— Хм, признаться, я удивлена, что тебе достало храбрости прийти сюда, Джек, да ещё и в одиночку.
Кэп выдохнул и резко обернулся, озаряясь улыбкой. Перед ним стояла некогда хозяйка этого затерянного места, а ныне — хозяйка моря.
— Брось, — протянул он, — мы оба знаем, если бы тебе понадобилось от меня избавиться, пистолет и подмога бы мне не помогли. — Тиа Дальма негромко рассмеялась. В глубине её тёмных глаз поблёскивало то ли отражение свечей, то ли само пламя. — Отчего вдруг в таком обличие? — вежливо поинтересовался Воробей.
— Можешь считать меня сентиментальной, Джекки, — пропела Тиа Дальма, медленным взглядом обводя хижину. Затем она бросила на капитана снисходительный взгляд. — Да и мой истинный облик тебе бы вряд ли пришёлся по душе.
Язык Воробья тут же начало припекать от множества любопытных вопросов, но он и так сотворил достаточно безрассудства, придя сюда, чтобы ещё выпытывать что-то у морской богини. В конце концов это было её желание встречи.
Джек раскрыл ладонь с жемчужиной.
— Отчего вы, дамы, так неравнодушны ко всяким туманным намёкам?
Губы Тиа Дальмы тронула коварная улыбка.
— Но этот ты понял.
Воробей дёрнул усом и слегка развёл руками.
— Так дело в ней? И какой твой интерес?
— Она моё дитя. — Лицо Джека удивлённо вытянулось. Тиа Дальма недовольно повела глазами и уточнила: — Дитя моря. — Воробей незаметно выдохнул и многозначительно кивнул, пытаясь фривольно опереться рукой на спинку стула, но никак не мог её поймать не глядя. — Мне небезразлична её судьба. — Тиа Дальма поднесла свечу к лицу, и её глаза застыли на пламени.
Джек Воробей не знал наверняка, но догадывался, что она имела в виду. Однако вот так просто сознаваться в своей догадливости он не торопился, ведь несмотря на вполне понятные слова истинные мотивы Калипсо могли быть совершенно иными. Он давно уяснил, что порой прикинуться невеждой куда полезнее, чем один за другим задавать резонные вопросы, — узнаешь больше.
Бегло глянув по сторонам, капитан Воробей вздохнул и, со скрипом выдвинув стул, свободно бухнулся на него.
— Выходит, что-то не так, раз ты здесь? — бесстрастно поинтересовался он, перебирая пальцами и следя за блеском огней в перстнях. Тиа Дальма обернулась, туманный свет из дверей аккуратно очертил её статный силуэт. По её взгляду Джек мигом понял, что заходить издалека и юлить смысла не было. Прикинув, чем рискует, он всё же решился продолжить разговор, надеясь, что не останется крайним. — Всё из-за проклятья Джонса, верно?
Пламя свечей дрогнуло, на миг потускнело и разгорелось вновь. На лице Тиа Дальмы всё так же светилась обманчивая улыбка.
— Это было не проклятье, — вкрадчиво пояснила она. — А договор. — Брови Джека сошлись к переносице. Тиа Дальма походкой хищницы пошла по хижине, пальцами перебирая по мебели и утвари. Голос её зазвучал негромко, спокойно, почти равнодушно: — Корабль может существовать без души, но не наоборот. — Воробей кивнул, вспоминая давние слова Жемчужины. — Она связала себя с кораблём не только волей предназначения, но и своим собственным желанием. Джонс лишь скрепил это и дал ей срок.
Джек задумчиво чесанул подбородок. Глаза его чуть прищурились. Относиться с недоверием к словам Калипсо и тем более демонстрировать его было небезопасно. Ещё будучи Тиа Дальмой она не терпела, когда в ней сомневались, что уж говорить о нраве истинно свободной морской богини. Воробей глянул через плечо и невольно вздрогнул: она исчезла. Кэп чуть привстал, отчаянно прислушиваясь. Над его головой тихо скрипнула доска. Он обернулся и тут же ткнулся взглядом в фигуру хозяйки.
Чертыхнувшись про себя, Джек Воробей продолжил скучающим тоном:
— Ну так теперь этот… договор не действует? — Тиа Дальма словно бы усмехнулась. — Обстоятельства-то стали иными, — с нажимом заметил капитан.
Тиа Дальма что-то увлечённо разглядывала, почти повернувшись к нему спиной.
— Она не может изменить то, кем является. Никто не может. — Её слова звучали неоспоримо, как факт о том, что вода в море солёна, а фордевинд — лучший спутник моряка.
Джек выпятил губу.
