— Здесь… найдутся хорошие люди?

— А то, — пират слегка развёл руками, — хороших тут хватает, с трезвыми беда.

— Твой настрой меня успокаивает, — проговорила Жемчужина несвойственным ей тоном. Вернее, несвойственным для той, какой она стала. Эти слова звучали голосом духа, хранительницы корабля, что искренне переживала за единственно ценную вещь на свете.

Вот ещё, мысленно возмутился Джек Воробей, она что же, его теперь контролировать вздумала? Он живо представил, как она следует за ним меж рядов лавок и мастерских и все торговцы разбегаются прочь при пронизывающем взгляде её глаз, — попробуй тут сторговаться!

Скрипнув зубами в раздумьях, Джек подошёл ближе к борту, принялся исключительно заинтересованным взглядом изучать латку на досках и как бы за между прочим поинтересовался:

— Уже придумала, с чего начать знакомство с дивной жизнью Тортуги?

— Я останусь на корабле, — тут же ответила Жемчужина.

Пиратские глаза ярко сверкнули. Капитан быстро обернулся с благодатной улыбкой: «Твоё право».

На пристани, игриво поводя плечами, Джека дожидалась незнакомка: оттенок её платья был излишне красноречивым, а взгляд и улыбка недостаточно сдержанными. Она помахивала веером, порой заправляя за ухо непослушную прядь густых тёмных волос, но чувствовала себя в порту совершенно свободно.

— Так, значит, не идёшь? — ещё раз уточнил кэп у Жемчужины, когда носки его сапог уже устремились к трапу.

— Нет, не думаю, — она поджала губы и сцепила руки перед собой.

— Что ж, у меня, — Воробей быстро глянул на женщину на берегу, — есть важное дело, так что… вынужден тебя покинуть. Ты же не заскучаешь, верно? — Жемчужина покачала головой, внимательно следя за незнакомкой, и не заметила льстивой пиратской улыбки. — Чудно! — Джек игриво поклонился, затем церемонным движением усадил на макушку треуголку и направился к трапу.

При его приближении веер в руке незнакомки широко раскрылся, демонстрируя искусно нарисованного павлина, а затем резко схлопнулся.

— Джек Воробей, — сладко протянула она, обнажая зубы в широкой улыбке, — давно не виделись.

Кэп приостановился, приветствуя её задорным взглядом.

— Мадлен, каждый раз видеть тебя среди, — он мотнул головой, — всего этого уже подарок.

Она игриво закатила глаза и, элегантно положив ладонь ему на плечо, подалась вперёд.

— Ты всё так же прекрасен, Джек, но и у меня для тебя кое-что есть. — Мадлен наклонилась к его уху, шепча: — В этот раз кое-что по-настоящему особенное. — Затем отстранившись, снова улыбнулась: — Только для тебя.

Воробей прошёлся по ней хитрым взглядом и ловко подхватил под руку. Они медленно двинулись к выходу из порта.

— Ты же знаешь, как я не люблю загадки, — проворчал Джек, и Мадлен зашлась мелодичным смехом.

За ними наблюдала не только Жемчужина, что так и не двинулась с места после прощания с капитаном. Чуть в стороне от пристани, где горел небольшой костер, мистер Гиббс дожидался кока, и в тот момент ему как никогда прежде захотелось дать Джеку Воробью крайне чувствительную затрещину. Но старпом вздохнул, глянул на Жемчужину и, покачав головой, в который раз напомнил себе, что не его это дело.

В те дни — равно как и до, и после — «Чёрная Жемчужина» была королевой гавани Тортуги, ибо не было на памяти у местных завсегдатаев в бухте более удивительного судна. Кого-то первым делом будоражили истории о корабле и его капитанах, кто-то не мог отвести глаз от стройных мачт и смольной обшивки, а кто-то долго и пристально разглядывал залатанные паруса, гадая, правду ли доносят слухи о её быстроходности. Были ещё трактирщики и лавочники, для которых прибытие «Чёрной Жемчужины» на Тортугу сулило прибыль и выгодные сделки. Были уличные девки, чьи мечты о принцах разбила суровая жизнь, но надежду встретить хорошего мужа не отобрала, и они ждали, что с таким кораблём прибудут в порт и красавцы-моряки. Были и вечно пьяные матросы, что уже служили на борту «Жемчужины» — если память, конечно, не подводила — и готовы были вновь вернуться в её команду, едва протрезвеют. И уж, конечно, всегда находилось с десяток беспризорников, что шумной толпой слетали в порт поглазеть на корабль и искали на улицах Тортуги того самого капитана Джека Воробья, о котором слышали столько невероятных историй. Конечно, они бы его не узнали, стой он с ними бок о бок и рассказывай о мельчайших деталях корабля о чёрных парусах, потому как истории отчего-то повествовали не совсем про того самого Джека Воробья. Впрочем, капитана это никоим образом не смущало, и при случае он и сам был не прочь добавить в общую копилку несколько новых сюжетов.

