась правой стороны, прошлась по лабиринту домов и оказалась у набережной которую загрязняли отходы близлежащей промышленной фабрики. Несмотря на то, что на дворе бушевала зимняя стужа, на вымощенных камнем тротуарах не лежало тонкой пудрой и миллиметра снежного покрова.

Колдунья осталась ждать в проулке, прислонившись к стене. Белла никак не отреагировала на то, что рядом с ней трансгрессировал сутулый колдун в мантии. Она лишь, чеканя слова, спросила его, понизив голос:

-Мантия-невидимка при тебе?

-Разумеется, при мне. — Ответил мужчина, который оказался Снеггом. Он говорил сипло и своим голосом был единственным напоминанием, что наступила зима. Северус в своей обычной манере опять начал смотреть на колдунью, но та быстро пресекла эти попытки с помощью Оклюменции.

-Мы пришли не в игры поиграть, — рыкнула на него Белла, — мы на задании Темного Лорда!

Снегг, не отводя взгляда, ухмыльнулся.

-И какой же смысл в нашего собрания в проулке?

-Ждать! — окончательно разозлилась Беллатриса, взмахнув руками. — Ждать, когда придет наша жертва!

-А потом?

-Разобраться с ней и пойти доложить Хозяину, Мерлин тебя побрал!

Она отвернулась от Снегга и стала смотреть на фабрику.

-Надень мантию. — Спиной буркнула она ему. — Когда подам знак, то пойдешь и оглушишь того, кто будет на этот момент на улице. Притащишь сюда и отдашь мне мантию.

Снегг согласился, и они начали ждать.

Беллатриса глазами сверлила то место, куда они со Снеггом планировали затащить свою жертву. Это была неприметная, почти развалившаяся от старости дверь в старом рабочем бараке. Она помнила, что расположенный за ней коридор вел подземелье, заполоненное крысами, где канализационные трубы наполовину заменены новыми, но те, что так и остались сломанными, затапливали подвал противной, скверно пахнущей водицей. Работенка ожидалась не из приятных. А особенно в компании Северуса Снегга,

Единственное что бодрило Беллу так то, что о результатах этого задания ей нужно будет лично доложить Темному Лорду. В этот же день. Беллатриса надеялась, что сумеет поговорить со своим Повелителем и заодно получить ответы на давно волнующие ее вопросы.