— Нет, — про себя сказал он с ужасом. – Нет! Нет, нет, нет!!! Что со мной? Почему я кого-то жалею? Почему во мне что-то трепещет при виде этого зеленого раздавленного трупика?! Почему?! Что это такое..? Сострадание? Нет… Я — демон физической смерти! Я не могу кого-то жалеть!!! Я — демон!
Перемена внутри себя не в шутку испугала Доктора. Он уже забыл, зачем пришел в эту рощу с прекрасным видом на Хэппи-Долл. Его сейчас беспокоило одно — его нынешнее состояние. Он превратился обратно в чешуйчатое существо в плаще с капюшоном (что далось ему с неимоверным трудом — ошейник сковывал его действия) и рванулся с места, не обратив внимания на зеленого енота в шляпе, бережно несшего закутанную в плед черную кошку. Ему было сейчас просто не до этой слащавой парочки.
Добежав до своей больницы, демон подбежал к зеркалу. И убедился в своих опасениях еще больше.
Плащ выцвел. Если раньше он был абсолютно черным, поглощавшим любой свет, падавший на него, то теперь он был темно-серым. Кое-где даже свалялся материал, ткань помялась, требуя глажки утюгом. Да и сам внешний вид дока был не лучше. В зубах чувствовалась какая-то странная ноющая боль. Несильная, но неприятная. Чешуя поблекла и потеряла свой кроваво-медный блеск, при резких движениях некоторые чешуйки со звоном падали на пол. Когти обшарпались, с них стала неравномерно слетать роговая поверхность, и теперь они не выглядели столь ухоженными и идеальными, как раньше.
Единственное, что осталось прежним — глаза. Ярко-красные, затмевающие для зрителя любой посторонний источник света, источающие злобу и ненависть, питающие агонию, боль и страх, гипнотизирующие и чарующие, манящие прямо в руки смерти. В драконьих глазах еще не потух дьявольский огонек. А сейчас, когда эти две красные точки увидели свое плачевное состояние, огонь в них загорелся еще сильнее.
— Вот, значит, как? — прошипел он, глядя на тысячи собственных отражений. — Значит, хотите играть со мной по-плохому? Вы хотите меня извести?! Что ж, ладно, так и быть! Я принимаю вызов! Думаете меня так просто победить? Нацепить какой-то дурацкий ошейник — и все, я готов? — по палате прокатился злобный смех с нотками безумия. — Ну уж нет! В конце концов, у меня еще есть силы… Пусть и малые, но мне хватит на один хороший план. Он должен сработать!
Через полчаса три стола операционной были заняты. Мертвецов было только двое — неразлучные друзья Тузи и Каддлс. Третьим был их случайный убийца — Лампи.
— Двадцать седьмое сентября две тысячи девятого года, — щелчок диктофона, и вот уже низкий глубокий голос вновь в эфире. — Два трупа, один свидетель смерти. Начинаю перепись погибших.
— Первая жертва: Тузи. Время смерти: семнадцать часов одна минута. Погиб при сильном ударе о дерево — бобренок влетел в него на полной скорости, когда слетел с быстро вращающейся карусели. Сломал себе все ребра, а также растянул тело почти в два раза. Виновник смерти: Лампи.
— Вторая жертва: Каддлс. Время смерти: семнадцать часов три минуты. Тоже слетел с карусели, но при этом полетел в сторону пропасти — насадился на шипы и разбился насмерть. Виновник смерти: Лампи.
— Свидетель смерти: Лампи. Является косвенным виновником смерти Каддлса и Тузи, поскольку слишком быстро вращал карусель.
— Заканчиваю перепись. Приступаю к операции… — минутная заминка, словно демон решал «Говорить или нет?» — Еще одной попытке зачистки и коррекции.
Скальпель вновь прошелся по мертвой плоти, медицинские инструменты в ослабевших, но все таких же ловких руках Доктора быстро восстанавливали тела погибших. А когда пришло время, двоим покойникам был вколот «Лайф-реберз» — особое вещество, возвращавшее любого покойника к жизни (потенциально новое, поскольку из-за потери сил у Доктора понизилось напряжение в дефибрилляторе, и теперь демон не мог воспользоваться этой вещью). Два громких вздоха, два новых укола (теперь с морфином) и два новых спящих. Со свидетелем Доктор ничего не делал.
— Но мы еще не закончили, мои хорошие, — сладким голоском пропел демон, доставая новые шприцы, на этот раз с черной жидкостью. — А теперь послужите мне…
Эти шприцы были немедленно вколоты в сонные артерии троих оперируемых. Сначала никакой реакции не последовало. Но потом тела дернулись, словно в конвульсиях, после чего громкий и отчаянный крик разнесся по больнице. А потом тела обмякли. Минута молчания. Затем из уст Каддлса, Тузи и Лампи единовременно прозвучала монотонная фраза:
— Приказывай, повелитель. Мы — твои рабы.
