***

Льята стоит, прислонившись к стене, и лениво рассматривает немногочисленных посетителей старухи Тисс. Какие-то унылые горожане, чьи лица не стоят того, чтобы их запоминали. Внутри дома всё так же мрачно. Развешанные под низким потолком пучки трав отбрасывают уродливые тени на стены. Льята от скуки пересчитывает эти самые пучки и постоянно сбивается на третьем десятке. Она уже раз пятнадцать начинала считать и всякий раз на что-то отвлекается. Вон в том, самом дальнем от двери ряду их, вроде бы, девять. Или десять? А в самом близком к ней — семь, если не считать тот, что висит над входной дверью… или их там два? Льята тоскливо вздыхает и начинает снова. Посетители медленно тают. Сейчас в комнате осталось трое, не считая самой Льяты. Только время уже идёт к обеду, на котором нужно присутствовать обязательно. Она же не Кери, которая может творить всё, что пожелает! Льята вновь сбивается — из-за вышедшего от Тисс посетителя, слишком громко хлопнувшего дверью. Да что же это такое! Льята прикрывает глаза. Пытается отвлечься, представляя, как Кери может сейчас проводить время. В компании Берны… если уж сестра от севрасских подруг Льяты нос воротит, то что она чувствует, общаясь с настоящей аристократкой! Но Кери сама виновата! Да и, кроме того, у Льяты сейчас важное дело. В самом деле важное.

Громко хлопает дверь, Заставляя Льяту испуганно распахнуть глаза. В комнате никого нет. Льята подходит к двери, ведущей в кабинет, и осторожно заглядывает в щёлку. Никого. Тогда она проскальзывает внутрь. Тисс она видит сразу же — та сидит за столом и в упор смотрит на Льяту. Льята невольно пятится.

— Сегодня я больше не принимаю!

— Здравствуйте Тисс! — радостно приветствует Льята, справившись с собой… Это ведь не считается, правда? Да, она сказала Кери, что не станет говорить с Тисс, но это же просто приветствие! Было бы невежливо не поздороваться… На слова старухи она старается не обращать внимания. — У меня к вам дело.

— Что бы вы, хагари Шаррет, ни предложили — меня это не интересует.

— О, это такой пустяк! Я не займу много времени, правда, — Льята выуживает из складок юбки свёрнутое трубочкой письмо. — Вот. Прочтите это.

Льята протягивает письмо Тисс, которая после недолгого колебания всё же берёт его. Льята присаживается на ближайший стул, приготовившись ждать. Рийси очень просила дождаться ответа. Льята вертит головой, разглядывая всё те же пучки трав под потолком, но недолго — то, как стремительно бледнеет лицо Тисс по мере чтения письма, намного интереснее. Что такого написала Рийси, что старуху так проняло?

— Значит, вот как, — шепчет Тисс, дрожащей рукой комкая письмо. - Что ж. Хорошо. Передайте своей подруге, хагари Шаррет, что я помогу ей. Пусть приходит через пять дней. Всё будет готово.

— Л… ладно, — недоумённо моргает Льята. Что же было в письме? И ведь не узнаешь теперь! Вряд ли старуха его отдаст… И почему Льята не заглянула в письмо, пока то было у неё? Льята встаёт со стула и направляется к выходу. — А всё-таки, почему бы вам не рассказать мне про кукушкин вьюн?

Старуха не удостаивает её даже взглядом.

Выйдя из дома, Льята щурится и моргает — по сравнению с полумраком жилища Тисс, здесь слишком светло. Льята шагает наугад и тут же натыкается на кого-то.

— Ой! Прошу прощения!

— Ничего страшного, Льята, — сообщает кто-то. — Позвольте вам помочь.

— Да, конечно, — соглашается Льята, сообразив, на кого налетела. И что, интересно, брат Берны делает в этой части города? — Я буду вам благодарна.

Нейлор подаёт ей руку и делает шаг вверх по дороге. Некоторое время они идут в молчании — Льята не знает, о чём говорить. Всё-таки брат Берны не такой близкий человек, чтобы можно было болтать, о чём вздумается. Но, не погоду же обсуждать!.. Интересно, если спросить у Нейлора, что он здесь делал, это будет прилично? Или нет? Льята не знает. Тишину нарушает Нейлор.

— Странно видеть вас здесь, Льята. Это место не кажется мне подходящим для юной девушки. Тем более без сопровождения.

— Почему вы так думаете? — удивляется Льята. — Что такого в этом месте? Я и не в таких бывала!

— Правда? — недоверчиво переспрашивает Нейлор, из-за чего Льята внезапно смущается. Кажется, она сказала что-то не то…

— Эм… в смысле… только никому не говорите! — Льята хмурится, пытаясь подобрать слова. — Просто, это же интересно! И я всегда осторожна.

