- Отлично, блин! – Стас раздраженно ударил ладонью по колену. – Все, мы ее упустили.

- Не говори «гоп»…. – проворчал я, вспомнив старую славянскую пословицу. – Не все еще потеряно.

Мой мозг работал, как компьютер, обрабатывая заложенную в него информацию, чтобы получить результат. Куда ведет эта дорога? И куда она могла по ней поехать? Если там с ней, в машине, генерал Сорокин, то куда он мог приказать своей дочурке отправиться?

- Есть идея, - я тронул машину с места. – Проверим, вдруг получится.

- Ну, давай проверим, - скептически протянул Стас, доставая телефон.

Проскочив еще несколько перекрестков, я отчетливо увидел на асфальте свежие черные полосы, сворачивающие в предполагаемую сторону. Более того, посреди дороги с включенными «аварийками» стояли двое – «Матиз» и «Фольксваген», поцеловавшиеся бамперами, и, как видно, случилось это минуту назад. Осторожно объехал их, свернул, еще несколько десятков метров – и я с непередаваемым облегчением увидел «Сильвию», стоявшую на парковке перед зданием автовокзала, откуда уходили рейсовые автобусы в соседние области, деревни и села. Стас мгновенно встрепенулся.

- Ну, ты даешь! – выдохнул он.

- А ты думал! – хмыкнул я, заворачивая туда же. Выскочив из машины, мы бросились к спорткару. Зря, он оказался пуст, да еще и закрыт на сигнализацию.

- Идем, - Стас решительно расправил плечи. Ну вот, только что сидел тише воды, ниже травы, еще и небось молился про себя, уповая на мое гоночное мастерство, а теперь опять превратился в крутого парня, который все делает сам. А я сам опять почувствовал себя пешкой, дело которой – крутить баранку, а все остальное другие серьезные люди сделают.

Поглядывая по сторонам, мы вошли в здание автовокзала. Ничего необычного – просторный, пыльный зал, стоящие посреди него жесткие деревянные скамейки, у стены стеклянная перегородка с окошечками касс выдачи билетов. У касс, как и ожидалось, очередь, в основном из всяких дачников и дачниц, некоторые с детьми. Но вот самой последней в очереди, всем своим видом нарушая установленную концепцию, спокойно стояла Вероника.

Я думал, что она сейчас снова даст деру, но она даже не дернулась. Даже не повернулась, пока Стас грубо не схватил ее за руку чуть повыше локтя.

- Попалась!

- Ой, мальчики…. – разыгрывая веселое изумление, улыбнулась Ника. – А вы откуда здесь?

- Не притворяйся! – Стас грубо встряхнул ее. – Где он?

- Кто? – она невинно захлопала глазами.

- Отец твой! Генерал Сорокин!

- Ну, я даже не знаю… - протянула она, сделав задумчивое лицо. – Вообще не понимаю, о ком вы говорите.

Любой другой бы легко поверил ее словам. Но только не мы – опер из уголовного розыска, и человек, который с ней спал, хоть и один раз.

- Слушай, не беси нас, а? – попросил я вполне миролюбиво. – Мы же только что за тобой от самого твоего дома гнались. Не разыгрывай тут из себя невинность.

- Какие вы грубые, - сморщила Ника нос. – Саш, ну тебе-то я что сделала? Ты же вроде тогда так хорошо кончил, а сейчас такой злой…

- Так! – произнес Стас железным тоном. – Еще раз спрашиваю: где Сорокин?

- А кто это?

- Где мужик, который с тобой в машине ехал?

- Никто со мной не ехал, - ответила Ника. – Я сама сюда ехала.

- И зачем это? – поинтересовался я.

- Купить билеты на автобус.

- У тебя же машина есть, зачем тебе билеты на автобус?

- Так и знала! – она сокрушенно покачала головой, и посмотрела на нас с немым укором. – Вы обиделись, да? Ну, ничего, в другой раз меня догоните. Я виновата разве, что я вожу лучше, и кар у меня круче?

Стоявшие в очереди люди начали оборачиваться и коситься в нашу сторону, привлеченные шумом. Скрипнув зубами, Стас сжал руку Ники, и поволок ее в дальний угол зала, подальше от людей. Я развел руками, словно бы извиняясь перед случайными свидетелями нашего диалога, и пошел следом.

- Слышь, стерва! – зашептал напарник, сверля гонщицу взглядом полыхающих глаз. – Я тебе сейчас такое вождение устрою – в «обезьяннике» с бомжами будешь ночевать. И машину конфискуют, навсегда. В последний раз спрашиваю: где генерал Сорокин?

