Капитан Эдвард Тич медленно спустился с капитанского мостика «Мести» и, отмеряя тяжёлыми шагами палубу, приблизился к фальшборту. Тут же были брошены переходные доски. Массивным прыжком преодолев расстояние между кораблями, Чёрная Борода приземлился на палубу «Чёрной Жемчужины». Смольные доски под его сапогами скорбно скрипнули. Его ноздри широко раздулись, втягивая запах крови, огня и пороха. Проведя тёмным взглядом от носа к корме, Тич оскалил зубы в хищной улыбке.

— Квартирмейстер! — крикнул он через плечо.

Моряк, один вид которого внушал ужас, не заставил себя ждать. Едва ступив на «Жемчужину», он замер на мгновение, а затем отчётливо кивнул в ответ на вопросительный взгляд своего капитана. Тич слегка прищурился. Пока офицеры «Мести королевы Анны» разгоняли матросню и пленников хлёсткими ударами плетей, Чёрная Борода, не обращая внимания на пламя и кровь под ногами, широким неспешным шагом направился в капитанскую каюту. Не осмотревшись, он ногой перевернул единственное уцелевшее кресло, уселся в него и приказал квартирмейстеру начать ритуал.

Жемчужина, что в скорбной тишине укрывалась во тьме трюма, почуяла неладное. Неведомая сила стиснула её горло стальной хваткой, в один миг запястья охватили невидимые человеческому глазу путы, и всё заволокло мрачной мглой. Внезапно хранительница корабля оказалась в капитанской каюте, затянутой дымом, в центре выцарапанного на палубе круга. Перед ней в кресле восседал человек. Он смотрел точно на неё, и от насмешливого взгляда его чёрных глаз исходил почти ощутимый холод.

Тич оглядел Жемчужину и откинул голову на спинку кресла.

— Хм, так вот, значит, ты какая, — проговорил он бесстрастно, — знаменитая «Чёрная Жемчужина». — Дух глянула на квартирмейстера. Его глаза были мертвы, безразличны и холодны. Именно он, она поняла, не давал ей и двинуться. — Знаешь, что ждёт тебя? — вкрадчиво осведомился Эдвард Тич. — Жемчужина попыталась расправить плечи и приподняла подбородок. — Тебе будет страшно, — пообещал Чёрная Борода.

— Никакие муки не страшат того, кто прошёл через ад.

— Так-так, — заинтересованно протянул Тич и потребовал: — Поясни. — Жемчужина молчала, и он слегка кивнул квартирмейстеру. Тот склонил голову набок, кинжал в его руке повернулся. Хранительницу пронзила острая боль сотен воткнувшихся лезвий, но она не подала виду, лишь стиснула зубы. — Я вижу то, что не видят другие, и верю в то, что другие считают легендами. — Тич уложил руки на подлокотники и глянул на Жемчужину. — Не хочешь поделиться своей? — притворно благодушно предложил капитан.

Жемчужина скосила глаза в сторону колдуна. Тот оскалился.

— Шагнув за Край света и вернувшись из Тайника самого Морского Дьявола, я не боюсь тебя, Эдвард Тич, — гордо произнесла хранительница, глядя на капитана «Мести королевы Анны» сверху вниз. Лицо пирата осталось непроницаемым, лишь глаза наполнились тьмой и недобро сверкнули. — В твоих руках магия, но не думай, что она останется твоей слугой до конца. Однажды она станет и твоим палачом. — За эти слова Жемчужине пришлось поплатиться невероятной болью, будто бы она снова была объята пламенем.

— О, я знаю это, — отозвался Тич, поднимаясь. Его глаза прошлись по ней цепким взглядом. — Но и ты не так проста, верно? На тебе много шрамов, однако нет свежих. Так, значит, это ты сдала корабль без боя, не защитила его, предала все обеты, всё, чему обязана служить? — К Жемчужине подступал страх, обволакивая в дрожащие липкие сети нутро, объятое пламенем гнева. — О, — коварно протянул Борода, — ты взбунтовалась против своего капитана!.. — Он даже прихлопнул в ладоши. — Квартирмейстер, похоже, я был не прав, посчитав её ничтожеством. — Колдун ослабил хватку пленницы, чтобы та не дрожала от боли. — Итак, ты знаешь, на что способен я и мой корабль. А я предполагаю, на что способна ты. Отсюда у тебя лишь два выхода. Признай во мне капитана или исчезни навек, как этот дым.

