Жемчужина же места себе не находила, точно запертая в клетке птица у открытого окна, металась меж палубой и кормовым балконом, с тоской и мольбой взирая на темнеющие тучи. Она покорно ждала, когда погода смилостивится, но покорность её с каждым днём становилась всё менее искренней. И только капитан Джек Воробей сиял подобно восходящему солнцу, словно бы и не замечая хмурых лиц и пасмурного неба. Он с довольством оглядывал горизонт, понимая, что шторм не утихнет ещё неделю. Хотя плохая погода означала сплошную неудачу на пиратском поприще, ведь суда предпочитали переждать ненастье в безопасных гаванях, капитан Воробей засиживался за картами и расчётами до поздней ночи. Жемчужина, что часто составляла ему компанию, глядела на него долго и пристально в надежде понять, что так бодрит пиратский дух. Джек насвистывал под нос незамысловатые мотивы, а когда Жемчужина спрашивала, отвечал, что радость ему доставляет чувство триумфа над противником и возможность наконец свободно пересекать океан, не будучи, при этом, запертым в карцере. Жемчужина верила, понимающе кивала, а через какое-то время снова убегала на палубу, надеясь разглядеть среди серого месива кусочек лазурного неба. И следом за ней плыл серьёзный взгляд Джека Воробья.
Поднимая очередную чарку рома, капитан «Чёрной Жемчужины» впервые в своей жизни пил за непогоду, и впервые в жизни непогода даровала ему спокойствие.
— Что не так, Джек? — принялся допытываться Джошами Гиббс. — В трюмах из груза только морская вода, на корабле места сухого не найдёшь, на мили кругом ни одного судна, а ты сидишь в каюте и за последние, — он принялся загибать пальцы, — четыре дня даже ни разу не ворчал.
— Дожили, — закатил глаза Джек, — старшему помощнику не нравится доброе расположения духа его капитана…
— Потому что, — Гиббс плеснул в кружку рома, — я знаю тебя. Ты, конечно, и в обычные дни ведёшь себя не как нормальные люди, — Воробей фыркнул, — но я ходил с тобой достаточно, чтобы знать: если Джек Воробей доволен чем-то, чем довольным быть нельзя, значит, либо что-то происходит, либо Джек Воробей пытается что-то скрыть. — Старпом сделал быстрый глоток и, икнув, добавил: — Или! Что-то происходит — и ты пытаешься это скрыть.
Джек открыл было рот, чтобы мастерски увести разговор в другое русло, но вместо этого тяжело вздохнул.
— В проницательности вам не откажешь, мистер Гиббс, — безрадостно улыбнулся он.
Джошами тихо усмехнулся.
— Тут не надо большого ума, чтобы догадаться, в ком всё дело.
Кэп послал ему мрачный взгляд и скосил глаза к бутылке на столе: из-за качки она ёрзала из стороны в сторону, и меж стеклянных стенок поднимался волнами миниатюрный ромовый шторм. Джек откинулся в кресле, пристукнул пальцами по широкому подлокотнику и, дёрнув левым краем усов, медленно заговорил:
— Когда она была просто духом корабля, она как-то рассказала мне, что на ней наложено какое-то проклятье луны. Джонс постарался, ещё когда Беккет сжёг корабль. Я плохо помню подробности, суть же заключалась в том, что она не может быть при свете луны. — Мистер Гиббс внимательно моргнул и заинтересованно подался вперёд. Воробей повёл челюстью, словно в раздумьях, а старпом прищурился, чтоб лучше видеть его лицо в сгустившемся сумраке. — В ту ночь, когда она вытащила корабль, светила луна. Она не хотела помогать, боялась, и я её уговорил. Всё бы ничего, но её глаза… Не знаю, как у духов и прочих… существ всё устроено, но, кажется, что-то не так. Её глаза — пусть и всего на полминуты — стали обычными, человеческими. После я наблюдал за ней, но такого не повторялось. И теперь я…
— Чувствуешь себя виноватым? — мгновенно вставил Гиббс.
Джек возмущённо фыркнул:
— С чего бы это?
— Ну, — протянул Джошами, — ты заставил её выйти под лунный свет, хотя не знал наверняка…
— Уговорил, — настойчиво заметил Воробей.
Старпом внимательно на него посмотрел.
