Больше всего Мари запомнила глухую чащу леса, в которую пробралась глубокой ночью, чтобы понаблюдать за страшным чудищем, о котором услышала ещё юная девочка, когда говорили охотники с её родителями.
Маленькую принцессу тут же охватило жуткое любопытство, которое и подтолкнуло непременно поглядеть хоть одним глазочком на того, кто защищает зверей, не давая их в обиду охотникам, приходящим за беззащитными животными.
Но каково было разочарование Мари, когда в награду за труды, проявленную сноровку и терпение ей не только не удалось повстречаться с Защитником, как его уже успела прозвать Мари, так ещё при возвращении пришлось столкнуться с наказанием в виде ареста в комнате. Даже любимая бабушка больше не приходила. Заглядывая тайком на страницы прошлого, Мари с улыбкой, а порой и печалью проникалась пониманием, какой глупой была в детстве.
Но чаще всего Мари вспоминала дерево, в тени которого она отдыхала. Это был многолетний дремучий платан. Ствол его морщинистый оплетали тонкие лозы не одно поколение. В ветвях гулял тихий полный древних дум шум. Поговаривали, что стоял тот вот уже восемь сотен лет. Его толстые ветви, похожие на медвежьи лапы, раскинулись широко: более чем на девяносто, а то и все сто метров от него; массивные корни, благодаря которым он смог пережить множество шквальных ветров и ураганов, выпирали из сырой земли так, что их можно было использовать в качестве стула. В нем дышал дух иноземного мира, древнего, размеренного и несгибаемого. Таким представлялась телесная форма Карлии молодой наследнице, такими картинами оживала в памяти Родина, её прекрасные края, в которые тянуло вернуться.
И как всегда полчища непрошенных мыслей тревожили разум девушки. Они требовали путь выражения, но с кем? Мари никогда не отличалась особой общительностью, а точить лясы в праздной натянутой беседе со стражей не хотелось.Единственным, кому было бы по силам развеять тоску была Лана. Мир перед глазами Мари засиял яркими красками только благодаря неожиданному появлению в жизни этой самой девушки. Обещание, что они дали друг другу стало началом, но чего? Что будет дальше? Будет ли продолжение любви, что пленила сердце, зажала в тисках и теперь не отпустит даже на смертном одре? Смогут ли они построить свою жизнь так, как желают этого? Не возникнут ли у возлюбленной проблемы из-за неё?
Только это не могло напугать влюбленную девушку сильнее, чем смерть или наказание для Ланы, что нарушила законы Империи. Только отступится ли зверь, вкусивший запретный плод? Может всё это лишь ошибка и ей не следует здесь находиться? Но если это так, то почему сердце сжимается так больно от одной лишь мысли об утрате? А может всё же ей стоит вернуться? Скрыться, убежать от этих странных чувств, которые впервые беспокоили её?
Так, разгуливая по крепости, погруженная в свои мысли Мари сама не заметила, как достигла западной границы Нового Руара. Стоило поднять голову, как сердце замерло и вновь забилось так стремительно, что его стук эхом бухал в ушах. Перед Мари красовался силуэт возлюбленной, точно такой же, как в её фантазиях. Слабый свет лампы придал локонам пышным золотой оттенок утреннего солнца, а глазам - мягкость топленого молока, что диковинно смешалась с изначальным небесным цветом. Девушка взглянула на окаменевшего, словно рукотворная статуя, варга и, опустив взгляд, тихо издала смешок. Внутри натянувшаяся до предела струнка лопнула и в одночасье расслабилась, а волны щекотно растекались по нутру. Улыбка непрошеным другом вернулась на уста, а щёки залил нежный румянец, играющий лёгкими бликами.
Неловко и одновременно так приятно оказалось то, что Лана появилась именно в этот момент, когда темноволосую головушку Мари переполняли волнующие мысли об их запретных отношениях и терзающие сомнения развеялись в прах. Их взгляды схлестнулись, как в схватке скрещиваются клинки, пересеклись, как судьбы в одну линию. Одно мгновение, одно касание, но казалось, что сами очи говорили за место уст, а мысли достигали разума оппонента. Улыбка очертила уста варга и блеснули в отсвете ламп жемчужные клыки зверя.
— Мы же обещали друг другу.