Чёрная Борода буквально прожигал взглядом Жемчужину. Страх и гнев боролись в ней. Отчаявшаяся, она готова была следовать тому, что напоследок сказала Барбоссе: «Лучше на дно», но Тич не дал бы ей такого шанса. Обычный проигранный бой завершился бы шипением уходящих под воду обломков, и Жемчужина бы просто исчезла, как растворённый солёными волнами пепел. Но теперь: что, если колдун просто уничтожит её, оставив полумёртвый корабль? В этот момент Жемчужина сильнее всего хотела верить, что Джек отыщет её. Непременно отыщет. Вспомнит ли он тогда, что у корабля был дух? Будет ли ему до этого дело? Или же Джеку Воробью будет достаточно киля, палубы и парусов? И всё же где-то глубоко внутри, возможно, в том, что дева могла бы посчитать несуществующей душой, мерцал блеклый огонёк надежды. «У корабля может быть множество капитанов, но корабль признает лишь одного», — зазвучали в голове чьи-то почти забытые слова. Обведя взглядом разрушенную каюту, Жемчужина опустила глаза на тени, пляшущие на изуродованных досках палубы. Не она ли обещала, клялась хранить корабль любой ценой?

— Что будет, если я скажу да? — обречённо спросила она, не поднимая головы.

— Признай меня капитаном и по-прежнему будешь с кораблём единым целым, — развёл руками Тич.

Дух тяжело вздохнула, прикрывая глаза и примиряясь с решением. Подняв голову, Жемчужина заговорила:

— Признаю тебя, Эдвард Тич, своим капитаном и даю клятву служить, пока твоя смерть не позволит мне забрать её.

Чёрная Борода растянул губы в зловещей улыбке и дал знак квартирмейстеру.

— Отличный выбор, — сказал он уже в дверях. Мистерия обернулась, с непониманием глядя на всё ещё окружающий её магический круг и путы на руках. — О, потерпи, дорогая, совсем чуть-чуть.

Новый капитан, а за ним колдун скрылись в дыму. Жемчужина всё так же осталась стоять, скорбно взирая на поедаемую огнём каюту. Через какое-то время следы на досках исчезли, с запястий пали неведомые путы. Не успел сорваться с бледных губ расслабленный выдох, как иссиня-чёрные глаза испуганно заблестели.

— Лжец!!! — отчаянно вскричала Жемчужина, глядя, как по рукам разрастаются сигилы. В этом крике звучала злость, обида и боль от грязного предательства.

На пустующей палубе «Мести королевы Анны» колдун проговаривал заклинание, держа на ладони бутылку от рома. «Чёрная Жемчужина» загудела, застонала, обращаясь в туман. Обезьянка Джек, всё это время с перепугу дрожащий на верхушке мачты, скакнул на трос и уже готов был уцепиться лапками за ванты чужого корабля, как перед носом его возникла прозрачная преграда, а мир вокруг стал до ужаса огромным и далёким.

***

Джек Воробей перевесился через леер на полуюте, а затем, вприпрыжку устремляясь на мостик, заорал:

— Надо ещё облегчить! — Мистер Гиббс у открытого грузового люка недоуменно затряс головой и передал приказ на нижние палубы, получая в ответ поток нервной брани и перепалку матросов. Как перепуганный сурикат, Джек крутил головой по сторонам и, чем ближе становились огни погони, тем чаще шипел и кусал губу. Хлопнул залп — предупредительный. Воробей готов был едва ли не в паруса дуть, но, как бы его пиратская душа ни сопротивлялась, понимал, что времени ничтожно мало. Будь у него даже вся команда сплошь из морских волков, им не успеть перенести груз и закинуть якоря, чтобы снять «Жемчужину» с мели. — Безрукие каракатицы! Шевелитесь! Или я вас сброшу за борт вместо балласта! — Звонко загудели тросы по юферсам, спуская шлюпку. Кто-то выпустил конец, лодка тут же перекосилась, механизм застрял. — Да будьте вы прокляты! — взмолился Воробей, припуская к борту. Он отогнал матроса и принялся сам распутывать трос, попутно выкрикивая: — Готовь якоря! Все свободные руки на бак! Неси вёсла! — Кэп взревел и обрушился на возникшего рядом старпома, что назойливо выстукивал его по плечу: — Гиббс! Проклятье на твои бакенбарды, я ска… — Джошами, у которого на лице проступили все оттенки удивления, молча указал в сторону шканцев. Джек резко обернулся, так что его косички на бороде со свистом рассекли воздух.