— Неужто правду говорили? — недоумённо покачала головой Мадлен, запирая дверь. Джек глубоко вдохнул сладкий, чуть терпкий аромат масел, что вместе с полумраком заполнял просторную комнату. В носу засвербело, пират поморщился и едва не чихнул. — Вновь вернул себе свою «Жемчужину»? Дважды потопленную!

— Чушь! — отмахнулся Воробей. — Не дважды, а трижды. Или единожды, — он лукаво улыбнулся, — смотря кому верить. — Мадлен направилась к окну, чтобы открыть ставни, и звук её шагов скрыл шорох юбок. — Не думал, что слухи опередят меня и в этот раз.

Мадлен коротко усмехнулась.

— Ты же знаешь, моя работа — всё узнавать первой. — Она бросила на него игривый взгляд через плечо. — Даже раньше тебя. — Ставни разошлись, впуская в помещение дневной свет.

Джек прогулочным шагом подошёл к шкафу и принялся разглядывать множество разнообразных статуэток на полках.

— Может, — он принялся вертеть в руках фигурку слона из тёмного камня, — будешь столь добра и сообщишь, если меня вдруг решат вздёруть?

— О, — хозяйка дёрнула бровью, — полагаю, об этом ты и сам догадаешься. — Воробей хмыкнул, сосредоточив внимание на небольшой скульптурке многорукого божества. Мадлен отперла сундук в дальнем углу комнаты и не без труда подняла массивную крышку. Лёгким движением поправив оторочку на платье, она достала из сундука пять томов книг разной толщины и прошла к столу в центре комнаты. — Они не продаются, — книг грохнули о столешницу, Джек резко обернулся, — и не воруются, — с нажимом добавила Мадлен.

Воробей расцвёл обворожительной улыбкой и незаметно поставил на полку фигурку тритона, что уже успел спрятать в карман — исключительно по привычке.

— Тебе не говорили, что ты слишком красива для этого места? — мягко спросил капитан, подходя ближе. — Не думала перебраться в более… пристойные края?

Она непонимающе нахмурилась.

— И чем мне там заниматься? — возмутилась она, упирая руки в бёдра. — В монастырь уйти?

Джек Воробей обвёл её фигуру взглядом знатока.

— Из тебя вышла бы чудесная монашка, дорогая, — проворковал он.

Мадлен приблизилась к нему, одной рукой приобняла за плечо и, наклонившись к самым его губам, так что он мог чувствовать её горячее дыхание, ответила тем же заигрывающим тоном:

— О Джек, ты так мил и ласков, но цену я не сброшу, даже не надейся. — Их взгляды встретились, и на её тонких губах засветилась жадная улыбка, в глазах мелькнули опасные огоньки. Физиономия Воробья приобрела трогательно-обиженное выражение, края усов опустились. Мадлен резко отступила и бросила на книги снисходительный взгляд. — Никак не пойму, какой тебе от них прок. Французский, английский, снова французский, русский, а это… — её палец остановился на корешке одной из книг, — не уверена, что это вообще буквы.

Воробей поправил перстень и чуть искоса взглянул на Мадлен.

— Иногда полезно выслушать человека, — многозначительно проговорил Джек, затем качнул головой: — Пусть даже и, возможно, мёртвого. — Мадлен несогласно искривила губы. Кэп послал ей долгий красноречивый взгляд: — Да брось, — на его губах блеснула золотом лукавая улыбка, — ты и без меня знаешь ценность информации. — Джек раскрыл верхнюю книгу и бегло пробежал по строчкам, не разобрав ни одного иероглифа. — Кстати об этом, — спохватился он. Глаза хозяйки глядели на него с невинной скромностью. — Откуда ты узнала о прибытии «Жемчужины»? — Мадлен взмахнула ресницами и кокетливо повела плечом. — Я не сомневаюсь в твоих талантах, но на нашем пути не было ни одного порта, откуда до тебя, быстрее пассата, могло бы дойти эхо. — Голос Джека был пропитан бархатной настойчивостью, достаточно обворожителен, чтобы обезоружить, но не соблазнить. В его глазах светились дерзкие огоньки, а взгляд был пропитан ироничным пониманием. Мадлен, капитан знал, была из тех женщин, что сама решала, когда мужчина сможет её обольстить, и подобные игры для недальновидных кавалеров были опасны.