Но Ника, ничуть не испугавшись, только сверкнула глазами.

- А ты сильный… - прошептала она, вдруг пробежавшись пальцами свободной руки по щеке Стаса. – Я аж потекла.… Всегда мечтала о таком любовнике… Может, поедем ко мне, и я тебе все расскажу, а ты меня накажешь?

Станислав аж опешил от неожиданности – наверное, впервые имел дело с явной нимфоманкой. А эта стерва еще и потянулась к его губам, решив отвлечь внимание поцелуем. А вот от меня не укрылось то, что Ника вдруг на доли секунды стрельнула глазами куда-то вбок. Проследив за ее взглядом, я увидел дверь с табличкой «WC» - и меня осенило.

- Стас, туалет!

- Ах, ты…. – оттолкнув прижимавшуюся к нему гонщицу, напарник сорвался с места, словно борзая, взявшая след.

Я остался на месте, справедливо полагая, что в разборки двух серьезных людей, каждый из которых был так или иначе связан с правоохранительными органами, мне лезть точно не стоит. Добежав до туалета, Стас схватился за ручку двери….

И она внезапно распахнулась – так, словно стоящий за ней человек вдарил ногой, аки царь спартанский. Гонщик полетел на пол с разбитым носом, а некий седовласый мужчина, в котором я мгновенно узнал генерала Сорокина, навел на него пистолет.

****************

В зале мгновенно воцарилась тишина, люди у стеклянных окошечек касс застыли, как вкопанные, боясь пошевелиться, те, у которых были дети, спрятали их себе за спину. Да, что ни говори, а насмотревшийся дебильных ментовских боевиков наш народ прошаренный – хорошо знает, что в таких ситуациях лучше не напоминать о себе. Я тоже иногда смотрел «Глухаря», так что тоже замер. Так, на всякий случай.

Несмотря на то, что на Сорокине теперь была не сверкающая генеральская форма с лампасами и звездочками на погонах, а обычный (и даже слегка помятый) серый костюм, плюс большие черные, на пол-лица, очки, выглядел он совсем не как загнанный в угол зверь. А судя по пистолету, он намеревался защищаться до конца. Правда, я не совсем понял, как он так быстро распознал в нас врагов – ведь же мы вроде работали на него, перевозили машины с наркотой, да и Стас утверждал, что его работа под прикрытием идеально проведена, и риск разоблачения минимален, но сейчас Сорокин определенно знал, как говорится, ху есть ху. Потому что навел пистолет на Стаса, и явно не для того, чтобы показать, какой у него большой и внушительный ствол (мы, мужики, любим этим прихвастнуть, и неважно, в каком смысле ствол – в буквальном или в переносном).

Поняв, что напарнику вот-вот грозит смерть, я нервно дернулся на месте. Наверное, надо было что-то сделать, а что сделаешь с голыми руками? Не кинешь же в него ключи от машины.… Тем не менее, мой рот волшебным образом открылся сам собой:

- Сергей Николаевич!

Сорокин вздрогнул, и рефлекторно повернул голова, рука с пистолетом ушла в сторону. В следующий миг Стас дернул ногой, и четко рассчитанным ударом подрубил генерала под колено. Грохнул выстрел, Сорокин, нелепо взмахнув руками, присел на пол, и Стас тут же навалился на него, вцепившись в руку с пистолетом. Опасаясь, что следующая пуля достанется именно мне, я кинулся на подмогу напарнику.

Сказать по правде, драться мне в жизни приходилось не так уж и много. Да, махался пару раз в школе с пацанами, но то было баловство, ничего особо серьезного. Потом уже судьба занесла меня в ту тусовку, где прав был тот, у кого машина мощнее, а не кулаки больше, и все споры решались исключительно на трассе. Поэтому в арсенале у меня была всего пара приемов, которые мне как-то показал мой батя, и, не став мудрствовать, я навалился на врага сзади, обхватывая его шею рукой, а горло сжимая сгибом локтя, типа удушающий прием. Однако Сорокин был мужик сильный, к тому же настоящий генерал, и не обратил на меня особого внимания, сосредоточившись на Стасе, который изо всех сил прижимал его руку с пистолетом к полу, заставляя разжать пальцы и выпустить оружие. Пыхтя от злости, мы возились на месте, словно дети в песочнице, даже народ у касс таращился на нас выпученными глазами, не врубаясь, что конкретно происходит.