Прозвучал металлом голос Ланы, не успевшей поставить его на нужный лад при обращении к дражайшей девушке, занявшей всё сердце и завладевшей всеми мыслями.
Слова, что заставили румянец на щеках Мари яркими маками раскрыться, становясь заметнее для васильковых глаз. Первое, что смогла сделать магесса - это отвести стыдливо взгляд в сторону, дабы избежать прямого контакта. Мелодией с ярких уст сорвались слова неожиданно спокойные и тихие для той, в груди которой языки пламени вспыхнули, устремившись ввысь в неистовом танце чувств.
— И мы сдержали это обещание, поэтому стоим прямо сейчас напротив друг друга.
Неловко и как-то совсем осторожно ответила девушка, напугавшись собственных мыслей, что впереди всё же стоит не Лана, а лишь её призрачный образ, сохранившийся в памяти влюбленной до безумия девушки.
— Ты бесподобна, как и всегда.
Хрипло промурлыкала варг, немного реабилитируясь под нежным смущенным взглядом, а главное таким робким поведением и потоком теплых эмоций очаровательной брюнетки. Беспокойные шаги привели Лану к Мари. Шаловливый поцелуй сам напрашивался, и если сперва девушка строила попытки противиться этому желанию, то, когда Мари отвела взгляд, Лана коснулась губами уязвимого виска, немного подавшись вперед, в один миг отскочив почти на шаг, удивленно обернувшись в сторону шороха. И, к счастью, то был только не вовремя задувший в ставни ветер и варг хищно оскалилась, мысленно обругивая старые куски тонкой тверди за столько пакостного шума.
Поцелуй почти невесомый оказался столь приятным, чтобы мгновения обращались в тягучий мед, сладкий, неповторимый, но как не вовремя девушка вспомнила про письмо, которое она должна была отдать Лане прямо в руки. Магесса достала из кармана бумагу, сложенную и не совсем походившую на письмо, протягивая его светловолосой девушке, смотря в её прекрасные глаза и утопая в их глубине, а после указывая взглядом и на письмо.
— Меня просили передать тебе его прямо в руки
Пояснила магесса, неуверенно продолжив свою речь и пытаясь не напутать с именем отправителя, по совместительству и Главы Службы Империи в общем-то
— Это от…Элен
Взгляд возвращенный к Мари цепко уловил движение руки, а вместе с тем с непониманием осмотрел сложенный так просто листок. Письмом тот сложно было назвать, тем более учитывая официальный тон главы в обычной ситуации. Нахмурив брови так, что они сошлись изогнутыми волнами на переносице, варг взяла лист плотной грубой бумаги из рук брюнетки.
—От Элен?
Переспросила поспешно Лана, подняв еще более непонимающий и удивленный взгляд к Мари.
—То есть ты успела познакомиться с нынешней главой службы? Что же ей от тебя понадобилось? Не уж то она тебя перехватила прежде, чем ты дошла до портала?
Засыпала девушку вопросами любопытная белобрысая бестия, при том рассматривая своими голубыми, как васильки, глазищами, как будто видела в первый раз.
— Да, от неё — Повторилась Мари, уверенно кивая и уверяя варга в том, что сама она ничего не напутала.
— Ну, как? Знакомством это сложно назвать конечно. Просто, когда я зашла в Цитадель, мы с Руфом решили осмотреться. И вот тогда-то она нас поймала. Потом она отвела нас в свой кабинет. Не то, чтобы учинила допрос, но словом выведала все, что требовалось, чтобы понимать кого «отправляет в Пустоши». Ещё выписала мне документ, где написан срок моего пребывания в Пустошах, чтобы, насколько понимаю, у меня не возникло проблем. А также мы подписали договор о том, что я не нахожусь под защитой Империи или службы, и то, что все артефакты и реликвии, найденные в ходе операции, отходят Империи. Вроде все.
Мари шумно выдохнула. Всё же у брюнетки от природы была хорошая память и благодаря этому Мари запоминала мельчайшие детали мест, в которых побывала, а также черты лиц тех, с кем пообщалась. Одна лишь беда была: она постоянно забывала чьи-то имена. Это как с островом. Хоть Мари и не была там очень долгое время, но всё равно могла воссоздать в памяти каждый уголочек, каждый камушек и листик, описать их лишь представляя, а вот служанок не помнила, ни одного имени в памяти не осталось.
