Одной рукой он резко дернул язычок молнии, потом ловко расстегнул большую пуговицу. Юбка ухнула вниз. Его ладонь легла на поверхность дверцы, точно на уровне моих глаз. Мой нос и его большой палец смотрели друг на друга в упор. В правой руке он, должно быть, сжимал пистолет, левая – прямо передо мной. Стриптиз окончен? В воспаленном мозгу промелькнула мысль, что для этой сцены больше бы подошли чулки, а не колготки…
По-змеиному дуло заскользило по правой ноге, от местечка под коленкой до ягодицы… Очень медленно. Затем левее. Я задержала дыхание. Ствол уверенно скользнул между ног, его крышка прижалась к промежности, дуло уперлось в дверцу холодильника. Он поднял руку выше, и мне пришлось встать на цыпочки. Проанализировать что-либо еще я не успела, Неве спустил курок без предупреждения.
И я узнала, что глушителя не было.
И дверца холодильника вздрогнула.
И его внутренности вскрикнули звоном.
И наверняка закровоточили спиртом…
Мое сердце билось в сотню раз быстрее протекающих мимо секунд. Он убил холодильник. Но не меня. Ствол ожил. Пока не меня. Неве оторвал ладонь от холодильника и нежным жестом убрал волосы со спины. Горячее дуло обожгло обнажившуюся шею. Это когда-нибудь закончится?
– Так ты откроешь рот? – спросил он вкрадчиво, задевая губами ухо.
– Открою, – во мне не осталось сил оказывать ему сопротивление.
Он резко развернул меня, затылок ударился о труп холодильника. Я встретилась с ним взглядом и поспешила открыть рот. Мерзавец, он улыбался мне. Глаза против воли сощурились. Хватило бы у меня смелости плюнуть в это красивое и опасное лицо? Возможно. Но с открытым ртом вряд ли получится. Жевательные мышцы деревенели с каждой секундой. Чего он ждал?
Наконец проклятое дуло оказалось в моем рту. Я расслабила мышцы, обхватив его губами. Никогда бы не подумала, что смогу испытать облегчение по такому поводу. Но вот она я, вот повод и вот мое облегчение.
Он спустил курок без предупреждения. Снова. Я успела подумать о том, что не успела зажмуриться. Но выстрел не прогремел в моих ушах, как должен был. У него закончились пули? И только теперь я поняла, что до сих пор стояла на цыпочках – пятки шлепнулись в лужу молока.
– Надеюсь, мое милосердие не покажется тебе слабостью, – Неве отступил на шаг назад.
Я согнулась, уперевшись руками в колени, и изо всех сил старалась победить одышку. Кровь шумела в ушах. На полу блестели крупные осколки разбившегося стакана.
– Даже не знаю… какое определение… из этих двух… подходит тебе меньше, – воздуха все еще не хватало, я посмотрела на него снизу вверх.
– Не считаешь меня милосердным? – он поднял брови. – Я сохранил тебе жизнь. Снова.
– Я склоняюсь к мысли, что закончить все… в том переулке было бы милосерднее… но это так, по моим ощущениям.
Он ничего не ответил, пошел прочь. Надеюсь, он держал курс прямиком туда, куда я мысленно его посылала. Сердце забилось ровнее, и я попробовала выпрямиться. Получилось. А вот прогнать привкус железа из пересохшего рта не вышло. Интересно, можно ли мне выпить воды из-под крана? Или он снова явится сюда со своим пистолетом?
Из темноты вышла черная кошка. Она осторожно обошла молочную лужу, не желая мочить лапы, встала с краю и нерешительно лизнула гладкую белую поверхность. Ее маленький розовый язык сновал туда-сюда, туда-сюда. Я была на грани отчаяния, готовая к ней присоединиться.
– Вот ты где, – я вздрогнула, поскользнулась и едва не упала, но зацепилась за край столешницы. Неве не обратил на меня никакого внимания. Мое же внимание не обошел стороной тот факт, что на нем не было ничего, кроме темных спортивных брюк. – Идем за мной, Morte[1], – он зовет кошку смертью. И она, в самом деле, идет за ним. Во всех смыслах.
– Мм… раз уж наше свидание продолжается, может быть, ты предложишь мне выпить? – он обернулся. – Это было бы очень милосердно с твоей стороны. – Его губы дернулись, но отвергли улыбку.
