– Лифт не поедет вниз, если не ввести код.
– Я не планировала побег.
– Смирилась со смертью? Или хочешь умереть?
– Нет, не хочу. А у меня есть выбор?
– У тебя выбора нет. Извини, жестоко с моей стороны заигрываться, но твои реакции меня забавляют.
Он внезапно зажег свет, и я осторожно посмотрела по сторонам, не поворачивая головы. Обстановка была современной. Дорогой, минималистичной, в холодных темных тонах. Стены не соприкасались с потолком, между ними была щель в несколько сантиметров. Возможно, я бы этого и не заметила, но зазоры были специально подчеркнуты освещением. Очень странно.
Мое внимание привлекла огромная картина, занимающая почти всю стену справа – корабль попал в шторм, грубые крупные мазки, темная вода. Полотно не вызывало приятных эмоций. Хаос. Стихия. Сила. Боль.
Неве расслаблено откинулся на спинку длинного кожаного дивана, стоящего лицом к широкому витражному окну во всю центральную стену; стекло рельефное, цветное – брызги и волны, продолжение того же шторма, что и на картине. Напротив дивана два кресла с широкими деревянными подлокотниками.
Я все еще стояла у лифта и видела его затылок, но, конечно, не могла нанести удар. Хотя на небольшом круглом столике по правую руку заметила хрустальную пепельницу с острыми гранями. Будь у меня в руках даже заряженный пистолет, не думаю, что почувствовала бы себя способной победить.
– Подойди.
Я обошла диван и остановилась перед ним.
– Снимай все украшения.
Я вынула сережки из ушей, сняла цепочку и два кольца. Зачем? Абсолютно точно он не нуждался в деньгах. По крайней мере, в тех, которые можно получить за эти ювелирные изделия.
– Теперь брось в аквариум.
Напротив картины, у другой стены на черной тумбе стоял причудливой формы большой аквариум. Ассиметричный, с округлыми изгибами. Наполненный водой, но без рыб. Я подошла ближе и вздрогнула. Все дно застилали драгоценности. Неравномерно. Где-то их уровень доходил почти до середины, где-то едва прикрывал стеклянное дно. Здесь было все. Кольца, клипсы, серьги, браслеты, часы, цепочки, кулоны и броши… Скольким женщинам это принадлежало? И где они теперь?
– Бросай.
Я постаралась сделать это твердой рукой. Почти удалось. Серьги опускались на дно мучительно медленно, качаясь из стороны в сторону. Если отведу взгляд, уже не смогу найти свои вещи среди сотен чужих.
– Мне нужен твой телефон.
Я потянулась к карману пиджака, вытащила прохладный и гладкий кусок пластика и протянула ему. Все это время, что у меня был телефон, я ни разу не подумала о том, чтобы попытаться воспользоваться им. Может быть, он и был в какой-то мере психом, но я определенно точно была полной идиоткой. Неве отключил телефон и бросил рядом с собой на диван.
– Запомни несколько простых правил. Во-первых, не пытайся сбежать – у тебя не получится. Во-вторых, не пытайся с кем-либо связаться или привлечь внимание соседей – дом еще не сдан в эксплуатацию. И в-третьих, это главное: пока ты здесь, сделай так, чтобы я не вспоминал о твоем присутствии, если сам этого не захочу. Все ясно? – я кивнула. – Теперь спать, – он качнул головой в сторону левого крыла квартиры. – Прямо по коридору первая дверь.
– Подожди. Что со мной будет дальше?
– С тобой будет сон. Иди, – он поднял на меня свои серые глаза, и я поспешила к первой двери прямо по коридору.
– Спокойной ночи, мистер Неве.
– Действительно спокойной. Сегодня я не приду.
Мой правый каблук сфальшивил, звук получился мерзким. Дверь оказалась широкой, матово-черной и гладкой. Внутри ничего особенного. Справа – шкаф, слева – двуспальная кровать и тумбочки, прямо – широкое окно. Черные воды залива блестели в лунном свете.
Я не стала снимать ни пиджак, ни юбку, только скинула туфли и легла поверх черного плотного покрывала. Глядя в потолок, я пыталась поочередно расслаблять мышцы. Я чувствовала себя словно под наркозом. Никакого возбуждения, адреналина или страха. Вообще ничего. Последнее, что увидела, глядя вверх, как Неве потушил свет в гостиной – в этой комнате стены также не соприкасались с потолком.
