Пропитание мы себе по прежнему добывали охотой, благо дичь в изобилии водилась в окрестных лесах, и ничего не стоило подстрелить из лука зайца или дикого поросёнка. Надо признать, что поросёнок на вертеле, крепко приправленный диким чесноком, шипящий над жарким огнём, распространяя при этом восхитительный запах, это нечто. И до чего же приятно сидеть долгими вечерами у огня, вкушая жирное горячее мясо, срезая его прямо с вертела, ух, прямо слюнки текут.

  А днём мы шли всё дальше, делая редкие заходы в деревни. Время шло и меня всё больше и больше охватывало нетерпение. В эти мгновения погибали эльфы, а мы до сих пор ни чем им не помогли, от этих мыслей меня бросало то в жар, то в озноб, и было невыносимо стыдно, хотелось встать и бежать куда-нибудь, только не сидеть, сложа руки. Думаю, Лана чувствовала себя так же. Самое обидное, что я прекрасно понимал, что помочь эльфам мы можем, только собрав все волшебные камни. А до тех пор предстояло ещё многое сделать, и, унимая зуд нетерпения, я вновь садился к костру, заставляя себя расслабиться, чтобы набраться сил на дальнюю дорогу.

  Лана двигалась легко и свободно, длинные переходы её не утомляли, и мне стоило больших усилий выдерживать её темп, но я привыкал. Дни становились короче и мы стали раньше устаиваться на ночлег, чтобы успеть засветло, насобирать дрова. К этому времени у меня за спиной в большой сумке лежал или поросёнок или вырезка из оленьего бока, а вокруг пояса свисали гирляндой серые куропатки вперемешку с нарядными фазанами.

  Зато вставали мы затемно и продрогшие, мокрые от росы, продолжали путь под чёрным, усеянным яркими звёздами, небом. Самые разные слухи ходили о Фра-Диаволо, по крайней мере, он не скрывал, что камень сильфов удесятеряет его могущество, но и не прятал его, а носил с собой в простом металлическом жезле. Значит, выкрасть его было в десять раз сложнее. Да и царство его окружали каменистые пустыни, усеянные костями безрассудных смельчаков. Какой-то приём он нам уготовит? Время покажет.

  Было в этом что-то непонятное. Кто эти люди, чьи кости сохнут на ветру, откуда они пришли? Где я, чёрт возьми. Не могу поверить, что Бог дал Сатане власть над падшими душами, да и души ли это? Ведь я жив, я в том мире, а здесь только созданный мною образ, тот же элементаль, отражающий мою личность. Но кто они, что умирают в страданиях? Они реальны в этом мире, они здесь родились. Вопросы роились у меня в голове и я не находил ответа.

  Как-то сидя у костра и уплетая жаркое, мы увидели, как к нам из темноты вышел старик, одетый в жалкое рубище. Через плечо его была перекинута котомка, и отсветы костра отражали немую просьбу в его усталых глазах.

  В трясущихся руках, он держал палку из орехового дерева, на которую тяжело опирался, согнутый тяжким грузом прожитых лет. Лана молча, кивнула ему, и старик не смело подошёл к огню, озираясь на спасительную тень.

  - Кто ты, отец? - спросил я, - впрочем, нет, извини, сначала сядь. Вот тебе кусок отличной свинины, возьми, поешь горячего.

  Старик с благодарностью, отразившейся во взгляде, принял еду и жадно запустил зубы в дымящееся мясо. Я даже восхитился.

  - Знаешь отец, мне бы такие зубы в таком возрасте.

  - Это от того сынок, что не часто им приходилось выполнять свою работу, - улыбнулся старик уголками своих глаз, от чего по всему лицу его рассыпалась сеть лучистых морщин.

  - Ем то я раз в день, да и то, ягоды да коренья, такой пир для меня роскошь.

  - Правду говорят люди, во всём есть свои хорошие стороны.

  - Я вижу, твоя подруга тоже предпочитает особую пищу, - кивнул он на Лану, евшую тонкие ломтики сырого мяса.

  - Это диета такая, помогает от облысения.

  Старик расхохотался. Лана сверкнула глазами и отвернулась.

  - А я то уж было, подумал, что ты и есть тот легендарный чужеземец, прибывший исполнить пророчество.

  - Что это за пророчество? - заинтересованно спросил я, - то и дело слышу о нём и не знаю что это.

  - Ты не знаешь, пророчества? - старик искренно удивился, - да ведь все про него знают.

  - Я не все, могу и не знать.

  - Древние придания гласят, что придёт воин из другого мира и избавит нас от Сатаны и его демонов.

  - А вы не боитесь, что мы донесём на вас? - резко спросила Лана.

  Капли жира, шипя, упали в огонь, и пламя вспыхнуло, очертив острые черты девушки.

  - А чего мне бояться?

  - Вечной жизни в муках.

  Я напрягся, Лана, будто читала мои мысли.

  - Так ведь я здешний, умерев, я уйду в иной мир.

  - Власть демонов широка, вы можете и остаться.

  - Я уже долго живу, и не видел ничего, кроме страданий народа.

  - Страдания народа это не личная боль, когда жилы вытягивают из тела, и огонь выжигает внутренности.

  Старик улыбнулся.

  - Ну, вы меня напугали, но послушайте, я долго живу, и иногда хочется кому-то довериться, сказать правду. В нашем мире кричащей лжи, о правде не говорят, но она всё равно живёт в сердце каждого, и будь проклят тот день, когда Сатана пришёл в наш мир.

  - Вы хотите сказать, что до этого зла у вас не было?

  Старик смутился.

  - Я не знаю, - тихо сказал он и опустил голову, - даже самые древние скрижали молчат об этом. Но знаете, это не я должен вас бояться, на самом деле вы меня боитесь, никто во всей стране не задавал мне таких вопросов, а вот вы действительно опасны. И ещё, - глаза старика озорно блеснули, - вы напрасно не прячете свой чёрный меч.