– Холодильник в твоем распоряжении. Не переусердствуй. Завтрак будет рано.
– Спасибо.
Он опустил глаза на кошку, сидящую у его босой стопы, развернулся и пошел. Она незамедлительно последовала за ним. Я перевела взгляд на его удаляющуюся спину: очень много татуировок. Незнакомые символы, иероглифы, цифры и слова на итальянском, перевод которых я не знала… Хотя одно из них было смутно знакомо – аffogato – кажется, так назывался десерт. Очень странно. Все вместе это не выглядело цельно, скорее так, словно пытались бездумно и быстро заполнить пустоту. Спустя секунду его силуэт целиком сожрал полумрак, затем хлопнула дверь.
Я распахнула холодильник и взяла первую попавшуюся бутылку в руки. На средней полке поблескивали влажные осколки, стоял резкий запах спирта. Я поспешила захлопнуть дверцу. Забралась на широкую гранитную столешницу, освещаемую луной, и сорвала пробку. Уходить во мрак не хотелось. Первые два глотка пошли хорошо… Согревая, расслабляя мышцы. Чтобы проглотить третий и четвертый пришлось приложить усилия. Реанимировалась на пятом. По-моему, дотянула до седьмого.
Думаю, я еще могла бы дойти до спальни, но меня пугали осколки, что остались на полу. «Сегодня слишком многое было разбито», подумала я и уснула на холодном граните. Удивительно, но это не было плохо. По крайней мере, до тех пор, пока не наступило утро.
Я почувствовала сквозь сон запах одеколона. Дорогого, как мне показалось. Потянула носом воздух и замерла, просыпаясь. Частицы его запаха задержались в легких. Он где-то тут, где-то рядом.
– Открывай глаза. Я знаю, что ты не спишь, – я подчинилась.
В свете дня все было иным, не таким абстрактным, как казалось ночью. Кухонный гарнитур насыщенного темно-синего цвета, столешницы темно-серые с вкраплениями, большой остров, стулья без спинок, черный холодильник с огнестрельным ранением, крупная матовая плитка на полу, с которого, к слову, исчезли лужа, осколки… и моя юбка.
Бутылка водки, которую я предусмотрительно оставила возле себя, тоже бесследно пропала. Прилетала фея чистоты? Я засмеялась, воображая, как она хлопочет, в то время как я сплю в перепачканных молоком колготках на столешнице под кухонными шкафчиками в квартире убийцы, который стреляет в свой собственный холодильник и зовет кошку смертью. Господи, да я все еще навеселе. Проклятая водка! Я засмеялась громче, откидывая голову назад.
– Тебе смешно? – он появился в поле моего зрения вверх тормашками, кровь прилила к мозгу, и я едва не свалилась со стола.
– Я пьяна, – пришлось сесть, и его ноги, как полагается, оказались внизу, а голова – сверху. Так-то лучше. Он был босиком, но в брюках и белоснежной хрустящей рубашке.
– Алкоголичка.
– Убийца.
Неве пристально посмотрел на меня, а потом грубо за руку сдернул со стола, мне удалось приземлиться на ноги.
– Умойся, – он мотнул головой в сторону коридора.
И я нетвердой походкой удалилась на поиски ванной комнаты. Пройти мимо нее мне бы ни за что не удалось – дверь была прозрачной, а прямо напротив нее душевая кабина без створок. «Чертов убийца извращенец!» – возмутилась маленькая и, должно быть, разумная моя часть. «Почему я не проснулась раньше и не застала его водные процедуры?» – пищала поддатая половина.
Я сняла пиджак и колготки, бросила их на пол около раковины. На мне остались трусы и белая майка. Страшно хотелось принять душ, но… Пошел к черту, мерзавец-вуайерист. То, что отразилось в большом круглом зеркале, меня не особо впечатлило – случалось, что я выглядела хуже. Намного. Живописно растрепанная, помятая, бледная и тушь размазана по всему лицу. Но живая. Все еще.
Я опустилась на корточки и достала резинку из кармана пиджака, чтобы убрать волосы в высокий хвост, затем умылась с мылом. И, немного подумав, мстительно почистила зубы его зубной щеткой. На кухне и в коридоре мерзавца не оказалось, в гостиной тоже. Я подошла к аквариуму и попыталась разглядеть свои украшения, но тщетно.