— Я вам верю, — успокаивающе улыбается Нейлор. — И сохраню в тайне ваш секрет, обещаю. Но жилище ведьмы — не то место, где будут рады дочери королевского мага… вам так не кажется?

— А! Так вы об этом! — улыбается Льята, переступая выбоину на дороге. — Это же Тисс! Она ничего мне не сделает. Я знаю. Папа тогда от неё даже воспоминаний не оставит. Да и колдуны добавят. Они против того, чтобы вредить людям… Жаль только, что Тисс не желает рассказывать то, что знает. Я уж не знаю, как спрашивать…

— О чём вы спрашивали, Льята? Может быть, я смогу ответить? — Нейлор рассеяно вертит в руках сорванную травинку.

— О том, что в городе творится, — поясняет Льята. — Ну, я же рассказывала. Помните? Так вот. Тисс точно что-то знает. И не хочет говорить. Могла бы хоть про кукушкин вьюн сказать!

— Кукушкин вьюн? — непонимающе переспрашивает Нейлор. Он даже приостанавливается и внимательно смотрит на Льяту. — Что это такое?

— Растение. Вьюнок. Кери говорила, что им зверьё приманивают. И он рос на месте нападения тварей. Так вот я и хотела порасспросить Тисс про этот вьюн, а она отмалчивается. Почему? Неужели так сложно ответить?!

— Хм… Никогда не слышал про такое растение, — задумчиво говорит Нейлор. — Но я посмотрю в записях — возможно и найду что-нибудь… А откуда ваша сестра про него знает?

— Знает откуда-то… — пожимает плечами Льята. Кажется, она зря упомянула Кери. Наверное, не стоило этого делать. Но ведь это же просто брат Берны! Вряд ли он придаст большое значение разговору… Льята на это очень надеется. — Она вообще много чего знает. Прочитала, наверное, где-то…

Нейлор неопределённо хмыкает. На некоторое время опять повисает молчание. Потом Нейлор начинает расспрашивать Льяту о городе. Льята с удовольствием рассказывает всё, что знает о Севре. А знает она немало! Всё же прожила тут всю жизнь. Постепенно тишина городской окраины сменяется гомоном рыночных рядов. Стоило пойти другой дорогой, но уже поздно. Льята не любит здесь бывать, поэтому сейчас стремится покинуть рынок как можно быстрее. Это не так-то просто — не смотря на жару, кругом полно народу. А оберег опять остался дома: ремешок перетёрся, а нового Льята не успела подобрать. Да и не воспользуешься им сейчас, когда рядом Нейлор. Который с любопытством вертит головой, стараясь разглядеть всё, на что падает его взгляд… В Дайвеге нет таких рынков? Да, есть. Как не быть. Льята прекрасно их помнит — большой и малый рынок Дайвега в больших природных пещерах на разных уровнях города. Берна сама показывала. Просто, наверное, ему интересно всё новое.

Рынок уже остался далеко позади, но тише не стало — ужасно не повезло сегодня с выбором дороги. Именно по этой в сторону полей Печали сейчас идут сборщики. Но почему так поздно?

— Кто эти люди? — с любопытством разглядывая разномастную толпу, спрашивает брат Берны.

— Сборщики слёз. Печаль уже зацвела, так что самое время собирать её слёзы. — Льята чуть морщится, когда один из сборщиков случайно задевает её плечом. — Только странно, что они идут так поздно. Обычно из отсылают в поля с восходом солнца…

— Слёзы? Вы имеете в виду…

— Да. Капли сока, выступающие на лепестках. Говорят, что Печаль плачет по кому-то. Только никто не знает — по кому. — Если вспомнить, сколько сборщиков каждое лето не возвращается из полей, то, выходит, Печаль плачет именно по ним. Льята мимолётно думает, что эта мысль неплоха.

— Красиво звучит, — произносит Нейлор после недолгого молчания. — Берне понравится.

***

Севре не впечатляет. Честное слово — белобрысый путник ожидал чего-то большего от города, где растёт Печаль. А на деле… обычный провинциальный городишко. Но выбирать не приходится. За оставшиеся дни до Дайвега добраться уже не получится. Не говоря уже о прочих местах. А здесь до врат на ту сторону буквально рукой подать! И не придётся выжимать из себя все силы для перехода… Путник отбрасывает упавшую на лицо белёсую прядь, в который раз клятвенно обещая себе обрезать эти патлы. Взгляд светлых, почти белых глаз скользит по улице, ни на чём не задерживаясь, пока не останавливается на двухэтажном строении, расположенном на обережной линии. То, что надо! Путник довольно жмурится и направляется к зданию.