Проснулась рывком, с единственным желанием в голове – пить. Еще не рассвело. Я сразу поняла, где нахожусь и что это был не сон. Нет, спутать невозможно. Попробовала увлажнить сухие губы языком – получилось неважно, он тоже был сух. Вокруг стояла звенящая, давящая на уши тишина.
Я опустила ноги на пол, осторожно распределяя вес, чтобы ничего не скрипнуло – ни кровать, ни паркет. Выглянув за дверь, я отметила, что коридор плавно вытекает в широкую открытую кухню. Так близко. Я даже видела холодильник. Открыв дверь шире, прислушалась. Ничего. Может быть, его здесь нет? Настолько ли меня мучает жажда, что я готова рискнуть?
Мне потребовалось еще несколько минут, чтобы решиться и переступить порог. Я медленно продвигалась по коридору, напряженно прислушиваясь, особенно там, где мне встречались зловещие закрытые двери. Лунный свет слабо освещал кухню, которая выглядела так, словно ей никогда не пользовались. Разобрать цвет мебели было невозможно – недостаточно света.
Холодильник – центр моего притяжения в данную минуту – глянцевый, темный, скорее всего, черный, с двумя хромированными ручками. Потянув за одну из них, я внутренне съежилась, опасаясь, что нарушу тишину, но все прошло гладко. Сердце застучало в горле.
Внутри он больше походил на бар. Водка, еще водка, виски, текила, абсент. Еды нет совсем. Молоко? Я осторожно взяла высокий стеклянный стакан, наполненный до краев, и поднесла к носу. Действительно молоко. Убьет ли он меня за это?
Одновременно с тем, как я закрыла холодильник, что-то гладкое и скользкое коснулось моих ног чуть выше щиколоток. Я инстинктивно отступила на шаг назад. Затем три вещи произошли очень быстро: под своей ступней я ощутила что-то мягкое, пространство кухни прорезал протяжный кошачий визг, я уронила стакан на пол.
Холодное белое молоко на холодном черном кафеле. Брызги достали до пояса. А мое сердце наверняка где-то там, в молочной луже билось в судорогах. Я продолжала стоять спиной и пыталась отдышаться, оборачиваться не хотелось. Секундой позже что-то изменилось, волосы встали дыбом.
Я не слышала ни звука, но знала, что он приближается. Неве развернул меня и за шею твердой рукой прижал к дверце холодильника. Стопы заскользили по разлитому молоку. Его глаза светились. Затем появился пистолет.
– Всего три простых правила, Химена. Я дал тебе шанс. Теперь открой рот.
Глава вторая
Изолированная пешка – пешка, которая не может быть защищена другими пешками и поэтому уязвима для противника.
Шахматный термин
Таким и будет мой конец? Из-за стакана молока? Не то чтобы я считала, что заслуживаю чего-то большего, но… Он сжал руку на моей шее крепче. В его взгляде не было ярости, презрения или неприязни. Там вообще не было ничего. Он убьет меня и ничего не почувствует? Это стало неприятным открытием. Конечно, я не рассчитывала на скорбь или муки совести, но хоть что-то должно быть?
– Слышишь меня? Открой рот, – зашептал он на ухо, почти ласково.
Дуло коснулось плотно сомкнутых губ. Я хотела напомнить ему, что он предложил мне выбор, и я согласилась пожертвовать сердцем, но не могла, потому что для этого нужно было открыть чертов рот. Ну почему именно рот? Как я буду выглядеть? Отвратительно.
Мой убийца подождал еще несколько секунд исполнения такого, казалось бы, простого приказа, но так и не дождался. Его губы тронула многообещающая улыбка. Резко, сжимая шею, он оторвал мою голову от дверцы, чтобы опять развернуть лицом к холодильнику. Щека и обе ладони прижались к прохладному гладкому материалу. Он освободил мою шею – на коже пульсировал полный отпечаток его ладони. Я точно чувствовала, где был каждый из его пальцев. Теперь он не касался меня, но это не приносило облегчения.