— Звучит… — он помедлил, подбирая верное слово, — неоднозначно. — Выждав секунду, Воробей развёл руками: — Как тогда вышло, что она стала человеком? Почему именно она, именно «Жемчужина»? — Как бы он ни старался, спросить равнодушно не вышло, и от этого капитану стало куда больше не по себе, чем от осознания, что он по собственной воле и в трезвом рассудке припёрся в дельту реки.
Тиа Дальма круто обернулась, и её густые волосы пронеслись по воздуху с грацией морских волн и хрупко звякнули украшениями.
— Ты мне скажи, Джек Воробей. — Её глаза сверкнули. Кэпу воздух стал поперёк горла. Тиа Дальма расправила плечи, будто бы выросла, медленной хищной походкой направилась к нему, и каждое её слово заставляло капитана всё больше вжиматься в высокую спинку стула. — Почему среди сотен кораблей, что встречались тебе на сотнях морских лиг и в сотне портов, ты выбрал один-единственный?
Она нависла над ним, как крыло шторма над утлой лодчонкой, что слепо тычется среди кипящих волн, не зная, что обречена сгинуть во тьме морских глубин.
— Она была похожа на меня, — как под гипнозом быстро выговорил Джек Воробей. — В том порту я был чужаком. Пират среди солдат и торговцев. И она — пиратский фрегат среди торговых судов. — И снова перед его глазами была тесная гавань: лес мачт, паутины тросов, лабиринт палуб и пристаней. Муравьиная суета, смесь голосов и языков. Палящее солнце слепило, отражалось от белых стен и редких стёкол, чтобы не дать никому и головы поднять. И среди всего пляшущего жаром марева и слепящих бликов он мог разглядеть лишь одно — гордый корабль, что мостился у самого края, словно изгой. — Ей было там не место, — отрешённо покачал головой Джек, — ей не место ни в одном порту, а только там, посреди моря, на пути к горизонту. — Он дёрнул бровью с тенью улыбки. — Как, похоже, и мне. Только в море я могу по-настоящему почувствовать жизнь и свободу. Только с ней. — Воробей тут же смутился, ибо последние слова прозвучали несколько двусмысленно, чего он не планировал, ведь говорил только о корабле. Или же нет?..
Калипсо глядела на него сквозь подсвеченные ироничной и при том понимающей улыбкой тёмные глаза Тиа Дальмы. Да, Воробей чувствовал именно её взгляд, взгляд морской богини, слишком мощный и глубокий. Но он привык к нему. Такими же глазами смотрела на него и Жемчужина, разве что постепенно от этой темноты перестало бросать в холод.
— Ты нашёл, что искал? — мягко прервала тишину Калипсо. Голос её был лёгок и прост, словно это был один из многих вопросов вежливости на светской беседе. Брови Джека изогнулись, он принялся спешно перебирать, о чём именно идёт речь. Тиа Дальма усмехнулась, глаза её блеснули знанием. — Похоже, нет.
Капитан выдохнул, перебрав пальцами по столу.
— Дорогая, беседы с тобой — всегда игра, — сахарным тоном заметил он, а потом с ироничным укором добавил: — Так ты ещё и жульничаешь.
Тиа Дальма коротко рассмеялась.
— Что, Джекки, несладко быть на другой стороне, а? — кокетливо повела она плечом.
Воробей чуть прикрыл глаза.
— Неужто будешь попрекать меня нечистой рукой? Уж кто бы говорил… — протянул он с красноречивой лукавой улыбкой. Протерев изумруд в перстне краем рукава, Джек принялся беззаботно рассуждать: — Знаешь, я, конечно, не всеведущ, но внутренний голос подсказывает, что ты скучаешь по старым денькам, — он крутанул головой и остановил хитрый взгляд на лице Тиа Дальмы. — По этой лачуге, по тому ужасу, что внушала каждому входящему, и той благодарности, что получала. Оттого и предстала в этом облике. А сейчас, небось, всё снова свелось к мольбам и проклятьям? — понимающе закивал Воробей.
Калипсо вскинула подбородок, взгляд её похолодел резко, как и исчезла надежда Джека, что это могла бы быть обычная дружеская беседа.
— Не зарывайся, Джек, — вкрадчиво посоветовала хозяйка. Губы её растянулись в широкой улыбке, от которой у капитана Воробья скрутило живот. — Всё, что подсказывает тебе внутренний голос, — это бежать отсюда. Как можно скорее, — выдохнула Калипсо. Джеку почудилось, что от этого дыхания он покроется инеем, но даже это не стёрло тень наглой улыбки с его лица. — Как и каждый раз, как ты сюда приходил. И каждый раз любопытство, желание получить недоступное знание брало верх над трусостью. — Тиа Дальма повела глазами. — Я могу играть в свои игры, сколько мне заблагорассудится, и ты с радостью примешь их правила, Джекки. Ведь в награду — получишь ценное преимущество.