— Отлично, — улыбнулся Доктор. — Завтра вы должны найти и доставить мне Кэтти-Блэк. Живой! Делайте все, что в ваших силах, но достаньте мне эту шельму и приведите сюда!
— Будет выполнено, повелитель.
Демон был доволен. «Доминэр» работал безупречно. И теперь демон был готов дать новый удар тому, кто заковал его в этот несчастный ошейник.
====== (Глава 32) Дневник ======
18.09.09. Хэппи-Долл, 12:30
Я проснулась в больнице. У меня снова болит грудь. Но этот раз мне не неприятно. Просто немного ноет… Даже как-то я не думаю о своих сломанных ребрах и поврежденных легких. Не до них мне совсем. Я думаю о том, что же послужило причиной моего пребывания в петле времени, из которого я такой дороговатой ценой выбралась. Ценой жизни Лифти… И собственного здоровья. Двадцати пяти собственных смертей под машиной и самолично устроенной аварии ровно там же, где я и погибала…
Я не могу вспомнить, что тогда произошло, когда я сбила этого енота. Помню только какие-то ярко-красные глаза и какое-то серебристое кольцо, сомкнувшееся на чьей-то шее. И вопль. Отчаянный, громкий, но слышимый, кажется, только изнутри меня… Как будто он проник в мою душу… Нет, не совсем так. Такое ощущение, что кричала моя душа, правда, почему-то рычащим мужским голосом. У меня до сих пор мурашки по коже бегают, такой был страшный этот вопль. А также я не могу избавиться от того негативного чувства, что охватил меня после этого крика… Словно все хорошее исчезло и перестало существовать — осталось только что-то плохое.
18.09.09. Хэппи-Долл, 15:30
Ко мне приходил Рассел — свидетель моего неаккуратного вождения. Он-то помнил все. Он все видел. И он очень переживал за меня. Сказал, что Лифти сейчас тоже здесь, и сейчас его принесут сюда. Спрашивал меня, что меня сподвигло на столь радикальные меры, почему я села за руль и так намеренно не вписалась в этот дурацкий поворот… Милый пират. Хороший, симпатичный. Но ему так не идет волнение. Он же морской волк! Его не должна пугать какая-то мелкая авария… Конечно, летальный исход жертвы ДТП может и испугать до смерти, от этого можно впасть в шок, но ведь все жители этого городка теперь знают свою тайну… Так чего пугаться, если после смерти завтра все равно встанешь и будешь жить дальше как ни в чем не бывало?
Рассел принес мне апельсины. М, как же давно я их не ела! (видны капли от мякоти апельсина) А какие они вкусные — объедение! Таких вкусных я не попробовала с самого своего детства в Хэппи-Форесте… Хотя нет, эти все-таки гораздо вкуснее… В любом случае я уже не помню тех апельсинов, которые я когда-то давно ела.
Выдра-пират сам меня кормил, говоря, что мне сейчас нужен покой, мне лучше не шевелиться особо… Нацеплял на крюк дольки и давал мне. Как это мило с его стороны. Очень мило. Мне кажется, у него просто нет того, о ком он мог бы позаботиться… Ему просто одиноко, хотя он отшельник. Может, стоит его познакомить с Кэтти-Уайт? Она таких образцов очень любит и может подолгу чувствовать к ним симпатию. Конечно, до любви дело не дойдет — душу она, глупенькая, продала в обмен на чернокнижие и владением черной магией. Но почему-то я уверена, что Рассел все-таки зацепит мою троюродную сестренку… Не знаю пока, чем конкретно — Кэтти-Уайт иногда может найти такую черту, которую никто другой раньше не видел.
18.09.09. Хэппи-Долл, 20:45
Ко мне приходило очень много посетителей. Все слышали из уст Рассела об этом дурацком происшествии с темно-синей машиной и теперь навещали меня… Все спрашивали примерно одно и то же: действительно ли я застряла в петле времени, каковы были ощущения, когда я каждый раз просыпалась снова в тот же день, сколько раз я проживала этот день, как я догадалась, что нужно делать, чтобы выбраться… Одно и то же. Хорошо, что никто не догадался спросить меня, что же конкретно происходит между мной и Шифти… Пока не очень хочется афишировать нашу жизнь. Тем более эту ночь… Пусть все будут думать, что мы просто сильно влюблены друг в друга, а енот всячески оказывает мне знаки внимания, ухаживает за мной и так далее.