— А есть ли разница? Для неё? — Джек нахмурился, плотно сцепил зубы, но промолчал. Гиббс сделал небольшой глоток и двинул плечом. — По мне, так прикажи ты ей отправиться в пучину ада, она и слова против не скажет, ведь ты её капитан. — Он задумчиво закивал, почёсывая бакенбарды. — Много историй я слышал про корабельных духов, но она… похожа на все и ни на одну. — Воробей про себя заметил, что его старинный друг умудрился подобрать удивительно точное сравнение. — Знаешь, — Джошами перешёл на заговорщический шёпот, — в давние времена при спуске корабля под его киль клали невинную девицу, дабы принести в жертву и задобрить море, и душа её, говорят, как раз-таки в корабль и переселялась. Так что, может…
— Ты же это только что выдумал… — скептично протянул Джек, адресуя ему недоверчивый взгляд.
— Вовсе нет! — с лёгкой обидой в голосе запротестовал мистер Гиббс. — Байки разные ходят, твоё дело — верить или нет. — Кэп многозначительно кивнул, зная, как никто, что мастером историй Гиббс был куда лучшим, чем пиратом. В каюте стало совсем темно, и Джек лениво потянулся к фонарю. Джошами принялся чиркать кресалом, и пока на промасленном фитиле не заплясало тёплое пламя, никто из пиратов не выдавил и звука. — Это её лунное проклятье… — задумался старпом, — выходит, вот почему Барбосса и другие так выглядели после Исла-де-Муэрте?
Воробей вздёрнул подбородок. Несколько секунд он, нахмурившись и чуть приподняв верхнюю губу, глядел куда-то в темноту угла.
— Никогда не думал о таком…
Джошами понимающе кивнул и отделался молчаливой, но при этом довольной улыбкой. Джек Воробей, заметив это, решил упорно игнорировать, и сам себя спросил, с каких это пор старпом стал прозорливее своего капитана. Недолгие размышления привели Воробья к выводу, что это сказывается его влияние и годы скитаний бок о бок пошли Джошами, однозначно, на пользу. Похвалить же себя кэп так и не успел.
— Ну так, — Гиббс на мгновение умолк, бросив взгляд в сторону дверей, — что думаешь делать?
— Не знаю, — просто пожал плечами Джек, — придумаю что-нибудь.
Старпом беззвучно ахнул.
— Если это… лунное проклятье, и вправду, губительно для неё, не будешь же ты её всё время взаперти держать, а? Пара-тройка дней, и прибудем на Тортугу, — что тогда?
Воробей гневно прищурился и упёр в Гиббса взгляд.
— Придумаю что-нибудь, — раздражённо чеканя слова, отозвался кэп, а про себя добавил: «Всегда придумывал».
Следующим утром дождь перестал, но облака всё ещё плотно жались друг к другу, нехотя пропуская тончайшие полоски солнечного света. В туманной дали маячил размытый силуэт острова, к которому неспешно держала путь «Чёрная Жемчужина». Команда заметно воспряла духом, разглядев Тортугу на горизонте. Джек Воробей принялся заранее наставлять своих людей: правда, без особого энтузиазма, так как понимал, что большая часть из них уже никогда не вернётся на борт его корабля.
— Не боишься того, что они рассказывать начнут? — поинтересовался Гиббс, вполглаза наблюдая за моряками.
Джек косо усмехнулся.
— С чего бы? Сам знаешь, про меня столько слухов ходит, что одним больше, одним меньше…
— А её, — Джошами кивнул головой в сторону, — стало быть, на корабле держать будешь подальше от чужих глаз?
Капитан Воробей медленно повернулся, ненавязчиво ловя взором фигуру Жемчужины. Хранительница сидела на планшире у полубака, свесив за борт ноги, и задорным взглядом следила за встречающими корабль шумными чайками.
— Она не пленница, — наконец проговорил Джек задумчиво. Он обернулся к старпому и тут же раздражённо дёрнул бровью: взгляд у мистера Гиббса был излишне понимающий и красноречивый. — С чего вдруг тебя так заботит её судьба, а? — задиристо поинтересовался Воробей, сделав тон голоса крайне двусмысленным.
— Её? — Гиббс часто закачал головой. — Моя, — он ткнул себя пальцем в грудь, — собственная. Но покуда я повязан с тобой, а ты — с ней, я имею резон переживать, не находишь?
— «Повязан»!.. — фыркнул Джек, закатывая глаза. — Мистер Гиббс, вы мне ничего не должны…
